Скрепя зубами

      Его рука мягко обвивается вокруг её талии, как будто спрашивая разрешения. Диана не возражает — она никогда не возражает, только по привычке прислоняется к нему, продолжая смотреть стеклянными глазами в пространство. Арес отдал бы все свои богатства, собранные за тысячелетия, чтобы в её глазах не было отрешенности, но он сильно сомневается, что ей интересны деньги.       Почти столетие она не отходит от него, почти столетие ничто не нарушает их союза, почти столетие, прошедшее в одно мгновение… ... Её ярость убийственна, в ней нет и намёка на рассудок или понимание. Эта девочка оказалась намного сильнее, чем предполагал бог войны, и ему придется поплатиться за наивность. Наручи с гуляющими по ним молниями страшны, но глаза с отблесками огня пугают намного больше. Чудовище. Животное.       Идеал.       Диана убьёт его — предназначение амазонок втравлено ей в кровь, она выполнит его любой ценой. Арес даже не уверен, что его это как-то волнует. Просто красивая картинка перед глазами, которую бы расхваливали и критики, и писатели, и художники, разглядывая высокий символизм, упорно скрывающийся от адекватного взгляда. Полный штиль, если не считать пролетающей мимо военной техники.       Он не ожидал, что она остановится, — более того, она не должна была останавливаться. Но Диана допустила не только эту оплошность — Диана позволила себе что-то просить у него.       Железная перчатка рвётся на мелкие куски, больно разрывая ладонь. Он хватает протянутую руку, прикидывая все возможные последствия этого договора.       Она была способной ученицей. На столько способной, что переросла это звание уже через десятилетие — до неприличия маленький срок по меркам богов. Пусть Диана и не могла сравниться с Аресом, но стихия всё-таки покорялась ей, признавая божественную силу. Конечно, она не просила об этом, Бог войны учил её чисто из логических соображений — против него амазонка всё равно не пойдёт, а в непредвиденных обстоятельствах будет хорошо прикрывать спину.       Со временем он привык к её беззвучным шагам за его спиной, привык к постоянному повиновению, привык к ней. Кремль в Советском Союзе, Белый дом в Соединенных штатах, Палата лордов в Британии — везде она безучастно аплодировала его трогательным речам, почти не замечая изучающих взглядов. Проявив слабость, будешь расплачиваться за неё — вот амазонка и расплачивается за жизнь того мужчины, чьё имя даже не помнит сама. Нет, конечно Арес уверен, что она пытается вспомнить, только вот напрасно — получив от неё клятву, расчерченную уродливыми шрамами на её и его ладонях, он позаботился об этом в первую очередь.       Она сдаётся довольно быстро, чем сильно выводит Ареса из себя. Просто аккуратно сворачивает Лассо Гестии, скидывает щит, снимает доспехи и больше не выходит на баррикады даже во время другой великой войны. Просто безвольно шатается с ним по американскому штабу и приносит кофе, когда он просит. Забавно. А ведь Арес даже не помнит, спас ли он жизнь тому человеку или нет…       Впрочем, это уже не имеет значения.       Вокруг Дианы роятся мужчины всех возрастов и положений. Заваливают её цветами, подарками и предложениями разной степени наглости, читают ей стихи, случайно встречают её в коридорах или даже в женском туалете. Ждут, что его девочка кинется им на шею. А Арес просто смотрит, как она возвращает цветы, холодным тоном прерывает художественные чтения и послушно несёт ему кофе, пустыми глазами пробегаясь по знакомым лицам. Ей безразличны подарки, не интересны цветы, противны признания, омерзительны пошлые предложения. Арес ухмыляется, ведь, в отличии от похотливых людей, он точно знает, что способно растопить сердце его принцессы.       Амазонка вырывается из оцепенения и, как дикая кошка, шарит взглядом по небу аэродрома. Почти детское «Хочу!» в глазах тысячелетней богини. Очаровательная наивность. Непривычно живой интерес, который не смог укрыться от взгляда Ареса. Первую игрушку принцесса получила через месяц после их памятного визита на учения военно-воздушных сил. Ветхий и немного помятый жизнью «Кукурузник», который прятался в старом амбаре на севере Канады, достался Аресу с боем, но результат превзошёл все ожидания — впечатлённая Диана повисла у него на шее, явно забыв, что они не разговаривают, и убежала осматривать подарок. Арес сильно сомневался, что она знает как обращаться с такой громадиной, но предпочёл дать ей возможность разобраться самой.       Конечно, самолёт долго не прожил. Несокрушимая богиня сидела в горящих обломках посреди поля и несдержанно ругалась, когда Арес материализовался рядом с ней и потребовал внятных объяснений. Само собой, от амбара она почти не отлетела — как будто он ожидал чего-нибудь другого. Отчитывать Арес её не стал, просто поставил в известность, что следующий подарок придется подождать неопределенное количество времени. А следующий подарок определенно будет. И не просто будет, а будет лучше прежнего. Если это поможет навести мосты между их берегами, то Арес готов бросить к её ногам всю авиацию мира да и не только, возможности у него были почти безграничным. Вообще, это была рискованная идея — она могла зацепиться за образ самолёта и вспомнить. Более того, Арес был уверен, что её интерес ко всему, что летает, как раз и вызван неосознанными попытками развеять туман в голове - самолёты определённо занимали немало места в изъятых воспоминаниях, и если каким-то чудом она сможет зацепиться за образ… Нет, это невозможно. Слишком много переменных и непостоянных. Даже он, тысячелетний бог, полностью владеющий своей силой, не всегда способен провернуть такой фокус, а что говорить о какой-то девочке, едва способной продержаться в воздухе дольше часа. Но если это способно стереть траурное выражение с лица амазонки, Арес готов сделать ей такой подарок — приняв меры предосторожности, само собой.       На его предложение Диана отреагировала безэмоционально. Сухо сказала слова восторга, спокойно взяла кольцо и вскользь поинтересовалась, обязательно ли им спать вместе. Арес пожал плечами и пообещал, что принуждать её ни к чему не будет. В конце концов, они оба знают, что Стокгольмский синдром рано или поздно настигнет Диану, а зачем торопить события, когда у вас впереди вечность? Эта идея казалась Аресу взаимовыгодной — у него появится возможность оправданно нарушать личное пространство Дианы, а у неё хоть какая-то иллюзия контроля над ним. Да и вечность протекает не так утомительно, если делить её с кем-нибудь…       Арес увлекся просчитыванием возможных вариантов, чем ему обернётся эта затея, и не сразу заметил, что его новоявленная невеста надела обручальное кольцо на левую руку. Едва заметный протест, позволенный ей — он не стал лишать амазонку этой маленькой радости.       После завершения Холодной войны, Арес понял, что пора взять небольшой отпуск. Столетия два, а лучше три пожить просто в дали от политики и военной науки, наслаждаясь интригами высшего общества и небольшими стычками знатных семейств. Диана к тому моменту уже ходила рядом, а не за его спиной, и спокойно заводила с ним разговор, не изображая страдания Жанны Д’Арк, под ноги которой начали кидать солому. Торжественные приёмы и праздничные ужины, балы и открытия выставок, модные показы и скачки по воскресеньям. Жизнь завертелась совсем по другому, но Диана по прежнему возвращает цветы, холодным тоном прерывает художественные чтения и послушно несёт ему кофе, пустыми глазами пробегаясь по новым лицам. Арес не может не заметить, что качество кофе значительно улучшилось.       Во время отпуска он становится немного сентиментальным — покупает ей ангар для самолётов, по поводу и без повода дарит новые модели игрушек, а потом наблюдает, как в перерывах между приёмама его принцесса развлекается с подарками. Немного своеобразное увлечение, Диане нравится возится с техникой и разбивать в хлам огромные самолёты. Арес, конечно, знает, что его девочке навредить может только он, но всё равно заглядывает на скрытый магией аэродром время от времени, чтобы узнать как у неё дела. Есть особый вид наслаждения в том, чтобы смотреть, как сияющая драгоценностями Диана скидывает платье, стоящее не дешевле одного из её самолётов, надевает пропитанный маслом комбинезон и начинает копаться в своем новом подарке в перерывах между открытием очередной выставки и званым ужином в честь дня рождения племянника двоюродной сестры мужа какой-то аристократки. Когда живёшь тысячи лет, со временем перестаешь предавать значение именам и названиям.       Вот Диана в машинном масле громко выражает возмущение тем, что элероны на её Миг-21 вышли из строя, а вот она же в белом платье и с залитой лаком прической спрашивает про здоровье собачки графини, чьё имя вряд ли вспомнит через несколько минут. Такие разительные перемены немного веселят Ареса, но ничего удивительного он в них не находит. У него были хобби и поэкзотичнее.       Балы, гараж, выставки, самолёты, приёмы. Диана успевает везде, не забывая похвалить новые прически дамочек из высшего общества и обновить краску на фюзеляже своего «Спитфаера». Арес не видит смысла в подобном хобби, но огонь в глазах супруги заставляет вечного бога бегать в поисках нового экземпляра для коллекции его принцессы. За ней по прежнему бегают мужчины всех возрастов и званий, но Арес уже даже не думает ревновать. Никто из людских мужчин не вызывает и малейшего опасения у Бога войны… ...Пока не появляется он.       Стильный костюм, дорогие часы на запястье, уверенный взгляд, неестественно идеальная осанка — в мире аристократов так выглядит каждый второй, но именно от него Арес почувствовал угрозу. Очередной миллиардер, прячущий от чужих глаз очередной секрет. Ничего нового. Да, этот секрет слегка… нетипичен и включает в себя дорогую технику, прожектор на крыше полицейского участка и пещеру с летучими мышами под родовым поместьем. Брюс Уэйн собственной персоной.       Диана не разделяет переживаний своего покровителя — отвечает мужчине парочкой ничего не значащих фраз, заставляет его немного побегать и понервничать, но это скорее ради развлечения. Арес достаточно хорошо знает свою девочку, достаточно въелся в сокрытые под черепом извилины мозга, чтобы быть уверенным — маячок не представлял никакой значимости. Диана даже из машины его не вытащила. С Уэйном она разговаривает так же холодно, как и со всеми мужчинами до него, но Бог Войны всё равно ощущает угрозу, исходящую от этого фанатика правосудия, хоть и не может объяснить, в чем её суть. Всё равно он попадает в поле зрения Ареса, и тот начинает наблюдать за ним. Не особо утруждаясь, можно даже сказать сквозь пальцы, но всё равно наблюдать. Наивность подвела его во второй раз.       Диана смотрит в его глаза, вопросительно выгнув бровь. Арес упорно не замечает её выжидающего взгляда, усердно изучая цифровую копию чёрно-белой фотографии. Неожиданный поворот. Конечно, он разрешит ей оставить снимок — нельзя своей реакцией даже намекнуть, что эта вещь имеет значение, нельзя ломать тот хрупкий мост, который он строил между ними последнее столетие, нельзя давать ей повода сомневаться. Арес начинает объяснять своей принцессе, откуда эта фотография, осторожно подбирая слова, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.       Диана спокойно смотрит на сверкающую груду разноцветного металла у её ног и терпеливо ждет объяснений, вытирая тряпкой машинное масло с рук. Ведь она думала, что надежно спрятала свое прошлое, закопав его под памятником героям Первой мировой войны на маленьком кладбище в Бельгии, и теперь всеми силами старается не выдать своего страха. Она совсем забыла, что не может ничего спрятать от него. Она совсем забыла, что он имеет над ней абсолютную власть.       Вопреки её опасениям, Арес не заставляет Диану устраивать резню в центре Метрополиса или обрушивать небоскребы в Токио. Она всегда боялась, что однажды он заставит её, и он заставит, но сегодня, определённо, не тот день. Пока амазонка надевает покрытые пылью доспехи, Арес даёт ей краткие инструкции. Наблюдение за Уэйном всё-таки принесло свои плоды, поэтому его принцессе предстоит вспомнить всё, чему её учила мама, и растащить сумасшедшего и пришельца, сцепившихся на смерть на окраине Готэма. Супермен ещё может быть полезен, но перевес явно каким-то чудом не на его стороне — Арес сам удивился такому развитию событий.       В годы молодости, Арес лично знал Фортуну и даже был свидетелем её своеобразных шуток над смертными и не только. Бог Войны твёрдо верил, что перерезал ей горло, до того момента, пока его идеально спланированный и расписанный по времени план не дал непредвиденную осечку. Диана опаздывает. Выходит на шахматную доску немного позже огромного инопланетного монстра, и даже неопытному взгляду видно, что расклад явно не в её пользу. А более опытному взгляду так же видно, что такие мелочи, как шансы на победу, не волнуют амазонку. Она сражается отчаянно, увлекая своей страстью Ареса. Впервые за столетие амазонка даёт своей истиной сущности вырваться в мир смертных, даёт своему монстру оскалить клыки, вылетает из тесной клетки, в которую заперла себя сама. Она снова была монстром, она вновь была чудовищем, она опять была идеалом. Идеалом с глазами безразличными и стеклянными, манящими пустотой внутри себя, как в прошлом, которого не было для нее. Эта пустота завораживает Бога Войны на столько, что когда в груди пришельца появляется огромная дыра, он удивлённо смотрит на Диану, не понимая, как это могло произойти. Неожиданно для себя, в ответ он получает такой же удивлённый взгляд. Они слишком долго не были на поле боя и настолько увлеклись яркими ощущениями, что даже общими усилиями не смогли уберечь криптонца.       После этого сражения они почти не разговаривали, пока вездесущий Уэйн не подкинул им очередную свинью.       Амазонка смотрит на небольшую чёрно-белую фотографию под стеклом, надеясь, что она сможет преодолеть пустоту, затягивающую её память. Арес тоже смотрит на снимок, но почти не видит его — он видит воспоминания, которые не принадлежат ему, смотрит чужими глазами на мир, который знает вдоль и поперек.       «Мне удалось раздобыть оригинал. Надеюсь, когда-нибудь вы расскажите мне эту историю».       Ублюдок.       Его рука мягко обвивается вокруг её талии, как будто спрашивая разрешения. Диана не возражает — она никогда не возражает, только по привычке прислоняется к нему, продолжая смотреть стеклянными глазами в пространство. Арес отдал бы все свои богатства, собранные за тысячелетия, чтобы в её глазах не было отрешенности, но он сильно сомневается, что ей интересны деньги. Ей интересно то, что он не в силах дать ей. Когда их взгляды встречаются, в воздухе остаются висеть невысказанные слова.       «Ты ведь никогда не расскажешь мне?» Блеклые глаза Дианы буравят его голову, стараясь пробить дорогу к украденной жизни, не разрешая отвести взгляд. Он не противится, вслепую находя кривой шрам на безвольной ладони — единственное, что имеет значение, единственное, о чем она должна помнить каждую секунду. Выцветшие лица, выцветшие фотографии, выцветшие люди, выцветшие глаза… Всё это никогда не затмит кристально белые шрамы на ладонях. «Ты сама прекрасно знаешь ответ на этот вопрос.»