Возвращение в Хогвартс

                    За завтраком все ученики в Большом зале зевали. Началась настоящая осень, и теперь было еще сложнее выбираться из постелей по утрам.       Альбус с аппетитом поглощал эклеры, в то время как Скорпиус вложил пять кнатов в мешочек прилетевшей к нему совы и развернул перед собой газету.       — Что это? — спросила Роза.       — «Ежедневный пророк», — ответил Скорпиус. — Отец каждое утро читает эту газету.       — «Ежедневный пророк»! — воскликнул Лиам, сидящий справа от Скорпиуса. — Дай-ка сюда.       Он выхватил газету из рук оторопевшего Скорпиуса и начал перелистывать страницы одну за другой, пока вдруг не замер, зажмурившись.       Друзья удивленно переглянулись, наблюдая за тем, как Лиам осторожно приоткрыл один глаз, затем второй, а после, щурясь и кривя лицо, все же заглянул в газету.       — «Паддлмир Юнайтед» снова пролетели в отборочных испытаниях на Кубок! — перестав корчиться, гневно сказал Лиам и вернул Скорпиусу газету. — Что с ними творится в этом сезоне?!       — Ого! — сказал Скорпиус, разворачивая газету на той же странице. — Их обошли даже «Уимбурнские Осы». А ты болеешь за «Паддлмир Юнайтед»? Они хорошо сыграли на последнем Кубке по квиддичу. Мы с родителями на него ходили.       — Как же хорошо? — спросил его Лиам. — Одержали столько отдельных побед, а сам Кубок в итоге проиграли. Одни разочарования, — он взял из тарелки кусок бекона, повертел его перед глазами и бросил обратно.       — Это спортивная колонка? — спросил Альбус, выхватывая у Скорпиуса газету. — Ее ведет моя мама, дай почитать.       Скорпиус растерянно глянул на свои пустые ладони, в которых еще секунду назад был свежий выпуск «Пророка», и с наигранным гневом посмотрел на Альбуса.       — А мои родители терпеть не могут «Ежедневный пророк», — сказала Роза. — Мама вообще на дух не переносит СМИ, а папа выписывает «Придиру».       — «Придиру»? — из-за плеча Розы высунулась кареглазая девочка с золотыми волосами. — Это же самый бредовый журнал!       — И ничего он не бредовый, — Альбус отложил «Пророк» и повернулся к Джослин Янг. — Если ты не веришь в мозгошмыгов и морщерогих кизляков, это совсем не значит, что их не существует.       Скорпиус удивленно поднял брови, снова посмотрев на друга.       — Я в них тоже не верю, — шепотом сказал ему Альбус.       — А ты знаешь, — Скорпиус обратился к Джослин, — что во время Второй Магической войны из всех газет и журналов только «Придира» печатал правдивые сведения о происходящем? В то время как «Пророк» был под полным контролем Сама-Знаешь-Кого. Я хочу сказать, возможно, не такой уж это безнадежный журнал.       — Сама-Знаешь-Кого? — скривилась Роза и повернулась к Скорпиусу. — Скорп, это же просто имя. Не понимаю я этих страхов перед именем, — сказала она Альбусу.       — Да, я тоже, — пристыжено сказал Скорпиус. — А вообще, нам пора на урок, вы так не думаете?       Альбус и Роза согласно закивали, и, наспех проглотив остатки своего завтрака, друзья поднялись из-за стола и направились к выходу из Большого зала, как вдруг у стола Слизерина раздался голос:       — Эй, Уизли! Что-то быстро тебя подлатали.       К ним приближался слизеринец Эван Элмерз в сопровождении всюду следовавшего за ним Сета Марлоу. Низкорослый и щуплый Сет едва доставал Альбусу до переносицы. А на фоне высокого и грузного Эвана смотрелся и вовсе смешно.       — Что, рыжая, не осталось у тебя Оборотного зелья? — противно скривив губы, спросил Эван. — На твоем месте я бы использовал его разумнее. Попросила бы у кого-нибудь из симпатичных девчонок немного волос. Хоть пару часов бы не выглядела как пугало.       — Заткнись, Элмерз, — зло на него посмотрев, сказал Скорпиус и встал перед Розой. — Самого-то метла еле выдерживает, вот и завидуешь.       Эван нахмурился, и Альбусу показалось, что он сейчас ударит Скорпиуса, но тот только хмыкнул и сказал:       — Какая зависть, Малфой? Это же просто представление было! Мы даже ставки делали. Я поставил на то, что Уизли проведет в больничном крыле не меньше недели.       — Прости, что подвела, — ехидно сказала Роза, отодвигая Скорпиуса в сторону. — Жаль, что ты еще и на победу своей команды не поставил.       Вдруг рядом с друзьями появился Энтони МакМиллан, староста их факультета.       — Что у вас здесь? — он перевел взгляд с друзей на группу слизеринцев.       — Ты смотри, как ветром сдуло, — присвистнул Скорпиус, наблюдая за удаляющимися спинами Эвана и Сета.       — Все в порядке, Энтони, — сказала Роза.       — Это из-за квиддича? — спросил Энтони.       Роза кивнула.       — Ничего. Все сейчас только об этом и говорят, — вздохнул Энтони. — Не обращай внимания, через неделю-другую они уже об этом забудут. К тому же, ты сама виновата.       — Энтони! — возмутилась Роза. — Но ведь благодаря мне наша команда победила!       — Это не умаляет твоего проступка, — строго сказал Энтони. — Давайте, идите на урок.       — Сама виновата! — возмущенно причитала Роза, когда друзья шли по слабо освещенному коридору подземелья. — И не надо за меня заступаться, — накинулась она на от неожиданности споткнувшегося Скорпиуса. — Я сама могу за себя постоять.       — Разве я когда-то говорил, что не можешь? — спросил Скорпиус, поправляя съехавшую с плеча сумку. — Но я не буду молча стоять, когда тебя обижают.       Они вошли в кабинет Зельеварения и заняли свои места. Профессор Слизнорт стоял в центре класса, ожидая, когда последний ученик займет свое место. И, как только это произошло, заговорил:       — Доброе утро, класс. Сегодня у нас большая тема, поэтому, давайте, не будем отвлекаться.       Обычно исписанная различными волшебными формулами доска была чиста, но Слизнорт взмахнул палочкой, и на доске сами собой появились слова, заставив Энн Колинз восторженно ахнуть. На что Алисия Трэверс покачала головой. За столько времени в Хогвартсе Энн, выросшую в семье маглов, все еще можно было удивить самым примитивным волшебством. После того, как Альбус передал Энн врученный ему Алисией свиток, он все чаще начал замечать девочек болтающими в коридорах в перерывах между уроками. И Альбус понял, что они помирились. И сейчас девочки, одна — в зеленой мантии, другая — в красной, сидели за одной партой, привлекая неодобрительные взгляды однокурсников-слизеринцев.       — Как вы можете видеть, — продолжал Слизнорт, — сегодня мы начинаем изучать зелье Забывчивости.       Сразу после этих слов Альбус поник: он надеялся хоть как-то компенсировать свой дурной поступок с Оборотным зельем, впервые ответив лучше всех на уроке. Но весь прошлый вечер, проведенный за повторением Целебных эликсиров, оказался потраченным впустую.       — Ал, — прошептал Скорпиус.       У его друга была удивительная способность чувствовать настроение окружающих его людей. Он сам иногда шутил, что, возможно, все еще жив только благодаря этому своему чутью. Потому как в дружбе со вспыльчивой Розой оно оказалось просто необходимым.       — Вы извинились перед Слизнортом? — шепотом спросил Скорпиус.       — Нет, — ответил Альбус.       — Давайте потише! — повысил голос профессор Слизнорт и продолжил. — Следуем рецепту до пункта «шесть» на семнадцатой странице. А пока, согласно этому пункту, зелье будет настаиваться, мы запишем лекцию. И, приступили, — скомандовал профессор, садясь за свой стол.       — Вам нужно извиниться, Ал, — снова зашептал Скорпиус.       — Знаю я, что нужно, — сказал Альбус. — Я не знаю, как к нему подойти, — он замялся. — Мне стыдно.       — Конечно, стыдно. И это хорошо.       — Просто замечательно, — буркнул Альбус, разворачивая учебник.       — Хорошо, потому что он обязательно это заметит. Он увидит, что ты чувствуешь вину, и обязательно тебя простит. Вот увидишь, — сказал Скорпиус и повернулся к Розе, — Роза...       — Вы шепчетесь не так тихо, как вам кажется, — сказала Роза. — Мы подойдем к нему после урока. Хватит об этом.       Скорпиус замолчал, но Альбус видел, что его друг остался доволен.       Когда все ученики добрались до шестого пункта, класс утонул в дымке всех возможных оттенков: зелье оказалось сложнее, чем те, что они варили прежде. Скорпиус перечитывал страницу учебника и сообразил, что, по невнимательности, положил в котел три веточки валерианы вместо двух. И поняв, что тоже причастен к созданию охватившего кабинет тумана, он чуть громче, чем хотел, отругал себя за невнимательность. Зелье Альбуса испарилось, окрасив котел в фиолетовый цвет. А Роза сидела, вертя перед глазами расплавившуюся лопатку. У остальных учеников дела обстояли немногим лучше. За столами Слизерина Эван Элмерз сидел с почерневшим от сажи лицом, а Эллин Стоукс глупо озиралась по сторонам, будто забыв, зачем она здесь находится.       Слизнорт разочарованно оглядел класс и, принявшись разгонять палочкой отливающие всеми цветами радуги облачка, отпустил учеников с урока: сварить зелье заново они уже все равно не успеют.       Когда все ученики развеселые и улюлюкающие — кроме Эллин Стоукс, она все еще сидела на своем месте, удивленно разглядывая класс — направились к двери, друзья чуть поотстали. Альбус неуверенно переминался с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг в сторону преподавательского стола, Роза выжидающе на него смотрела, Скорпиус, поняв, что так они могут простоять еще не одну минуту, сказал: «Я буду ждать вас в библиотеке» и вышел из класса, захлопнув дверь.       Альбус и Роза стояли так же не шелохнувшись и только поглядывали друг на друга, пока не услышали голос профессора Слизнорта, который, обернувшись, увидел учеников и подпрыгнул от неожиданности.       — А вы что копошитесь? — строго спросил он. — Можете потратить оставшееся время на изучение темы.       Альбус и Роза снова переглянулись и неуверенно зашагали к учительскому столу под удивленным взглядом Слизнорта.       — Профессор... — начала Роза.       — Простите нас, — подхватил Альбус. — Пожалуйста.       Слизнорт покачал головой:       — Это был дурной поступок, — помолчав, сказал он. — Главное, чтобы вы это поняли. На самом деле поняли. И разве стоило оно всех бед, что теперь посыпались на ваши головы?       Роза в упор посмотрела на профессора и с уверенностью в голосе сказала:       — Стоило, — Роза помолчала и снова заговорила. — Знаете, профессор, я не думаю, что пошла бы на это, если бы игроки Слизерина намеренно не вывели из строя ловца нашей команды.       Слизнорт переменился в лице и, откинувшись на спинку стула, внимательно посмотрел на ребят:       — Пойдете на все, чтобы помочь друзьям? — он улыбнулся. — Что ж, я должен был ожидать чего-то подобного. Хорошо. Можете больше не сидеть на моих уроках, так пристыжено опустив головы. А теперь ступайте.       И когда друзья уже подходили к двери, профессор Слизнорт снова их окликнул:       — Но поступок был и правда глупый, — сказал он. — В следующий раз сообразите более надежный план, мисс Уизли.       Роза улыбнулась, смущенно опустив глаза, а Альбус, сначала удивленно оглянувшийся, со значением кивнул головой, посмотрев на сестру. «Ну и ну», — сказал он ей. Они вышли из класса, но, не успели закрыть за собой дверь, как с другого конца коридора громко прокричали:       — Альбус! Альбус!       Альбус сощурил глаза, пытаясь рассмотреть во мраке подземелья приближающуюся фигуру, и, когда его взгляд сфокусировался, он увидел бегущего к ним Джесси Фелпса.       — Чего раскричался? — спросила Роза.       — Погоди, — махнув в ее сторону рукой, сказал Джесси и повернулся к Альбусу. — Там твой отец!       Роза, все еще недоуменно смотрящая на махнувшую в ее сторону руку, перевела взгляд на Альбуса:       — Что он здесь делает? — спросила она.       — Он периодически приезжает в Хогвартс давать уроки Защиты от Темных искусств, — пожал плечами Альбус. — Скорее всего, это и делает.       — Ого! Сам Гарри Поттер будет вести у нас урок? — восторженно воскликнул Джесси.       — Нет, он преподает только у студентов третьего курса и старше, — сказал Альбус. — Хотя, в прошлом году он приезжал к моему старшему брату Джеймсу на занятие дуэльного клуба, а ведь Джеймс тогда был только на втором курсе. Но все равно не думаю, что он будет вести наш урок. А где он?       — У лестниц. Беседует с портретом сэра Кэдогана, — ответил Джесси.       — Спасибо, что сказал, — кивнул однокурснику Альбус. Они с Розой переглянулись и быстрым шагом направились к выходу из подземелья.       — Он что, хотел приехать в Хогвартс, ничего об этом не сказав? — негодовал Альбус, когда они с Розой шли по светлому коридору первого этажа в сторону лестниц. — Интересно, Джеймс знает, что отец здесь?       — Может, он хотел сделать сюрприз, — предположила Роза, но тут же замолчала под мрачным взглядом брата.       Гарри Поттер стоял на площадке, одной из тех, к которым, меняя направление, примыкают движущиеся лестницы. Его лицо было обращено к одной из многочисленных картин, украшающих стены залы. Он разговаривал с пухлым рыцарем в серебряных доспехах, делая вид, что не замечает, с каким любопытством его рассматривают проходящие мимо ученики. Некоторые из них, преимущественно первокурсники, и вовсе стояли поблизости с раскрытыми ртами.       — Пап! Пап, привет, — сказал Альбус, подходя к отцу.       — Ал! Роза! — улыбнулся Гарри, обернувшись и увидев детей, но тут же его лицо посуровело. — Почему вы не на уроке? В расписании у вас в это время стоит Зельеварение.       — Профессор Слизнорт отпустил нас пораньше, — сказала Роза.       — А после него у вас еще есть занятия? — удовлетворенно кивнув, спросил Гарри.       — Да, — ответил Альбус. — Защита от Темных искусств через полчаса.       — Хорошо, — сказал Гарри. — Мне сейчас нужно зайти к МакГонагалл. Но после урока мы увидимся, договорились?       — Это насчет нашего наказания? — спросил Альбус.       — Какого наказания? — Гарри нахмурил брови. — Что вы еще натворили?       — Ничего! — хором ответили Роза с Альбусом.       — Мы так и не получили наказание за квиддич, — сказал Альбус, покосившись на сестру. — А уже ведь больше недели прошло.       — Может, МакГонагалл об этом забыла? — спросил Гарри.       — Тогда не напоминай ей, пожалуйста, — взмолился Альбус.       — Ничего она не забыла, — сказала Роза. — Может, просто хочет нас помучить, вот и тянет.       — Не хочет она нас мучить, — возразил Альбус.       — Она была в ярости, Ал, — сказала Роза, выпучив на него глаза. — Ну, в этой своей холодной ярости. Но она бы точно не забыла.       — Она наградила тебя тридцатью очками за победу, — напомнил Альбус.       — Конечно. Директор Стебль сняла с ее факультета пятьдесят очков. Конечно, она вернула часть, — сказала Роза.       — Потому что было за что возвращать, — не унимался Альбус.       — Она в ярости, Ал, — настаивала Роза. — Она сказала, что еще никогда ученики ее факультета не совершали подобных безрассудств.       Гарри, наблюдающий за перепалкой детей, поднял брови.       — Серьезно? — спросил он без тени эмоций. — Так и сказала?       — Да, — ответила Роза. — Слово в слово.       Гарри хмыкнул и сказал, посмотрев детям за спины:       — Ты слышал, Невилл?       Альбус обернулся и увидел, что в их сторону, широко улыбаясь, идет его крестный. Поравнявшись с друзьями, Невилл обнял Гарри, похлопав по плечу, и спросил:       — Что слышал?       — Что учудила моя племянница на прошлом матче по квиддичу, — сказал он — Альбус, удивленно выпучив глаза, посмотрел снизу вверх на отца — с гордостью.       Альбус повернул голову к крестному. Улыбка Невилла стала еще шире и, положив руку Розе на плечо, он ответил:       — Не думаю, что здесь есть хотя бы один человек, который об этом не слышал.       — А слышал, что сказала на это МакГонагалл? — спросил Гарри.       Невилл покачал головой, а Гарри посмотрел на Розу, жестом показывая говорить.       — Что еще никогда ученики ее факультета не совершали подобных безрассудств, — монотонно повторила слова МакГонагалл Роза.       — Серьезно? Так и сказала? — удивленно спросил Невилл и перевел взгляд на Гарри.       Мгновенье они молчали, глядя друг на друга, как вдруг громко расхохотались, чуть не хватаясь за животы.       Роза с Альбусом переглянулись и одновременно пожали плечами.       — Значит, ты больше на меня не сердишься? — спросил Альбус, когда смех чуть стих.       — Нет, Ал. Но это был глупый поступок, — тут же добавил Гарри и перевел взгляд на Розу. — Очень глупый. Ты могла пострадать на поле. Ты могла перепутать зелья у Слизнорта. Кстати, вы перед ним извинились за обман?       — Да, извинились, — пробубнил Альбус. — Только что.       Дети стояли, потупившись, и внимательно изучали носки своих ботинок.       — Ладно, что было — то было, — сказал Гарри, притягивая Альбуса к себе.       — Пап, здесь же люди! — возмутился Альбус, выбираясь из отцовских объятий.       — И что? — улыбнулся Гарри, потрепав его по волосам.       — А зачем вам к МакГонагалл? — спросила Роза, пока Альбус с недовольным лицом приглаживал волосы.       — Тебе все нужно знать, да? — вздохнув, сказал Гарри.       — А, правда, зачем? — спросил Альбус.       — По делу, — строго ответил Гарри и поднял глаза на Невилла. — Пойдем?       — Пойдем, — ответил Невилл и обратился к детям. — После урока идите к Хагриду, мы будем у него. И Скорпиуса с собой берите. Где он, кстати?       — В библиотеке, — закатила глаза Роза. — Весело проводит время.       — Ему нужно познакомиться с нашей Гермионой, — выразительно подняв брови, сказал Невилл Гарри. — Пойдем.       Урок Защиты от Темных искусств, как обычно, пролетел незаметно, но и не без происшествий. Сегодня класс отрабатывал новое защитное заклинание, и, по чистой случайности («Ну конечно же», — зло прорычала Роза), Эван Элмерз сломал этим заклинанием Скорпиусу нос. И, завершив урок, но велев до звонка не расходиться из класса, профессор Эинар повел Скорпиуса в больничное крыло.       — Нам сегодня везет, — сказал Розе Альбус.       Они спускались по крутому холму к дому Хагрида.       — Второй из двух уроков — сокращенный.       — Я убью Элмерза, — гневно сказала Роза. — Всем же было ясно, что он это сделал не случайно.       — Он точно не останется безнаказанным, — попытался успокоить сестру Альбус. — Может, Эинар и не оставляет учеников после уроков, но на следующем занятии он его обязательно как-нибудь проучит, вот увидишь.       Друзья просидели в доме Хагрида почти до темноты. Гарри рассказывал о том, как обстоят дела дома, и довольно посмотрел на сына и племянницу, когда Невилл хвалил их успехи в своем предмете. Гиппогриф Махаон заметно вырос с последнего визита друзей. Он теперь был ростом с маленького пони, но Хагрид все еще держал его в доме, говоря, что на улице холодно, а Махаон еще слишком мал. И что профессор Гесперус Эинар обещал в ближайшие дни сделать возле Хагридова дома пристройку, в которой сможет жить гиппогриф. Ну, а пока пусть лучше будет в доме.       Когда Альбус и Роза вернулись в гостиную Гриффиндора, их там уже ждал Скорпиус с чистым и снова прямым носом. Он протянул им по небольшому свитку, как только они заняли свои места у камина.       — Что это? — спросила Роза, рассматривая свой свиток.       — Это от МакГонагалл, — сказал Скорпиус. — Я не смотрел.       — Извещение о нашем наказании, — сказал Альбус, просматривая свой свиток. — Два раза в неделю до конца октября мы в полном распоряжении Филча. Просто блеск!       Конец октября приблизился незаметно. В свободное время друзья так же бегали в гости к Хагриду или гуляли по окрестностям школы, вдыхая морозный, почти зимний воздух. В вечера, которые Альбус и Роза проводили у Филча, Скорпиус отправлялся в библиотеку или делал домашние задания в гостиной факультета. Профессор Эинар, как и говорил Розе Альбус, и правда проучил Эвана Элмерза на следующем уроке, сделав его своим оппонентом в учебной дуэли. Весь класс катался со смеху, когда по всему телу Элмерза поползли маленькие цветочки, а на макушке распустился большой алый бутон. Так класс выучил новое, скорее шуточное, заклинание Цветочного сглаза, которое, при всем его комичном эффекте, вполне можно было использовать в защитных целях.       МакГонагалл на последних уроках выглядела какой-то рассеянной и, как показалось друзьям, встревоженной, и несколько дней подряд забывала давать им домашние задания. Невилл тоже ходил довольно мрачный, но на его уроках это никак не сказывалось. Чем лучше друзья узнавали Травологию, с тем большим интересом они ходили на эти уроки. Невилл часто отходил от программы учебника, показывая классу совсем необычайные растения. Как-то он даже разместил в центре своей теплицы огромную плотоядную росянку. И удивлялся, почему все его ученики жмутся к стенкам и никто не заходит в теплицу. Так Невилл стал их учить не только обращению с различными растениями, но и показывать новые заклинания, с помощью которых можно было бороться с опасными растениями вроде плотоядной росянки или дьявольских силков.       Профессор Флитвик же, в отличие от остальных преподавателей, в последние дни пребывал в прекрасном расположении духа, на одном из уроков он даже наградил оба факультета — и Гриффиндор, и Слизерин — с которым у ребят проходили уроки Заклинаний, пятнадцатью баллами практически ни за что. А все потому, догадался Скорпиус, что Когтевран, чьим деканом являлся профессор, одержал победу в последнем матче по квиддичу, обыграв Пуффендуй со счетом двести десять — тридцать. А в тот же вечер в гостиной друзья выслушали целую лекцию от Лиама Уоллера о важности спорта в жизни общества.       Вечером последнего дня октября Альбус, Роза и Скорпиус, как обычно, сидели в гостиной факультета. Скорпиус делал домашнее задание по Зельеварению, Альбус тут же его списывал, а Роза, развалившись в кресле, писала письмо родителям.       — Ал, нам пора идти к Филчу, — отложив перо, сказала Роза.       Она выбралась из кресла, убирая свернутый трубочкой пергамент в сумку, и выжидательно посмотрела на Альбуса.       Скорпиус сочувствующе поднял глаза на ребят и, пожелав им удачи, вернулся к своим конспектам, склонившись над стоящим у кресла столиком.       — Интересно, что Филч для нас придумает на этот раз? Я вообще не понимаю, почему МакГонагалл отправила нас к Филчу. Я бы лучше сидел и писал строчки, — сказал Альбус.       — Думаю, потому и отправила, — ответила Роза. — Но как можно было оставить нас отбывать наказание в Хэллоуин! Вот это уже перебор, — недовольно сказала она.       Друзья пробрались через портрет Полной Дамы и пошли по коридору в сторону движущихся лестниц.       Вся школа была украшена к празднику. По стенам бежали заросли плюща, аккуратно расположенные между висящих портретов. Во всех нишах каменных стен были расставлены тыквы со светящимися глазницами-дырами. В коридорах над головами учеников парили свечи. В честь праздника учителя по всей школе разместили множество кладов с волшебными сладостями, которые нужно было успеть собрать до начала банкета. Школа гудела. Студенты всех курсов, собравшись в группы, бегали по лестницам и коридорам, пытаясь обогнать друг друга, и заглядывали за все гобелены и статуи в надежде отыскать сладкий тайник. Пивз, радостно галдя, летал под потолком, быстро перемещаясь из одного коридора в другой, и ронял на головы охваченных азартом учеников навозные бомбы и маленькие тыковки, которые тут же громко взрывались.       — А вы чего такие понурые? — раздался голос из стены справа от ребят.       Они оглянулись и увидели сэра Кэдогана, пухлого невысокого рыцаря. Он, спотыкаясь, перепрыгивал из картины в картину, спеша за ними.       — Отчего же в такой веселый праздник двое детишек бредут с такими угрюмыми лицами?       — Добрый день, сэр Кэдоган, — вежливо поздоровался Альбус. — Идем к Филчу отбывать наказание.       — Вот негодяй! — воскликнул рыцарь. — Наказывать детей в праздник! Неслыханно! — сэр гневно затряс кулаком. — Передайте ему, что сэр Кэдоган вызывает его на дуэль, и участь его будет страшнее побежденной мною виверны!       Поблагодарив рыцаря за такое участие в их судьбах, полных несправедливости, Роза и Альбус ступили на лестницу, которая по воздуху понесла их к нижнему этажу. Оставив сэра Кэдогана позади, в портрете юной пастушки, увидев которую, рыцарь тут же о них позабыл.       В коморке Филча царил полумрак. Слабый свет, исходящий от свечей на стенах, освещал множество стеллажей с расставленными на них картотеками. В центре комнаты лежал старинный и довольно грязный ковер. А в конце комнаты у дальней стены стоял Филч возле стола из темного дерева, на котором были выставлены несколько коробок с выцветшими этикетками. Миссис Норрис, кошка Филча, расхаживала по столу, перепрыгивая через коробки, и перед каждым прыжком недобро зыркала на ребят.       — А, явились наконец–то, — скрипучим голосом сказал Филч. — Вы опоздали. Я непременно доложу об этом вашему декану. А сейчас принимайтесь за работу, — и он мотнул головой в сторону стола. — Это карточки нарушителей двадцатилетней давности. Перепишите их все и разложите по коробкам в хронологическом порядке. Пока они совсем не стерлись, — рявкнул он и зашагал в сторону двери, бормоча себе под нос, — тоже мне, наказание. Вот было время при профессоре Амбридж! Она бы им спуску не дала. Пойдемте, миссис Норрис, не нравится мне этот шум за дверью, — и тут же громко добавил. — Быстро за работу! Я вернусь через минуту!       И Филч громко хлопнул дверью.       Но он не вернулся ни через минуту, ни через полчаса. Альбус и Роза сидели за его столом на жестких стульях, перебирая карточки одну за другой.       — Смотри! Здесь Фред и Джордж Уизли!       Альбус раскрыл карточку, в которой значилось:        «Весь класс оказался в больничном крыле с различными недомоганиями, и никто не явился на урок по Защите от Темных искусств по вине Фреда и Джорджа Уизли.       Изъяты: блевальные батончики и кровопролитные конфеты.       Наказание: строчки в вечер четверга в кабинете профессора Амбридж.       Сообщил о нарушении: Винсент Крэбб»       — Да что же ты делаешь? — воскликнул Альбус. — Нас ведь снова оставят после уроков! Вернись на место!       Роза встала из-за стола и расхаживала по кабинету, внимательно осматривая все стеллажи и шкафы.       — Угомонись, Ал, — спокойно сказала она. — Филч еще не скоро вернется. Видел, что творится по всей школе? Бедняга, наверное, бегает с этажа на этаж, не зная, кого задержать за нарушение порядка: глаза разбегаются. Вот, глянь-ка, что здесь.       — Не вздумай его открывать! Роза, нам точно еще больше влетит!       Альбус вскочил со стула и подбежал к Розе, которая стояла, склонившись возле шкафа в самом темном углу комнаты, и с видом придирчивого покупателя накручивала рыжий локон на палец. Пока Альбус переминался с ноги на ногу у нее за спиной, Роза выдвинула ящик с табличкой «Опасно! Изъятые у учеников предметы с черной магией». Половину вещей, что лежали в беспорядке в ящике, Альбус никогда в жизни не видел. Но были там и вполне безобидные волшебные предметы, преимущественно изобретенные Фредом и Джорджем: те самые указанные в карточке, которую только что читал Альбус, блевальные батончики, были и драчливые телескопы, кусачие кружки, ириски «Гиперъязычки» и удлинители ушей, которые Роза ловким движением вытащила из ящика и сунула себе в карман.       — Ты хочешь отбывать наказание до конца летних каникул? — сквозь зубы процедил Альбус.       — Ал, посмотри, сколько там всего. Он и не заметит, — отмахнулась Роза.       Она негодующе посмотрела на Альбуса и задвинула ящик.       Когда Филч, злой и изрядно потрепанный, вернулся в свой крохотный кабинет, дети смиренно сидели за столом, переписывая карточки.       Через проеденную молью штору виднелась луна: банкет в честь Хэллоуина подходил к концу.