В лесу Аокигахара

Сочинение. Когда меня спрашивают, что я предпочитаю читать, я отвечаю: а какая разница? Потому что, каждый читает, то же, что и все, а понимает каждый своё. Даже у признанных классиков есть неудачи. Даже в современной популярной литературе есть свои шедевры. Сравним, например, «Ромео и Джульетта» Шекспира и, вроде бы, глупую комедию «Торадора!». Что может быть между ними общего? Они далеки, как Япония и Буркина Фасо. Не то, что общих границ не имеют, даже на разных материках существуют. Для любителей ранобэ Шекспир – абстракция, верно и обратное – для любителей классики «Торадора!» - ничто. Однако. Рассмотрим общее место классической драматургии. Персонаж должен изменяться. Без изменений герой не интересен. Он константа, не требующая доказательств, аксиома. Надо просто запомнить. Забить в список контактов и забыть. И что демонстрируют нам Ромео и его возлюбленная Джульетта? Вместо того, чтобы бороться, они умирают. Глупо умирают. И возраст их не оправдывает: в то время тринадцать лет – возраст замужества у девушек. Конец драматургии. Трагедия превращается в розовые романтические сопли. А теперь бессмертные Рюдзи и Тайга. Глупые дети. Слепые дети. Не понимающие, ради чего живут. Тупые друзья. Смешная незамужняя учительница. Но когда разворачивается драма, они проявляют свои лучшие качества. Возможно, единственные хорошие качества, которые в них есть. Учительница под угрозой увольнения поручается за учеников. Несостоявшаяся любовь отдаёт свои деньги. Друг прикрывает, а злейшая соперница помогает бежать. Столкнувшись с трудностями, они хотят бежать, но возвращаются, чтобы бороться и доказать свою состоятельность. Где здесь комедия? Я вас спрашиваю, да вот вас. Глубокая драма из дешёвой комедии и глупая история из классической трагедии. Шекспир пошутил. Закончив читать, Хирацука грозно посмотрела на меня. - Хикигая, что это? - Это сочинение. - Это издевательство, только твои оценки пошли вверх, как ты сразу пишешь это. Я не могу это принять, перепиши. - Как бы не так. - Хочешь, чтоб я тебя ударила? – Хирацука занесла кулак, в котором сжимала незажжённую сигарету. _- Не ударите. - Почему? - Вы моя любимая учительница, я в вас разочаруюсь. - Что за бред. - Подумайте, единственный мужчина, которому вы нравитесь отвернется от вас. - Ты мерзкий, - учительница обижено скорчилась, - ты изменился. - Да благодаря вам. - Спасибо. - Это не благодарность, это возможность сказать, что вы во всём виноваты. - Как по-хикигайски звучит. Перепиши. - Не могу уезжаю сегодня ночью на три дня смотреть Фудзи- сан с двумя самыми дорогими людьми. - Даже не знаю, поздравить? - Пожелайте удачи. - Удачи. - Спасибо, и сделайте одолжение, выйдете уже замуж. Хирацука посерела. - Не обижайтесь, любой мужчина будет счастлив, если вы обратите на него внимание. -?!?!? - Начните уже обращать внимание на окружающих и бросайте курить, меня это раздражает. Я развернулся и ушёл. Хирацука осталась сидеть, растерянно глядя на сигарету. Мы договорились встретиться на станции Чиба. Жители Чибы, когда говорят, о станции Чиба имеют в виду именно эту станцию. Есть ещё Чибаминато и Чиба Чуо. Но нам здесь удобнее. Просто Чиба. Я ждал девушек и раздумывал не выпить ли MAXCoffe. Что-то они долго. Конечно, мы пока не опаздываем, но для меня это первая поездка не с семьёй и не с классом, а с людьми, которые меня интересуют лично. Нет подстраиваться к толпе мне противно. Даже думать об этом противно. Но к тем двоим я готов подстроится. Юи, дура, выглядит как шлюха, гиперактивная, мягкая на ощупь, тёплая и нежная, добрая и надёжная. Юкино, дура, выглядит как раздражённая аристократка, противная, зазнайка, невыносливая, замкнутая, ранимая и горячая наощупь, честная. Что в них такого? Что я не могу о них не думать? Или это иллюзия? Должен быть один человек, такой разумный компромисс между все и никто. Один, на кого можно положиться. Один, за кого нужно переживать. Один, на кого можно всё свалить. Не лучше ли одному? А, нет, свалить будет не на кого. - Хикки! – Юкиносита и Юигахама шли рука об руку. Юи была одета непривычно скромно – серые лосины, плиссированная юбка цвета хаки и свободная блуза. На ногах босоножки. Юкино, наоборот, оделась ярко, и кажется стеснялась этого. Бледно-зелёные бананы, розовая майка и жилет в жёлтую клеточку. - Привет. - Здравствуй, Хачиман. - Это…- Комачи велела делать комплименты, - мммм. - Да, - Юи наклонила голову, а Юкиносита нервно поправила выбившуюся прядь волос. - Даже не знаю, вас двое, сказать это в квадрате сложнее. - Не стесняйся, - Юигахама благосклонно кивнула. - Я рад, что мы едем все вместе, и… Вы обе прекрасно выглядите, Юкино очень идёт такой девичий стиль, Юи как всегда женственна и… - Хикки, ты милый, Юкинон скажи ему. - Хикигая… Спасибо. - Это, пошли. Я смутился до полуобморочного состояния, если бы не предыдущий год, я бы на месте упал замертво от стыда. Мы заскочили в электричку и, весело болтая доехали до пересадочной станции в Токио. Точнее девушки болтали, а я мычал и угукал. Юкино вела себя необычайно активно. В поезде, который вез нас до Фудзи, было мало людей, ещё бы преимущество ночных путешествий. Заодно заселиться в гостиницу после полуночи – заплатить за полсуток, деньги лучше проесть. Или потратить на сувениры. Юкиносита выбрала сиденья в конце вагона, три места в ряд, и уселась у окна. Юигахама топталась на месте. Это что, заговор? Вы хотите, чтоб я сел посередине? Юкиносита укоризненно смотрела на меня и, кажется начинала раздражаться. Что делать, придётся подчиниться. Я угнездился во второе кресло, Юигахама удовлетворённо опустилась рядом. Пытаясь пристроить руки, я повертелся. Девушки сидели, как будто чего-то ожидая. Неужели? Я осторожно прикоснулся к руке Юкино, которую она аккуратно пристроила на бедре. Она потянула руку на себя, я опасливо дёрнулся, но Юкиносита прижала мою руку своей. К бедру. Совсем рядом. В опасной близости. Фух, жарко. Юигахама, заметив наши манипуляции, наклонилась вперёд и почти прижалась ко мне. Я понял, что это приглашение, и аккуратно положил вторую руку ей на талию. Юи сразу обмякла и навалилась на меня. Юкино тихонько прислонилась ко мне и положила голову на плечо. Мы все немного пошевелились, устраиваясь, и замерли. Как приятно, можно немного прижать Юигахаму к себе. Она судорожно вздохнула и прижалась ко мне сильнее сама. Можно попытаться погладить бедро Юкино. Она спрятала лицо в моём плече. Это целый мир, который надо исследовать. Медленно и осторожно, чтобы не распугать новорожденные чувства. Чтобы не причинить боль. Никогда.