Океанские волны

Кабинет биологии — самая дальняя дверь четвертого этажа, номер четыреста три. Последняя тройка отвалилась, или кто-то ее украл. Администрация школы все не выделит денег на новую тройку. Кабинет называют сороковым, пока новый невозможный учитель не клеит стикер-тройку — такие обычно вклеивают ученикам в начальной школе в тетрадку. Но никто не говорит ни слова. Кабинет биологии — белые стены, словно в больнице. Два стройных ряда парт. Постеры с изображением человеческого тела в разрезе с объяснением, где какой орган. Засохшие почерневшие растения, которые никто не поливал с апреля — именно тогда уволился учитель биологии. Новый невозможный учитель выбрасывает горшки из окна, а потом гонит своих учеников на чистку территории. При новом учителе растут только кактусы, чьими иголками он постоянно грозится кому-нибудь выколоть глаза: от непослушных учеников до секретаря директора. Сам директор и новый учитель на людях никогда не пересекаются, но все и так знают, что они братья. Учитель биологии — редкостная скотина. Так говорят. Аднет молчит. Новый учитель опаздывает на свои же уроки, а потом задерживает учеников на перемене. Ходит с распущенными светлыми вечно нерасчесанными волосами до плеч и растянутой донельзя спортивной кофте. Поправляет круглые очки, чешет нос со слезающей кожей и остальные мелкие действия делает средним пальцем. У него нет любимчиков вообще — никого не жалеет на своих уроках. И всегда требует беспрекословного послушания от своих учеников, словно от дрессированных собачек. Но он хороший учитель, страстно влюбленный в свой предмет и способный преподнести его так, что не поймет только последний идиот. Говорят, что раньше он работал в лаборатории, был ученым. Настоящий гений, черт знает что делающий в богом забытой школе маленького городка. — Аднет? — учитель впервые пробует имя ученика на вкус, сверяясь со списком — сентябрь, первый день на работе, и тонкие пальцы скользят по листку бумаги с именами учащихся этого класса. — Дурацкое имя. Как и очки. У парня все переворачивается внутри. Он, староста класса, отличник и тот, на кого всегда подавали большие надежды, всегда нравился учителям. Но у нового учителя не может быть любимчика. Он сам носит очки, но у Аднета язык не повернется назвать их дурацкими. Очки старосты сменяются на линзы — немного неудобно, приходится еще долго привыкать. — Знаешь, когда парни начинают беспокоиться о своей внешности? — спрашивает старшая сестра, Амели. У нее черные глаза, словно два омута, и губы накрашены черной помадой. Они сидят на кухне, и девушка лениво красит ногти в вишневый цвет. Аднет сидит рядом, листая учебник биологии и постоянно сверяясь с конспектом. Нехотя думает, что Амели, такая непохожая на него, наглая и красивая, понравилась бы его учителю гораздо больше.— Когда им не хватает внимания... Или они влюбляются. — Вовсе нет! — восклицает Аднет слишком резко, роняя книгу на стол. Щеки горят ярче лака Амели. Та смеется, а затем начинает рассказывать о стервах-одноклассницах и новом парне, который постоянно ее ревнует ко всему. Аднет прячет лицо за учебником биологии, не в силах взглянуть на слишком мудрую сестру. Нового учителя биологии зовут Хальвор. Норвежец. У Аднета язык не повернется назвать его имя дурацким или странным. Он пробует его, как изысканное вино, но не произносит вслух. Стоя рядом с учителем, мальчишка преданно заглядывает ему в холодные, цвета стали, глаза. Копаться в своем сердце нет ни сил, ни желания — пусть все плывет по течению бесцветной будничной суеты. Аднет никогда не был в Норвегии. Но, когда он смотрит на своего учителя биологии, словно выточенного из льда, она кажется ему горячей страной, где всегда светит жаркое солнце, а люди в ней полыхают внутренним огнем. Аднет знает, что это совсем не так, что Норвегия — страна холодов. Но, закрывая глаза, он видит залитую солнцем страну с жителями, словно выточенными изо льда, но в которых бушует самое яркое пламя. Прикоснешься — сгоришь живьем. Староста всегда держится от учителя на безопасном расстоянии. Не хочет сгореть дотла. Ему достаточно того, что яд странных, незнакомых чувств к самому невыносимому человеку, безответственной скотине, отравляет сердце. Когда Аднет остается после уроков, чтобы навести порядок в кабинете биологии, Хальвор всегда рядом с ним. Обычно учителя уходят из школы, оставляя ответственному за уборку ученику ключ от кабинета, и только на следующий день оценивают проделанную работу. Но учитель биологии не такой. Аднет знает, что новый учитель, самый странный учитель допоздна задерживается в школе и уходит самым последним, не считая охранника. Когда староста, поменявшийся очередью уборки с одноклассником, который был только рад, моет пол, ползая на коленках, Хальвор, подперев голову рукой, смотрит на небо в окно. Серое, как его глаза, наполненные — Аднет не верит — бесконечной тоской. И никак не удается списать все на осеннюю депрессию. Рядом стоит стопка непроверенных тетрадей, которые, кажется, сегодня так никто и не проверит. Губы учителя беззвучно шевелятся, словно он молится. Аднет краснеет, понимая, что слишком долго смотрит на своего учителя, подмечая все больше новых деталей, и пытается сосредоточить внимание на грязном полу. Не получается. — Почему вы решили стать учителем? — спрашивает Аднет, когда с уборкой покончено. Хальвор только махнул рукой, мол, молодец, а теперь свали и не мешай мне. Но Аднет все-таки решился спросить. Учитель поворачивается к нему и смотрит, как на последнего кретина. Наверное, таким он и является. Под пристальным взглядом Аднет краснеет еще больше — у него всегда были с этим проблемы, и сестра смеялась в детстве над ним. Веснушки на лице, такие яркие, только усугубляют ситуацию. — Совсем идиот лезть ко мне с подобными вопросами? — грубо отрезает учитель, всем видом показывая, что Аднету давно пора исчезнуть из его поля зрения. — Но ведь говорят, что вы были ученым! Настоящим гением! — Аднет не сдается, сжимая пояс сумки. Вопрос, который он решился задать, уже давно мучает его. На самом деле таких вопросов много, даже слишком. Учитель слишком скрытный, загадочный, и никогда не рассказывает о своей жизни ни ученикам, ни так называемым коллегам. Аднету хочется открыть закрытую на сотни замков, окруженную колючей проволокой, дверь. Узнать, что скрывает в себе такой странный, но — он должен признать это хотя бы себе — удивительный человек, как Хальвор. — Слушай больше слухов — совсем дурачком станешь, — учитель качает головой. — Ладно, тебе скажу, раз ты такой надоедливый. Жизнь — сплошной кошмар и бесконечная скука. Аднет не понимает, почему учитель сказал ему это, и как это все связано с работой в школе. Но получить что-то большее у него все равно сегодня не получится. Ни сегодня, ни завтра. Аднет понимает — так ему кажется, — что имел в виду учитель, когда видит его в кабинете химии. Старосте велели занести тетради в закрытый кабинет — он должен был быть закрытым, — протягивая ключи. Аднет, ответственный Аднет, просто не мог отказать. Он не думал, что в помещении кто-то будет. Что это будет его учитель биологии. Что в тонких пальцах он будет сжимать колбу с прозрачной жидкостью, поднося ее ко рту. Аднет уверен, что там не простая вода. Знает. — Что это?.. — спрашивает Аднет, не в силах справиться с дрожью. Тетради чуть не выпадают из рук. — Решил водички попить, — хмыкает учитель. Смотрит на наручные часы. Слишком спокойный. — Может, сделаешь одолжение и выйдешь минут на пятнадцать? Аднет говорит не своим голосом: «Нет». «Не надо». «Пожалуйста!» Учитель вертит колбу в руках, словно раздумывая. Затем, вздохнув, все-таки кладет ее на стол. Аднет все-таки роняет стопку тетрадей на пол, но ему наплевать. Когда это он решил, что глаза учителя похожи на холодную сталь? Нет, они — океанские волны. И в них плещется бесконечная грусть, так тщательно скрываемая ото всех. Аднет знает, что океан убивает. Не раздумывая, он делает шаг к нему. И еще один. Оставлять Хальвора одного страшно. Аднет и не думает об этом. Он тянет учителя за собой из школы, а тот даже не сопротивляется. Эмоционально выгорел там, в кабинете химии, и просто устал, поэтому следует за забавным мальчишкой, желая пересчитать его веснушки. Осень в этом году холодная, промозглая — стоит выйти на улицу, как ветер норовит пробраться под куртку. Желтые и оранжевые листья хрустят под ногами, а время неумолимо идет к вечеру. В парке спокойно и тихо, к этому времени уже почти никого нет. Аднет смотрит под ноги, боясь поднять взгляд, а Хальвор смотрит на небо, улыбаясь уголками губ. — Ты так и будешь держать меня за руку? — спрашивает неудавшийся самоубийца. Аднет, вздрогнув, резко отпускает ладонь своего учителя, краснея с головы до ног. Хальвор улыбается сильнее — забавный ему все-таки попался мальчишка. — Я... Вы действительно собрались сделать?.. — Аднет все-таки неловко поднимает взгляд. — Самоубийство. Да, — заканчивает то, что Аднет произнести не в силах. Отрицать очевидное уже бессмысленно. Хальвор и не пытается. Он смотрит то на уходящее солнце, то на напуганного паренька, который почему-то решил спасти ненавистного учителя. Странный он все-таки, этот Аднет. — Но почему? — тихо спрашивает, пытаясь спрятать дрожащие пальцы в карманах. Хальвор слишком спокоен сейчас для человека, думающего о смерти. Может быть, он уже привык к попыткам суицида, которые проваливаются, и к разговорам с учениками о том, почему он решил уйти из жизни. — Разве на то есть причины?.. Аднету страшно. Страшно, что учитель действительно уйдет. Туда, в бесконечность, куда отправится однажды каждый. Аднет с большей легкостью отдаст свою жизнь, чем позволит умереть Хальвору. Он не хочет думать о том, почему так. Сердце болит. — А разве есть причины, чтобы жить? — умело парирует Хальвор. — Может быть, я просто устал. Вот и все. А у тебя есть хоть одна причина, чтобы жить? Аднет рад, что им по дороге встречается скамейка. Ноги уже с трудом держат, а сердце кровоточит сильнее. И голос предательски выдает слабость и грусть. Раньше Аднет никогда не задумывался о самоубийстве. О том, что его близкий — близкий? — человек может уйти из жизни, просто потому что устал жить. Оказывается, мысли об этом делают безумно больно. — Да, — после некоторого молчания говорит Аднет, когда они все-таки садятся. Осенние листья смешиваются с океаном в глазах невозможного учителя биологии. Голос Аднета сходит на шепот. — Даже не одна. — Тогда ты по-настоящему счастливый человек, — Хальвор хрипло посмеивается, а затем кладет голову на плечо своего ученика. Все это неправильно, учителя себя так не ведут. Хальвору, собственно, наплевать. Он никогда и не считал себя настоящим «учителем», но все считают его вольной птицей, делающей все, что вздумается. Аднет смотрит на чужое лицо, впервые замечая усталость и круги под глазами. — Расскажи мне что-нибудь, — просит Хальвор, прикрывая глаза. — Пожалуйста. — Только пообещайте мне, — Аднет чувствует, как вместе с болью к нему приходит и смелость, — что не убьете себя. Секунды длятся бесконечно долго, пока мужчина взвешивает все «за» и «против». Аднету кажется, что прошла целая вечность, за которую его сердце останавливалось несколько раз подряд. — Две недели без самоубийств, а потом придумай мне что-нибудь новенькое, — скалится Хальвор. Аднет улыбается, думая, что обязательно придумает. По-другому и быть не может. Он рассказывает о своем детстве, о первой поездке всей семьей в другой город, о постоянно работающих родителях, о сестре с черными губами и вишневыми ногтями и о ее уже бывшем парне. Хальвор слушает внимательно, но завтра он не вспомнит ни слова, сорвавшегося с губ мальчишки. Океанские волны убивают. Аднет знает это, и все равно безрассудно прыгает со скалы в темные воды. Он хочет узнать своего учителя, хочет спасти его, хочет навсегда остаться в этом моменте, когда весь мир отошел на второй план... Домой Аднет возвращается поздно. Его встречает встревоженная Амели — они словно поменялись местами. Парень только улыбается ей, и сразу же заваливается спать. Спокойный сон без сновидений. Не успев подготовиться к тесту по биологии, Аднет заваливает его на следующий день. Но впервые в жизни ему наплевать на оценки. Впрочем, все еще есть пересдача. Две недели учитель и ученик делали вид, словно их ничего не связывает, кроме уроков биологии. Разве что Аднет стал краснеть гораздо чаще, но никто не предал этому особого, сакрального значения. Староста вообще не привлекал внимания одноклассников, когда не подходил по делу или не назначал очередь дежурства. Ровно через две недели, когда все учащиеся хлынули домой после занятий, Аднет вернулся к кабинету биологии. Его пальцы подрагивают, когда он касается ручки двери. И все равно открывает. Как раз тогда, когда Хальвор от скуки крутит в руках складной нож. — Не думал, что ты действительно придешь, — учитель вздыхает, убирая оружие в карман старой выцветшей кофты. Аднет не хочет говорить, что за оружие в школе его могут не только уволить. Но наверняка он сам это прекрасно знает — любит играть с огнем. С жизнью и смертью. — Что мне на этот раз нужно сделать? — Аднет старается смотреть куда угодно, только бы не встречаться глазами, в одних из которых волны бушуют сильнее прежнего, а в других остывает крепкий чай — наверняка горький. Хальвор думает, что обязательно попробовал, только если бы. Аднет не думает ни о чем, взглядом цепляясь за бледные костяшки пальцев учителя. — У меня есть одна идея, — Хальвор неопределенно хмыкает, и уголки губ ползут вверх. Он издевается, всегда издевается. — Я живу неподалеку, через квартал... Квартира оказывается гораздо больше, чем у Аднета, и больше, чем в его представлении мог бы получить молодой учитель. Хальвор надевает мягкие тапочки, велит надеть такие же ученику и уходит в другую комнату, бросив через плечо, чтобы Аднет подождал его на кухне. Светлая, просторная кухня с большим столом и всего двумя стульями совсем не походила на что-то привычное. Аднет с интересом осматривался, замечая тонкий слой пыли на тумбочках. Кажется, здесь давно не готовили. Заглянуть в холодильник без разрешения хозяина квартиры Аднет не решился. В конце концов он сел на один из стульев, устремив взгляд в окно. Сегодня солнце светило вовсю, мягко пригревая людей. — А вот и я! — с таким возгласом вошел Хальвор, заставив Аднета вздрогнуть от неожиданности. На стол из белого пакета посыпались маленькие стеклянные бутыльки разных цветов. Присмотревшись поближе, парень с ужасом обнаружил, что это лак для ногтей. — Купил вчера сразу несколько, потому что не смог определиться с цветом, — пояснил Хальвор, объясняя такое количество, и садясь на стул напротив. «Несколько» это можно назвать с трудом — кажется, магазин знатно обогатился на эксцентричном норвежце. Хальвор выставил вперед на поверхность стола руки, растопырив пальцы. — Давай, мне интересно, что получится, — он улыбался так, как никогда не улыбался в школе — такую улыбку Аднет видел впервые, и она полностью его приворожила. — Обещаю, что после выходных сотру. И неделя без самоубийств. Давай, выбери уже цвет. — Всего неделя? — тихо спросил Аднет, открывая лак, чей въедливый запах тут же окутал комнату. Он бледно-голубой — банально, но мальчишке показалось, что именно этот цвет подходит к глазам учителя. Хальвор насмешливо хмыкает. — Я, знаешь ли, начинаю привыкать к твоей компании. Аднет не смог сдержать улыбку. Он осторожно коснулся руки учителя, словно боялся, что тот сделан из хрусталя. Или, может быть, льда. Взял его ладонь и положил на свою, так, чтобы хорошо были видны пальцы и особенно ногти — короткие, погрызанные от нервов. Свободной рукой Аднет взял маленькую кисточку в руки и осторожно провел ей. — Сколько у тебя еще скрытых талантов, все умеющий староста? — яркая улыбка Хальвора сменилась на слегка поднятые уголки губ. Он с интересом наблюдает, как ногти приобретают совсем иной вид. — Я крашу ногти сестре иногда, — Аднет пожимает плечами, тут же краснея — не стоило об этом говорить. Но Хальвор никак это не комментирует, и парень неуверенно добавляет: — Таланты... Я знаю много стихов. — Правда? — теперь учитель заинтересован. — Расскажи мне что-нибудь прямо сейчас. То, что крутится на языке. На секунду Аднет перестает дышать. Но все-таки снова делает вдох. И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа. — Красиво, — Хальвор прикрывает глаза, откидываясь на стуле. — Но что-то иностранное, да? — Да, — Аднет пытается улыбнуться, но чувствует, как сердце болезненно сжимается. Опять. — Был такой русский поэт, который всю жизнь любил одну женщину, но она... Аднет не договаривает. Ногти учителя выкрашены в цвет, оказавшийся более ярким, чем нужно. Ученик, возможно, решил совершить единственную, но такую необходимую ему ошибку, когда наклонился, целуя чужую руку. Бледные костяшки пальцев. Все фаланги пальцев по очереди. Не учитель, но бог, совершивший самую страшную ошибку в жизни, когда даже не попытался оттолкнуть. Не ученика, но верного ангела, который обязательно последует за ним, куда тот не скажет. Хальвор не уверен, что имеет права тянуть кого-то за собой. В неизвестность. Всю ночь Аднет не спит. Не может уснуть. В голове все смешано, а сердце до сих не может успокоиться. Первое, что видит он с рассветом, смотря в окно, просто поразительно. Все улицы в середине дня занесло снежным легким покрывалом, которое не предсказывал ни один прогноз погоды. В кабинет биологии, в кабинет самого невозможного учителя, входит средних лет женщина, больше похожая на серую мышь — бледная, невзрачная, с пучком седеющих волос на голове. «Я ваш новый учитель биологии», — говорит она с улыбкой, от которой тянет тошнить. Кто-то рад, что Хальвор больше не преподает, кто-то равнодушен, и есть действительно расстроенное этим фактом меньшинство. Но всех объединяет одно — недоумение и любопытство, что же произошло. Только Аднету не хочется знать. Только ему страшно услышать ответ. — Об этом не знает никто, кроме директора, — отвечает женщина на поставленный вопрос. — Он просто уволился, никому не сказав. Говорят, вернулся на родину. Она интересуется, не хочет ли кто из учеников забрать с собой кактусы, выбрасывая стикер-тройку в мусорку. Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, и суетных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек... В жизни Аднета все спокойно. Он староста класса, отличник с большими — так говорят — амбициями. Никаких сюрпризов, в жизни одна сплошная рутина. Но Аднет и не просил, чтобы кто-то привносил в его размеренную жизнь хаос. Он поправляет очки — линзы убраны и забыты — средним пальцем, пока внимательно слушает рассказ Амели о парнях новых и старых, словно ему действительно это интересно. А по ночам Аднету снится Норвегия — чужая, холодная страна, идущая к океанскому дну.