и никакого равноправия

— Пиздец — блядь — пидорская футболка, сними, ты чо, Ваню Фейса решил закосплеить? Ой, Гендосик, давай, в «Подружку» сходим, косметоса тебе накуплю — тени, палетку, и стрелочки нарисуешь… Слава взмахивает поварешкой. Слава готовит суп. Это, наверное, мило, только Гена не поднимает глаз. Разглядывает холодильник, магнитики красивые, вся дверца залеплена, странно, что не ломится под тяжестью; магниты Славины, табуретка тоже, даже ебучие шторы — Гена как-то притащил нейтральные однотонные из Икеи, Слава заартачился — чо за зефирный цвет; чо такое интерьер; чо ты как баба худая (Гена пошутил и получил по ебальнику; справедливо). Так вот. Слава. На Славе шорты с той-самой-трансляции, розовая рубашка, как у Мирона Яновича (дань уважения), завязанная на животе узлом, и очки на футболке — не гуччи, но грайм; Слава крутит ручки на плите, убавляет огонь, бряцает крышкой и тянется за солью, кончики пальцев облизывает, потом ругается — доубавлялся, совсем перестало кипеть. Гена борется с собой, Гена мечется меж огней: уебать либо уебать. — Мне стрелочки не пойдут. А с чем суп-то? — Борщец. Хороший, наваристый, нажористый, рил ток; будешь у меня красивый, жирный-пассажирный… Кс-кс, а кто это пришел? Сладкая девочка, на ручки иди — не ко мне, к Геночке, какая тебе разница, на котором из пидоров возлежать… К Гене приходит идея. Перспектива огрести поварешкой удваивается, но он все равно рискует: — Слав. Давай в Европу махнем, ты же не был. Магнитиков купим. Пиваса. Знаешь, какой в Праге пивас?.. — Чо? Ну, в Голландию можно… Гена гуглит по-быстрому, под столом (как при мамке дрочить, если честно); Гена расплывается в улыбище, Коха чует червепидорство, мурчит и трется о ногу, вот есть счетчик Гейгера, а есть счетчик пидорства; Коху б и на производство, в широкие массы… — Давай в Голландию. Только правильно — Нидерланды. — Генчик. Родной мой. Я не тупой. — Скажи размер безымянного? Слава пожимает плечами. Либо «хуй знает, а чо», либо «мог бы и жопой измерить — зря ебусь с тобой, что ли». Гугл под рукой: «как узнать размер». Сайты предлагают взглянуть на размер ступни и сопоставить пропорции. Гена хмурится, проверяет картинки. Предсказуемо: члены. — Я на тебе не женюсь, — говорит Слава вдруг и оборачивается. Лицо у него странное. — Даже если набухаюсь в синьку, не женюсь. Во-первых, ты не баба. Во-вторых, сам пиздуй в свою Гейропу. В-третьих, заебал, я кому жрать готовлю? Кохане? А он, сука такая, недоволен. Контач засрал своими пидорами, твиттер — твибоном, почту — петициями; бля, лучше б мемасы со своим Нэвальным кидал, а не вот эту хуйню… Ген — те чо надо-то? Чо не устраивает? Ебу плохо? Не кончаешь? Не пизди, кончаешь, как телка. Похвастаться не перед кем? Мам, пап, Вафловит, у меня есть бо-ойфренд? Или хочешь за ручку ходить и пилить селфачи в хисториз? Повесить замочек на мост господина Кад-ва? Чо молчишь? — А если бы был бабой? Гена уточняет на всякий случай, уточняет спокойно, руки на груди сложил — Слава ненавидит, когда он так делает; Гена ненавидит ломать комедию, но приходится — потому что. Слава пожимает плечами. Кокетливо, блядь. Потом улыбается, голос теплеет: — Не, ну если бабой с сиськами и жопцой, то чо б нет. Заделали бы пять малых, сдали Замаю и Ванечке на поруки, жили б и не тужили; зачем еще государство нужно? Родное, любимое, выплаты… — Так какая разница, — Гена вздыхает, — ...баба я или нет. Ну, с малыми облом, и что? Что меняется? Слава откладывает поварешку. Моет руки. Вытирает руки полотенцем с оленями (Чейни подарил на НГ). Встает рядышком и берет за плечи, нет — гладит, потом тычет пальцем в кончик носа, надавливает и улыбается шире: — То, что это противоестественно, тупое Ваше Фарафончество. Не по природе человеческой. Не по морали и по совести, ага? Гена молчит. Ладони на чужом животе, пальцы вверх ползут, сдвигают рубашку выше; открывается бледная кожа, живот вздымается, Слава живет и дышит, но перестает дышать, когда Гена развязывает узел, расстегивает и разводит полы рубашки в стороны; когда прижимается к коже губами, когда оставляет отметины, потому что старые потухли, на Славочке все заживает, как на блудной псине, хотя псина из него хуевая, Славка — кошак, вредный, ворчливый и ласковый. Славка — два человека в одном, Славка закусывает губу и опускает ресницы, Гена как-то пытался пронзить, кто сейчас перед ним, а добился глумливой-ехидной шуточки про монетку. Пидорство — это плохо, окей, Гена понимает и принимает, просит шепотом — ну хорошо, не будем разлагаться (вместе); можно я разложу тебя на столе? Борщец выкипает.