Вишенка на торте

— Да, Зоро, да, вот так, — кок лежал ничком на кровати их с мечником каюты и постанывал от удовольствия.       Зоро был сверху и выкладывался на все сто. Он делал массаж.       В массаже и было все дело. Потому что поначалу кок ну совсем не желал участвовать в розыгрыше потерявшего память мечника. Особо после того, как чуть не умер от стыда и удушья в крепких объятиях Маримо, надумавшего себе, что они с коком любовники. Теперь Санджи даже расстраивался, что когда-нибудь Зоро прозреет: вспомнит, что на самом деле никакие они не пара, а жертвы розыгрыша над частичной амнезией Зоро, или поймет наконец, что то наглое использование, которое он испытывал две недели от кока, никак не может походить на взаимные любовные отношения. Ведь Санджи быстро нашел «любовнику» отличное применение — горячие сильные руки каждый вечер растирали и разминали мышцы его вечно натруженной на кухне спины и снимали за пятнадцать минут всю усталость дня, Санджи спал как младенец и поднимался в свои привычные пять утра новым и счастливым.       Да и что говорить, сон на огромной двуспальной кровати, которую поставили нешуточно расшутившиеся ребята в «каюту парочки», был не в пример лучше гамака в общей спальне. Да и храпел теперь только выселенный спать на пол Маримо, а не вся братия. Зоро же, желавший искупить такой огромный промах, как потеря воспоминаний о своем любовнике, стоически сносил и наказательный сон на полу, и понукание, и тысячу мелких заданий, что он делал по одному взмаху завитой брови.       Поначалу было отнекивающийся от авантюры кок наслаждался вместе с хихикающей командой — Зоро мыл посуду, не таскал бухло, стирал его постель каждые два дня, хотя сам спал на полу, ну и делал божественный массаж. А какими преданными собачьими глазами он смотрел каждый вечер на Санджи: смягчился ли его строптивый любовник и простил или нет? Это определенно было очаровательно, хотя порой приходилось стряхивать чувство вины. Зоро воспринимал все ну слишком всерьез. — Мм… Зоро, ниже… сильнее… — боковые мышцы тоже нуждались в расслаблении, сегодня Санджи начистил мешок картошки, сидя скрючившись на низком стульчике. Зоро повиновался с привычной покорностью. Хотя хотел схватить долбаного кока за шею и душить, пока тот не перестанет трепыхаться, ведь прошло уже два дня, как к нему вернулась память.       Все дело было в массаже. Точнее в том, что память вернулась как раз в момент такого вечернего массажа, когда кок подбадривал его словами и стонал, лежа голым по пояс на кровати. Так что вспомнившего все Зоро ждало два осознания: над ним жестко подшутили всей командой, и у него каменный стояк. Хвала богам, Санджи утопал в наслаждении и ничего не замечал. Но ввиду таких «обстоятельств» разъяренный Зоро не мог сиюминутно начать драку. Наглый полуголый кок же получил свой массаж, счастливо потянулся всеми косточками, словно разморенный на солнышке кот, и, сладко сворачиваясь на удобной кровати в клубочек, сонно отослал Зоро дрыхнуть на полу. Бровь Зоро дернулась, но нужно было время подумать, и он улегся на пол.       И думал, и думал, и думал. Весь следующий день до вечера, делая автоматически задания от Санджи, вплоть до следующего массажа в каюте, когда они остались наедине, и Зоро собирался уже навалять мишенебровому. Но тот одним движением скинул с плеч рубашку, и Зоро моментально возбудился от вида оголенной спины, даже не успев прикоснуться к коку. Сжав зубы, он принялся за работу, чтобы не выдать «обстоятельств». Он с ужасом вспоминал, что пока считал задиристую поварешку своим гневливым любовником, то смотрел на него с «нечистыми» мыслями и находил его невероятно сексуально привлекательным, а массаж делал исключительно как легальный способ облапать кока и в итоге забраться таки ему в штаны. О, спасибо, что память вернулась раньше, чем Зоро начал действовать! Но вот тело, видимо, привыкло реагировать на мишенебрового. — Мм. Зоро… ты мастер, — простонал-промурчал кок, находящийся самовольно полностью в его власти, и у Зоро наконец родился план мести. Лицо непроизвольно расплылось в широкой ухмылке. Хочешь притворяться любовником Ророноа Зоро? Получай сполна, Завитушка.       И когда в этот раз разнеженный словно кисель Санджи сонным голосом отправил Зоро на пол, тот поднял с пола свою подушку, кинул ее рядом с коком и осклабился: — Нет, — он быстро забрался на кровать и сграбастал кока, натягивая на них двоих одеяло. Санджи успел только посмотреть выпученными от такой наглости глазами. — Подулся и ладно, начинаем налаживать назад отношения. — С каким упоением Зоро наблюдал, как у Санджи от офигения чуть глаза из орбит не повылезали. Для усиления эффекта он поплотнее прижал к себе кока и прошептал. — Я же здоровый человек с потребностями, да и ты не монах.       Три, два, один… О, в каких конвульсивных попытках вырваться из стальных объятий забился кок, не видя, как едва сдерживается, чтобы в голос не расхохотаться, Зоро. — Нет, я не могу! Я… у меня голова болит! — выдал наконец сообразительный кок. — Ну, голова для этого не требуе… — Завтра! Ты же болен, сначала надо спросить доктора!       У Зоро уже болели мышцы живота от попыток сдержать смех. — Ну, завтра так завтра, а пока спим… Эй, куда пополз, спим, говорю, — и Зоро притянул к себе обратно по-пластунски отползающего кока, уже и самого согласного на пол, даже без подушки. Спать в обнимку с долбаным коком ему не улыбалось, но месть есть месть, к тому же приятным бонусом шло то, что голая спина Санджи на ощупь была гладкой и теплой, прекрасно убаюкивает. За полночи Санджи так и не удалось вырваться — хватка Зоро даже во сне не ослабла.       С утра первым делом Санджи потащил Зоро к Чопперу, мотивируя беспокойством за здоровье любовника. — Чоппер! Когда к Зоро вернется память?! — растрепанный, даже не причесавшийся после сна, с неровно застегнутыми пуговицами рубашки, Санджи явно нуждался в докторе больше Зоро. — Не могу сказать точно, — Чоппер перестал светить маленьким фонариком Зоро в глаз, проверяя реакцию зрачка. — Судя по осмотру, он уже полностью здоров, и если в тот период память не вернулась, то, скорее всего, она не вернется никогда. — Никогда… — о сколько отчаяния было в коковском хрипе, Зоро упивался каждой его каплей. — Переживаешь? Не стоит, я сделаю тебе масса… — Зоро, нам надо расстаться, — гребаный кок пытался лишить мечника веселья! Ну нет, в этой игре теперь два игрока! — Что такое, Завитушка, я не удовлетворяю тебя в постели? — приподнял бровь Зоро. Чоппер ойкнул и уставился на Санджи. Олененок знал о розыгрыше, но теперь еще знал как «глубоко зашел» у Зоро и Санджи розыгрыш. Покрасневший как рак кок медленно умирал, лишившись дара речи. — Дай мне шанс, я удивлю тебя сегодня же ночью, — последние слова Зоро сказал с особым нажимом. Добитый кок рухнул, Чоппер побежал за нашатырем.       Когда команда начала стягиваться к завтраку, то с удивлением наткнулась на переворачивающего оладьи Зоро. Кока Чоппер оставил отлеживаться в лазарете, тот был явно не в себе, в его бреду проскакивало имя Зоро, при этом он нервически дрыгал ногой, будто отбиваясь. — Я подменяю кока. Он в лазарете отдыхает, я вчера ночью в постели перестарался.       Шлеп — выпала из рук Усоппа на пол свежая оладушка. Команда хором подавилась. — Ой, да ладно, я мог бы надрать вам всем задницы за ваши шуточки, но теперь я все вспомнил и спущу вам все с рук, если вы поможете мне сыграть против ублюдочного кока. Я провел у него в рабстве две недели из ложного чувства вины!       Было видно, как начинают быстрее крутиться медленные спросонья шарики в головах накама. На лица вернулись традиционные плотоядные улыбочки.       Ужин подавал уже кок, нашатырь и пустырник в оптовых количествах привели его в чувства, он отвлекся на любимую готовку и обслуживание прекрасных дам. — Кстати, Зоро, я подобрала хороший крем с ароматом мандаринов, долго не впитывается, скользкий, — первый заход был за Нами. — М? Маримо озаботился проблемой сухости рук? — удивился Санджи. — Нет, это для наших с тобой постельных дел, — невозмутимо подал голос Зоро. — Наших с тобо… — кок подпрыгнул вверх на метр, ударился головой и сел на скамью, пытаясь придержать стремительно растущую шишку. — Нет у нас с тобой никаких дел, чтобы нужен был крем! — Ах да, Санджи ведь хочет бросить Зоро, потому что тот не удовлетворяет его в постели, — малыш Чоппер выдал старательно заученную фразу, ему наконец дали роль в спектакле! Он был горд собой. — Санджи, как ты можешь! Ведь Зоро потерял память, а ты бросаешь его в такую минуту! Ты должен остаться рядом с ним, пока он не поправится, приказ капитана, хи-ши-ши, — Луффи был с ними заодно. — Зоро! Они дурят тебя! Мы никогда и не встречались, это все розыгрыш! Мы терпеть друг друга не можем!       Зоро внутри ликовал, задери-нос поварешка был в отчаянии и признался в открытую, Зоро загнал его в угол! Но это еще не конец, так просто Зоро ему ничего не спустит. — Он просто расстраивается, что я не вспомнил его за две недели, как обещал Чоппер. Вероятно, я не смогу вспомнить вообще. Но я буду стараться и ни за что не отступлюсь от Завитушки и через год, и через два, если до потери памяти он был мне так важен, — изрек Зоро, хором начавшая пить из своих чашек команда, потому что иначе скрыть улыбки было не реально, дружно закивала. Впавший в панику от многолетней перспективы домогательств кок не замечал подвоха.       Спать в свою каюту Санджи не пришел. Команда под улюлюкание вытолкала его из мужской спальни, он бы перебился и в Вороньем гнезде, но, как назло, забыл сигареты и зажигалку на тумбочке в каюте. Проболтавшись на палубе до двух ночи, измученный никотиновым голоданием кок сам приплелся в логово к зверю. Не включая света, словно кошка он крался к тумбочке, в лунном свете угадывались очертания лежащего под одеялом Зоро. Когда пальцы коснулись прохладного бока зажигалки, на плечо ему легла горячая рука. — Вот ты где, Завитушка, а я уж и заждался, думал, неужто всю ночь придется не спать.       Санджи собирался заорать от неожиданности, но из него быстро вышибли дух: с силой приподняли и уронили с размаху лицом на кровать, где лежала обманка — укрытые одеялом подушки. Уселись сверху, Санджи просто не успел среагировать. Те же сильные руки принялись сдирать с кока одежду, губы, обдавая горячим дыханием, шептали сзади на ухо: — Погоди, я покажу тебе… мигом передумаешь меня бросать… я доставлю тебе такое наслаждение…       Санджи забился, как рыба в сетях — мелкой дрожью, уже не силясь вырваться, а просто от безысходности. Затрещала грубо сдираемая нерасстегнутой рубашка, спину лизнул ночной воздух. На секунду Зоро даже залюбовался извивающимся коком в содранной одежде. — Зоро! Я честно тебе говорю, это все розыгрыш! Ты вообще… у тебя невеста есть! Ты про нее тоже забыл! Вот мы и решили тебя проучить, что свою невесту забыл! — Зоро был готов присвистнуть, все же у кока отличная изворотливость в безвыходных положениях, Зоро даже зауважал придурочнобрового. Это бы даже сработало, если бы Зоро не помнил ВСЕ. — Нет, я же чувствую… Что между нами что-то есть… Зря я ждал две недели, ведь я мог сделать это в первый же день… Где там крем от Нами… больно не будет… — Зоро провел указательным пальцем вдоль позвоночника кока вплоть до ремня брюк, слегка оттянув его, чем вызвал новый приступ паники у жертвы любви, и взял с тумбочки крем. Кок забился в конвульсиях, услышав щелчок крышечки. — О да… — томно промурлыкал мечник. — Зо… Зоро! Одумайся! Я сделаю что угодно!       Холодный крем полился на спину, широкие ладони быстро размазали его по лопаткам и привычно прошлись по мышцам плеч, спускаясь ниже плавными круговыми движениями. Дальше позвоночник и поддерживающие его мышцы. Не прекращая делать рутинный ежевечерний массаж, Зоро склонился к уху Санджи: — Ловлю тебя на слове, тупой эро-кок.       Санджи потребовалось время, чтобы очнуться от ужаса и глубоко вдохнуть.  — Ты… Ты все вспомнил. Господи, Зоро, да ты сам Сатана.  — Хм, ты прав, дебильная Завитушка, потому что я буду не милосерден. Я буду справедлив.       Санджи провел очень непростые следующие две недели. Ну, по крайней мере, Зоро сделал ему массаж.