Бывают и такие сказки...

– …и они опять не взяли меня на бал! Уже в четвертый раз! – продолжила жаловаться Золушка, тоскливо вздохнула и подвинула одним пальцем зернышко пшеницы в сторону от кучи, наваленной на столе. Снующие повсюду мыши забегали быстрее, поджимая под брюшко серые хвосты. – И мешков в этот раз оставила четыре. Она досадливо покосилась в угол, где стояло еще целых три мешка. Досадливо вздохнув, мрачно напророчила: – В следующий раз будет пятый бал и пять мешков, видимо. Видимо, чтобы уж я точно осознала своё ничтожество. Ненавижу её! Золушка зло скрипнула зубами. Получив дополнительный стимул, мыши перешли на новую скорость бега – лишь бы побыстрее разобрать на отдельные кучи оставленные мачехой мешки с просом и ячменем, и оказаться в своих мирных, тихих и уютных норках. Пока Золушка не позовет вновь. Матриарх мышиного семейства уже давно прокляла решение поселиться именно в этом замке, в котором не жили мерзкие коты и другая живность. Теперь-то понятно, почему такой прекрасный замок оставался свободным, но поделать уже ничего нельзя. Внезапный скрип двери заставил Золушку насторожиться. Мыши на всякий случай замерли с зернышками в лапах. Одна из маленьких мышек нервно затолкала себе зернышко ячменя в пасть, и её соседка, от ужаса выронив своё зернышко, мгновенно сжала товарке челюсти – лишь бы та не захрустела. Если Золушка услышит – проблем не оберешься! Но та уже с радостным воплем «Крестная!» подскочила с места, позабыв обо всем. – Рада тебя видеть, дорогая, – дама небрежно смахнула на пол зерна (мыши убежали сами), тепло обняла Золушку и, разомкнув объятия, покрутила девушку в разные стороны. – Отощала-то как. Тебя не кормят, что ли? Золушка вздохнула и потупила взгляд. Знала, что чаровать одну из лучших охотниц королевства бестолку, да и не хотелось, если честно. Крестная единственная относилась к ней хорошо. Ну, кроме отца, конечно. При мысли об отце вновь всколыхнулась ярость. Тот был главным лесничим королевства, и без проблем мог бы привести её на бал под свою ответственность, но нет! Предпочел во всем угождать новой жене, а не поддержать родную дочь. – Ну-ну, дорогая моя, – крестная снисходительно похлопала по руке Золушки. – Не нужно так горячиться. Рассказывай, в чем беда. Заодно и чаем меня напоишь. Вот так, за чаем, Золушка и вывалила на крестную свои беды – и как дома держат, и как никуда не пускают, и как на бал не взяли. Осмелевшие мыши носились бодрым галопом, только цокот коготков по полу раздавался. Крестная внимательно слушала, и на посторонние звуки не обращала ни малейшего внимания, словно серое воинство, разбирающие на кучи мешки с зернами, было самым обычным явлением. – Что ж, дорогая, с балом я тебе помочь могу, – задумчиво проговорила крестная, помешивая ложечкой сахар в чашке. – А с отцом тебе придется разбираться самой. Поговорите откровенно, что ли. Он у тебя вроде хороший, не самодур. Золушка радостно закивала. Разговор с отцом когда еще будет, а бал – сейчас! То есть через пару часов, когда доедет до королевского замка. Только вот – как доехать? – С этим проблем не будет, – отмахнулась крестная, – одолжу тебе свою карету. Платье у тебя есть? – Есть! – подскочила Золушка и умчалась в свою комнату. Там, в глубине шкафа, хранилось главное сокровище – платье, подготовленное для первого бала. На который Золушка так и не попала! Как и на второй. И на третий. И на четвертый могла бы не попасть, если бы не крестная. – Никуда не годится, – бесшумно появившаяся позади Золушки крестная поджала губы. – Как ты в таком хоть куда-то пойдешь? Золушка уныло смотрела на себя в зеркало и понимала – действительно, никуда не годится. Что же делать… – Что-что… – проворчала крестная, словно читала мысли. – Вот, примерь, – и протянула сумку. – Костюм охотницы. Дарю. Золушка с сомнением приняла подарок (все же размерами они с крестной отличались) и принялась облачаться. Посмотрев на себя в зеркало через несколько минут, ахнула. Кожаный колет обрисовывал точеную фигуру, штаны обтягивали ноги, делая их еще более длинными, белоснежная рубашка с широким воротником, охватывающим горло, подчеркивала белизну кожи, а маска в пол-лица с вуалеткой придавала таинственности не только взгляду, но самой девушке. Как же хорошо, что все охотники носят маски! Сейчас этот древний обычай играл на руку Золушке. Оставалась последняя вещь. Моргнув, Золушка посмотрела на домашние туфли. Ну, на ноги можно надеть свои сапоги, подойдут. Вот так вот, облачившись охотницей, Золушка выбралась из гостеприимно распахнутого крестной окна и забралась во временно подаренную карету. – Дорогая, – крестная выглянула из окна, – следи за временем. Ты должна уйти, когда часы пробьют двенадцать. – Хорошо, – покивала в ответ Золушка. – А почему в двенадцать? – Мне еще домой добираться надо будет, – спокойно ответила крестная и шутливо погрозила пальцем: – К тому же юным девам не пристало танцевать дольше полуночи. – Хорошо! – Золушка помахала на прощание крестной, устроилась поудобнее на сиденье и повторила: – Уйти не позже двенадцати. Времени оставалось до обидного мало, но даже за такую малость крестную следовало благодарить, как только можно. Карета мерно покачивалась, а Золушка предвкушала, как появится во дворце, как её увидит принц и тут же потеряет голову. И как они будут кружиться в танце до самого утра! То есть, до полуночи. Тем временем в лесной сторожке, неподалеку от замка Главного лесничего королевства – Уф! – появившаяся в сторожке дама сняла маску и с облегчением отбросила её в сторону. – Удалось! – Я не сомневался в тебе, дорогая, – Главный лесничий королевства сжал в объятиях свою жену (мачеху Золушки и по совместительству – её же крестную) и поцеловал. – Наконец-то нам удалось придумать, как Золушке попасть на бал. – Да, – рассмеялась та, целуя в ответ. – Я уж думала, что девочка зачахнет совсем, но всё получилось. А началось всё с того, что несколько лет назад гуляющую в лесу Золушку покусали. Поначалу отец надеялся, что удалось избежать проклятия, передаваемого по женской линии в роду, но – увы! – с каждым днём Золушка менялась всё больше, пока не превратилась в полноценного вампира. Научилась заклинать птиц и зверей и стала страдать вампирской арифмоманией – считать все мелкие предметы вокруг. С зеркалами тоже беда – не отражалась. И вот как бедную девочку отпускать в таком виде на бал? К тому же лесничие должны были охранять леса от всякой нечисти, а охотники – истреблять её, что усугубляло положение отца и мачехи Золушки. Пришлось выспрашивать особое разрешение у его величества, придумать специальный костюм, хоть и похожий на наряд охотницы, но с некоторыми дополнениями, что оградят девочку от беды (жажды вампирской и прочих неудобств). Для верности работало всё через намертво вшитые амулеты, даже прикрывающая лицо вуалетка с их помощью держалась, а то если вдруг лицо одной из гостий перестанет отражаться в зеркале, немалый конфуз получится. Только действуют амулеты не очень долго, потому и должна Золушка покинуть королевский замок с двенадцатым ударом часов. Мачеха улыбнулась своему мужу. Взгляд сиял восхищением и любовью. Раз уж девочка развлекается на балу, они тоже могут немного отвлечься от рутины и расслабиться… – Ну а дальше вы знаете, – сказитель отхлебнул свое заслуженное пиво с высокой шапкой пены и вытер усы. – Принц действительно влюбился в Золушку, и пусть у них и случился ужасный мезальянс, ведь король считается Главным охотником королевства, но чувства победили, и Золушка стала нашей королевой. От этого столице только польза случилось – все хотели приехать посмотреть на настоящую королеву-вампира, вот поперли из городов и стран сопредельных как тараканы к теплой печи. Король, не будь дурак, пошлину специальную учредил за просмотр прогулки – полсеребрушки, а если рядышком погулять, то целая. Сказитель вновь приложился к кружке и строго осмотрел сидящих вокруг деревенщин, слушающих его с открытыми ртами. – Да и за порядком теперь в столице смотреть не надо, ведь если где какой непорядок, королеве отдавали. И ей пропитание, и обществу – польза. Так то!