Точка невозврата

      Размышлять о родственной душе, будучи прижатым к дереву силой архангела, словно бабочка с пришпиленными булавками крыльями — не лучшая идея. Стоило направить свои мысли в нужное русло — раз план «А» провалился, главной задачей стало не напасть, а защитить себя. И выжить.       Может, Сэм понимал, что никуда им с братом не деться. О каком «побеге» может идти речь, когда не в состоянии и пальцем шевельнуть? А может, им овладели мысли о неизбежном конце, и стало невыносимо грустно, что за всю свою насыщенную на события жизнь, не нашлось места для соулмейта.       Он всегда понимал, что может так и не встретить человека, уготованного самой Судьбой. Какие могут складываться отношения с людьми, если он постоянно, будто потерянный странник, кочует по всей стране? Если охота настолько вошла в жизнь, въелась в кожу, что нет времени на личную жизнь. Дин компенсировал это случайными знакомствами, а Сэм был приучен совсем не так, ему нужны чувства.       Но все же охотник, как и многие другие, не переставал мечтать, что однажды ему повезет. Что, как в каком-нибудь глупом фильме про любовь, не заметит девушку, столкнется с ней нос к носу, поможет подняться, а потом встретится взглядом, и в эту секунду поймет — вот она, его половинка.       Иметь соулмейта было величайшим счастьем, это как найти кусочек пазла, идеально подходящий тебе и делающий полноценным. Но, как и во всем, была и другая сторона медали. Когда после поцелуя на запястье расцветут линии, складывающиеся в имя этого человека, — знак истинности соулмейтов, — существовать без него станет невыносимо. Жизнь без любви родственной души — уже не жизнь. И именно потому Сэм хотел найти своего человека, но, с другой стороны, боялся, ведь монстры отыщут его повсюду, уничтожат все, что он любит. Замкнутый круг. Герой, жертвующий всем ради незнакомцев, подставляющий себя под удар, да суждено ему быть одиноким.       И эти мысли, тяжелые и заполняющие весь разум, заставляли чувствовать лишь отчаяние и такую тоску, что в груди щемило. А еще внутри полыхал огонь.       Злость. Сэм списывал все это на злость. Рядом находился падший архангел, и уже привычное пламя разгоралось внутри, давило на грудную клетку. Такое происходило всякий раз, когда Люцифер появлялся в поле зрения. Сейчас Сэм его не видел, но кожей ощущал присутствие огромной силы. Но злость разгорелась внутри младшего охотника с новой силой, когда после долгих томительных минут ожидания, во время которых Дин успел передать нецензурными выражениями свое мнение по поводу сложившейся ситуации, а Сэм лишь в очередной раз наложил на себя печать отчаяния, Люцифер наконец вновь восстал перед ними.       — Я рад, что ты решил присоединиться ко мне, — Люцифер сделал шаг ближе. К Сэму. Потянулся было к нему рукой, но вмешался Дин.       — Отойди от него, ублюдок. — Слишком довольный взгляд Люцифера, что только что закончил ритуал призыва последнего всадника — Смерти, что-то ломал в Винчестере. И то, каким взглядом он смотрел на Сэма, бесило. Слишком заинтересованно. Как будто уже примерял на себя этот костюм.       Сэм видел, как эмоции сменились на лице падшего. Взгляд стал более жестким, когда Люцифер посмотрел на Дина. Будто на жалкое насекомое, что мешалось и жужжало у уха. Но, на удивление, он все же остался спокойным. Вот только тихо рассмеялся, так, что внутри от этого смеха все способно было заледенеть, как от порыва морозного зимнего ветра.       — Не переживай, я не планировал ничего такого.       — Кроме того, как помучить нас пытками, как делали твои братья, до тех пор, как я не соглашусь сказать тебе «Да»? — вопрос слетел с языка Сэма, не успел он и подумать. Но слова были уже сказаны, и ничего не изменить.       — Не стоит быть таким жестким, Сэм, — охотник едва не рассмеялся, услышав такое заявление. И это ему говорит сатана?! — Не сравнивай меня с моими братьями. Я никогда не сделаю тебе ничего плохо.       Эти слова звучали смешно до абсурдности, Сэм усмехнулся, его понесло. Внутри поднимался какой-то порыв, становилось все жарче, злость закипала в венах. Он жаждал выплеснуть всю ту обиду и отчаяние, за долгое время скопившиеся в нем. Всю ту ярость за то, что демоны и ангелы манипулировали им, подталкивая к снятию последней печати обманом и уловками. За то, что рассорили с родным братом, заставили почувствовать себя монстром, разочароваться и усомниться во всех своих решениях.       — О да, зато уничтожишь весь мир, верно? — спросил он, и голос его повышался с каждым словом.       — Если согласишься быть со мной, вдруг что-то получится изменить? — спокойно произнес Люцифер. В этот момент они были как огонь и лед. Но Сэм будто его не слышал, он открыл рот, чтобы дальше высказать все свое мнение по поводу Апокалипсиса и глупого желания Люцифера мстить всем и каждому, по поводу того, что использовали Сэма. Боль и ощущение безнадежности из-за того, что он не встретил своего соулмейта, наложились на боль из-за того, что он лишь пешка в этой игре, и чувства росли снежным комом. Он мог сказать многое. Но его вовремя остановили, не дав вырваться потоку слов.       Люцифер сделал еще один, последний шаг вперед, положил ладонь на шею охотника и поцеловал его. Слова потонули на его губах. И Сэм распахнул глаза от неожиданности, чувствуя чужие теплые губы на своих. Осторожные и ласковые до трепета. Его целовали медленно и мягко, не так, как обычно целуют злодеи — стараясь подавить, заставить, подчинить.       Сэм не ответил ему. Зато чувствовал, как огонь все еще теплится в груди, расползается по всему телу. И это был не огонь злости, никогда им не был, просто раньше Сэм сам не понимал этого. Этот поцелуй стал для него точкой невозврата, после которой все перевернется и больше ничего не станет как прежде. Этот поцелуй помог Сэму найти тот самый недостающий кусочек пазла.       Сэм пропустил момент, когда Люцифер разорвал поцелуй, не понял, как оказался за много километров от места восстания Смерти. Его всего трясло, как в приступе лихорадки, глаза сияли странным блеском. А в голове вертелась лишь одна мысль. Он никогда не сможет убить дьявола. Не сможет сам жить без него. И это подтверждали переплетения черных линий, впитавшихся в кожу запястья. Аккуратно выведенные буквы складывались в имя.

Люцифер