Аватар. Альтернативная версия.

POV Джейк Салли Одиночество. Долгий плен. Отчаяние. И кошмар. Я — никто и ничто. Осталось только одно мое жалкое имя и ничего больше. У меня ничего нет. Лишь такая отчаянная тварь, как я, сидит в камере на протяжении пяти лет и не предпринимает попытки выбраться из адской тюрьмы. И все только по одной причине: потому что я выжил. А вот Грейс, Трути и Норман погибли. Как только мы вылетели с базы, нас ожидал большой сюрприз. Отряд, который патрулировал базу в ночное время, был предупрежден о бегстве предателей. Троих бойцов в бронекостюмах хватило, чтобы расхреначить летающего скорпиона к чертям собачьим. Я смутно помню эту ночь, но она появляется в моих ночных кошмарах каждый раз, когда сплю. И от этого я периодически начинаю сходить с ума. Все погибли, кроме меня! Я выжил! Меня не убили! Почему меня не убили? почему меня просто не застрелили. До сих пор не понимаю, почему не добили еще тогда, в ту ночь. Но я понял, это — желание Куоритча увидеть меня измученным от голода, чтобы я молил о скоропостижной смерти! Этот старый ублюдок решил испытать на прочность. Похоже, Древо Души — богиня Эйва — Мать всех живых существ — показала мне страдание На’ви сейчас. Но я осознать суть настоящего страдания еще до того, как Она соизволила мне это все показать. Страдания начались как только солдаты приземлились на Пандору и сделали свой первый шаг. Ответственность за смерть невинных жителей Пандоры висит на мне, и принял это без разговоров. Я не смог уговорить жителей Дерева Дома бежать в лес, чтобы избежать смерти! И все это обернулось смертью друзей, уничтожением Оматикайя, уничтожением других деревень и гибелью Матери. Хотя, это все-равно бы случилос без меня. Не удастся послушаться и сделать верный шаг, то оружия наготове, стреляй по На’ви как сквернословным скотам. Других ученых-операторов за сопротивление хоть и оставили в живых, но отправили домой, на Землю, в этот умирающий и теряющий свою популярность мир. Я уже сбился во времени, но прекрасно осознаю то, что нахожусь в тюрьме и схожу с ума уже пять лет. Единственный, кто надеется на благоприятный исход событий в плане помощи против адских ублюдков, так это Макс. Этому кучерявому ублюду удалось добиться признания, чтобы остаться. Это единственный, кто на протяжении пяти лет навещает его, хоть и редко. Все в строгости, никто никому не доверяет. С каждым визитом ученый рассказывал об очередных завоеваниях деревень, а их все больше и больше. Но худшее было то, что они добрались до Матери и научились пользоваться Ее энергией: высасывают, дают время на отдых, затем снова высасывают. Насилие над священным древом — это каким надо быть психом, чтобы посягать на священное и делать с ним все, что угодно. Вокруг Нее сделали большое ограждение. Из-за этого природа начала меняться, умирать. Из доклада Макса стало ясно, что все живое начало погибать. Я уж не сомневался в этом. Хотелось бы мне видеть, как сейчас выглядит этот мир, но я пять лет как ничего не видел, кроме этих четырех стен. Я сошел с ума от одиночества и это почему-то не заставляет меня долбиться об стенку и орать во всю глотку. Но порой веду себя так, словно я в действительности псих, которого не может заткнуть большая толпучка санитаров. Как мне еще получается держаться? Хрен его знает. А в целом, я очень волновался за На’ви. Как они еще справляются с этими невежественными ублюдками? Отдаю дань уважения к На’ви, они на протяжении пяти лет стараются сражаться за свой дом. Будь я супергероем, к примеру, могучим Тором с Мьёльниром, то сумел без проблем бы выбраться с этой тюряги и устроить адский апокалипсис в Адских вратах. К сожалению, я потерял их доверие ко мне. Даже если кто-то и понимал меня из Оматикайя тогда, пять лет назад, то пускай примит мою благодарность. Отныне я не такой, каким был раньше. Я больше не кукла, которой может управлять какой-то сраный кукловод. До самой смерти я буду на стороне На’ви. Я буду стражаться за свой родной дом, буду сражаться за место, где я впервые долгие годы начал спать спокойно, и где я ощутил себя по-настоящему свободным и счастливым. И даже если я выберусь отсюда и встречу Нейтири, даже если она не будет признавать во мне того, кого раньше учила и любила, я возьму ее за руку и произнесу: «Ты имеешь право меня ненавидеть. Ненавидь и дальше. Но с нашей последней встречи и по сей день мои чувства к тебе не угасали. Наоборот, вспыхнули во мне еще раз. В последний раз я был счастливым, когда был мальчишкой, а ты будешь моей первой и последней женщиной, за которую я готов отдать свою жизнь. Ты ненавидишь меня, но я тебя люблю и буду любить». Макс сам не знает, где она сейчас может быть, но скорее всего, очень далеко, живой. А я знаю, Нейтири не даст никому себя убить. Она очень живучая, быстрая, сильная и опасная. Воспоминания о Нейтири в очередной раз успокоили меня, и мой пыл начал гаснуть. Я все бы отдал, лишь снова ее увидеть, хоть на секунду, и произнести эти слова. Этого будет достаточно для меня. Лишь только тогда я смогу уйти на покой. И неважно, куда я попаду: либо на небеса, либо в преисподнюю, — все равно буду счастлив и спокоен. Шаги по ту сторону камеры усиливались все чаще и чаще и развались гулким эхом в моей голове. Макс тот еще раздражитель. — Макс, твои шаги за километр будет слышно, — я усмехнулся, поворачивая свое инвалидное кресло. Макс Пател изменился за пять лет, его кучерявые локоны начала покрывать седина, под глазами появились морщины, старая поношенная одежда ассоциировалась с постоянной работой без отдыха. Похоже, его мучают практически также, как и меня. Только Куоритч применил другой вид наказания. Он ведь мог вернуться на Землю и жить спокойно, вместе со своими родными. Что его остановило, когда был шанс?! Из-за жалости ко мне?! Я мог бы и сам за себя постоять! Так и хочется вмазать! — От одиночества у тебя точно крыша ехать начала, — он усмехнулся вслед за мной. Хоть он и пытался поднять мне настроение, немножко, но этого мало. Они оба в плену. — У нас пара минут. — Говори, — с пребольшим интересом я принялся его слушать. Если случается что-то серьезное, то поход до моей камеры является незаконным. Без специального разрешения от Куоритча доступа ко мне нет. Бывает рассказывает что-то интересное, но скучное. Прилет новыт солдат с какими-то большими запчастями для конструкции какой-то сраной машины для добычи анобтаниума более удобнымими способами, — даже такая новость меня нисколько не образовала. — Через десять минут сюда прибудут новенькие. Так я и знал! Ничего интересного. И Макс понял, что меня это николько не образовало. — И помимо них, прибывают ребя намного опаснее. Ты что-ниубдь слыхал о лиге ассасинов Черные волки? — Почему бы не слышал? Слышал, конечно, — от этих волков у меня мурашки по спине забегали, знакомая организация, даже очень. — Черные волки — опаснейшая лига профессиональных убийц, от которой не может избавиться ни одна организация. Одного человека из этой лиги будет достаточно, чтобы за минуту прикончить десяток человек. Я посмотрел на Макса. Похоже, он знает об этой лиге куда меньше, чем я, а я знаю об этой лиге очень много. Даже то, о чем никто на этой планете не соизволит догадаться. — Я многое слышал об их предводителе — Зу’аллан Аль’зен, вроде его зовут. Быть может, он собственной персоной появится здесь? — на лице Макса появилась ухмылка. — Но что будет, когда они переступят шаг шаттла? Они убийцы, безжалостно будут убивать На’ви. — Ты так считаешь, Макс, — я подъехал к нему ближе. — На самом деле они не безжалостные убийцы, а делают вид, чтобы к ним не придирались. А убивают они лишь мразей, которые остались безнаказанными. Я заблуждаюсь в том, что можно рассказывать это Максу, за пять лет я потерял доверие практически ко всем, включая его. Очевидно, мои слова столь сильно повлияли на него, что принялся проверять, нет ли никого за дверью. Похоже, ему хотелось узнать о них больше. Но доложит ли он это Куоритчку? Этого я как раз не знаю. — Откуда ты это знаешь? — Если ты сохранишь это в секрете, то расскажу. Макс лишь только кивнул головой. Выбора у него, как и у меня, не осталось. Я решился пойти на риск, если придется. Потому что я действительно знал только одного человека, вступившего в эту лигу. -Помимо Томми, моего брата, у меня была и старшая сестра, о существовании которой мало, кто знал. Ее имя Милла Родригес. В последний раз мы виделись с ней перед полетом сюда. Что сейчас с ней — я не знаю, говорила, нет смысла жить вообще в этом поганом мире, — я отвел взгляд из-за неприятных воспоминаний, но затем снова посмотрел на Макса. — Похоже, не смогла пережить утрату родных ей людей. — Тебе хотелось бы увидеться с ней, если окажется, что она жива и здорова? — Да, Макс, — я лишь кивнул головой. — Точное могу сказать только то, что они опасные, недоверчивые, злить по пустякам крайне нельзя, вседозволенность выше шкалы Фаренгейта. Это, в принципе, все, что я знаю. — Я буду держать тебя в курсе всех событий, дружище. Быть может, пора уже найти компромисс с ситуацией на это планете? — Его нет, Макс, — произнес я, когда друг принялся выходить из камеры. Его новость вызвала некоторые смутные сомнения. Уж слишком все подозрительно. Макс ни с того, ни с сего спросил меня про лигу убийц. Мне кажется, это нисколько не поможет. Быть может, за это время Черные волки из Псов справедливости превратились в безжалостных ублюдков, которым смерть неповинного существа приносит лишь ненасытное удовольствие и невыносимую жажду убийства, проливать чужую кровь и купаться в ней? Я еще не знаю ничего о них, но начал представлять, что среди них будет та, с которой хочется встретиться на протяжении нескольких лет. Быть может, среди них будет она, женщина, которая является мне старшей сестрой? А что если она сама превратилось в безжалостное животное с невыносимой жаждой крови, как у вампира? Да и жизнь ее особо не знал. Единственное мне известно, так это то, что наши отцы разные. У меня был отец один, но у нее аж целых три. Ее родной отец, отдавший жизнь ради своей жены и дочери, отчим, которого она считала своим отцом, но трагически погибший прямо у нее на глазах, и мой отец, с которым контакт пришлось искать очень долгое время. Смерть нашей матери, когда нам с Томми было по шесть лет, помирило их. Но вскоре тяжело заболел отец и все домашние хлопоты пришлось взять сестре. Я видел как он старался что-то делать по дому, включая воспитание нас, пока Милла пропадает на учебе и на работе. В восемнадцать лет ей пришлось оформить на нас с братом опеку, поскольку наш отец практически слег, но предпринимал большие попытки не падать духом. Только спустя годы, после смерти отца, когда мы были уже совершеннолетними, узнали о ее тайне. Совершенно случайно. Обряд инициации, который она прошла еще в семнадцатиленем возрасте, форма, оружия, которые она хранила, — тогда мы требовали от нее объяснений. Оказывается, она вошла в лигу, чтобы отомстить за убийство первого отчима. Она уверяла нас, что не трогает простых жителей, а убивает только плохих ребят, безнаказанных. Томми без разговоров решился переехать и больше не общаться со своей сестрой. И он предлагал мне так же поступить. Жить с убийцей под одной крышей — это омерзительно и ужасно. Я ушел… Но с Томми жить не стал, скитался по районам, в поисках приличного жилья. Не все проходит успешно. Я вернулся домой, но Миллы не было. Ее вещей не было. Но была оставлена записка и прибор для отслеживания. Мы видели редкостью, но общались долго. Единственное, что я тогда понимал, так это большую любовь к нам, своим младшим братьям. Спустя годы я пошел служить в морскую пехоту и попал в Венесуэлу. И после этого мы с ней не виделись. Потеряли связь друг с другом, а встрелись лишь за несколько часов до отлета. Ее вид был неузнаваемым. Уж слишком была истощенной, серьезно заболела. Но о самой болезни говорить не стала, неприятно. Почему она не умоляла нас не уходить тогда? Этот вопрос я задал ей перед отлетом. «Я не вправе решать все за вас. Вы уже взрослые мальчики и вы имеете право сами устраивать свою жизнь так, как вам захочется», — таков ее ответ. Она, ведь, знала, на что шла, когда вступала в лигу. Значит, и мы знали, на что пойдем, когда покинем родное гнездо. — Милла, будь ты здесь, мы бы так зажгли с тобой! — с усмешкой произнес Джейк, протирая ладонями свое лицо. — Жаль, если тебя не будет здесь. Конец POV