В лесу Аокигахара

Звонок в дверь прервал мои размышления. Комачи поправила мне галстук и пошла открывать. Я тоже двинулся вслед. За порогом стояла Хирацука в тёмном официальном костюме. Ты в корпоративные рабы подалась, женщина? - Хикигая, ты как? - Хирацука погасила недокуренную сигарету. – Кремация в одиннадцать. - Знаю. - Пошли. Мы сели в такси. Хирацука и Комачи зажали меня в середине. Ладно, я мужчина потерплю. - Комачи, - учительница наклонилась вперёд и посмотрела на сестру, - М? - Не. – Комачи замотала головой. - А? - Угу, - Комачи поджала губы. Вы что, человекообразные интерфейсы? Хватит обмениваться телепатической информацией. Надо их побрить. - Э, я тоже здесь, и всё понимаю. Комачи отвернулась, а Хирацука покраснела. Зал для прощания был достаточно просторный, но почему-то казался маленьким. Кто эти люди? Они вообще знали Юигахаму? А точно это я их не знаю, Юи-то со всеми общалась. Она была всеобщей любимицей. Моя Юи. Почему они расступаются? Кто эта красивая рыжеволосая женщина в строгом костюме? Зачем она так похожа на Юи. Она склоняет голову в поклоне. Зачем? Это мама Юи. Её телефон я переслал Харуно. Её видел однажды, придя к Юигахаме в гости в тот памятный вечер. - Простите. – Я падаю на колени и в поклоне задеваю пол головой. - Нет, Хикки, не надо, спасибо тебе. За что? Я её не спас. Я даже на минуту не сделал её счастливой. Я только тратил её бесценное время. Меня поднимают. Мама Юи склоняется ко мне и шепчет: - Спасибо, Юи была счастлива с тобой. Тогда я решаюсь. Хоть поздно, но это правда. Отчасти. Ложь во благо. - Я признался Юи, - шепчу я в ответ, - я хотел провести с ней всю жизнь. Мама судорожно вздыхает. - И, можно, я приду погулять с соболем? - Когда захочешь. - Спасибо. Спасибо вам за Юи. Мы прощаемся с Юигахамой. Хирацука выводит меня на улицу. - Пошли к Юкиносите. Пешком, тут близко. - Пошли. Мы шли втроём, рядом Хирацука, я и Комачи. За нами почему-то увязались ещё какие-то люди. Я обернулся, чтобы посмотреть на них. А это кажется мой класс. Миура с Эбиной, Тобе и Ямато с Оукой, Сагами. Сагами? Кавасаки? С братом и Кейкой. Ты дура, мучить ребёнка? Почему-то Заимакуза здесь. Какого хрена? А, вот Сайка. Зачем здесь Ироха? И вице-президент с казначеем? И ещё куча людей, которых я вообще не знаю. - Хикигая, - Хирацука мяла в руках не раскуренную сигарету, - всем сразу не пойдет, там всё сложно. - Могу представить. - Тебе нужно там быть. - Да. Но вам лучше остаться с классом. - Да. Позовёшь нас, когда будет можно. - Хорошо. - Но один не ходи. - Почему? - Просто, так чувствую. - Хаачка, не глусти! – ко мне подбежала сестричка Кавасаки. - Да, Кейка. Саачка не грустит. Просто мне нужно попрощаться с дорогими людьми. И потом, всё будет хорошо. - Кей, иди сюда, - Кавасаки присела и посмотрела на меня снизу-вверх, - Хикигая, позови нас. - Обязательно. Кей забралась на неё, Кавасаки встала и кивнула - Обязательно позови, - сказала она одними губами. - Пошли. - Хикитани! Это, прости, Хикигая! Я с тобой. Миура? Какого?.. Впрочем, понятно. Я оглянулся они шли втроём: Комачи, Миура и Ироха. Как здесь оказалась Ироха, я не понял. - Ты зачем с нами? - Я всегда рядом, даже, когда ты не видел. И потом… Тоже. Я топал спиной вперёд. Ничего не понял. Комачи взяла Ироху за руку. И вымученно улыбнулась. Миура пожевала губы, видимо, переживая что-то своё. И тоже взяла Ироху за руку. Я повернулся и так мы и пошли хАчиман и три мушкетёра. Во славу Констанции! Дворец поминальных служб, в котором проводилась церемония Юкиноситы, располагался на той же территории, что и скромный крематорий Юигахамы. Чтож, логично, учитывая, что они жили рядом. Не, нифига не логично. У крупных корпораций и кладбища свои. Наверно, совпало. Зато стоимость самой церемонии рядом и не валялась, тут явно больше среднестатистических четырёхсот тысяч йен. За чугунной оградой, в парке стояло десятка два машин, каждая из которых была дороже нашего дома. Раз в двадцать. Каждая. Какие-то скучные дядьки, большинство лысые и древние старухи чинно подходили к стройной женщине в чёрном кимоно и отдавали белые конверты. Рядом с ней стоял холёный мужчина в чёрной тройке. Мать и отец Юкиноситы. Надо собраться. Куча народа, все, явно, шишки и богачи. Ещё куча телохранителей пасутся под деревьями. Не бойтесь, это я вас боюсь, до дрожи. - Эй, Хикигая, - Миура окликнула меня, и указала взглядом на группу из четырех человек стоящую в стороне у ограды. Две женщины в траурных платьях, высокий юноша в чёрном же костюме и девушка в деловом, поодаль. - Понял, Юмико. Она коротко поклонилась. Хаяма совсем расклеился - он не скрываясь рыдал. Красивая светловолосая женщина с европейскими чертами тихо ему выговаривала. Мать Хаямы. Очень красивая. Аристократичная, с умными глазами. Она же известный врач. Отчаявшись добиться от сына внятного ответа, она отошла в сторону. Вторая, Харуно, что-то продолжала ему втолковывать. Подойдя к матери Хаято, я поклонился. - Простите. - За что, - она удивлённо вскинула бровь, чем привлекла внимание к тому, что искусный макияж скрывал темные круги под глазами. Точно, она в Юкино души не чаяла. Наверно плакала. И они самые близкие друзья семьи Юкиносита. Взяли на себя часть забот. Прекрасная женщина. Так держится. Из-за моего плеча высунулась Юмико. - Здравствуйте, - и низко поклонилась. Без капли подобострастия, просто выражая уважение. Э да ты её копия. Хаяма, без шансов. - Миура, - недовольно бросила Харуно. Попытки заставить Хаяму успокоиться провалились. Понимаю, ты недовольна, ещё и Миуру совсем не любишь. Жалко девочку. Пора вмешаться. - Можно? – я взглядом показал матери на сына, тот стоял в прострации у чугунной решётки. - Попробуй. Я толкнул Хаяму в грудь, и, припомнив инцидент на крыше с Сагами, зло улыбнулся. - Ты, чёртов нытик успокойся, - прижав его к решётке я смотрел прямо ему в глаза. - У… У… Умерла, - проныл он. - Знаю. И я там был. Я видел всё. Я мог их спасти. Это я виноват. Просто на миг раньше, или на миг позже, или поехать в другое место, или остаться прежним Хачиманом и никуда не ехать. Я попытался жить. Юи сказала, просто жить дальше. И я попытался. Ты, хватит кривляться! Думай о живых. Моя спина ныла от боли, растянутая рука горела. Но я со всей силы вжимал Хаяму в решётку. - Не могу, - просипел Хаяма. - Так иди и сдохни. Трус. Смотри на меня. Ты ей ничего не сказал. Ты мог, но прятался. Иди и заслужи прощения. Жизнью своей. Какая бы никчёмная она ни была. Юкино всё видит, я знаю. Она перед самой смертью сказала, что будет присматривать за мной оттуда. Я – здесь! Она тебя видит. Иди и сделай так чтоб живым было хорошо. Живым, тем, кто тебя любит. Хаяма кивнул. Не знаю, что он там понял, но он выпрямился и сказал. - Щас. Сейчас. Подождите. Я приведу себя в порядок. Он подошёл к матери. - Миура, иди, сейчас твоя очередь. - Спасибо… Хачиман. Она присоединилась к матери Хаямы. Вдвоём они приведут его в чувство. Они друг другу подходят. Мать и дочь. Ну я имею в виду в скором времени. Надеюсь. - Пойдем. Портос выбыл. Ничего прорвёмся. Один за всех – и все за одного! - Хикигая, - Харуно остановила меня. – Есть проблема. - Юкиноситы без проблем не могут, верно? - Эта проблема – ты. - Я – не проблема. Я любил Юкино. Она меня тоже. Мы признались друг другу. Дважды одна и та же полуправда за день. Два раза по половине, это одна правда. Или одна ложь? Ложь для успокоения. Во благо. - Это и есть проблема. – Покачала головой Харуно. – Сиромегури! Блин, как же быстро она вжилась в роль корпоративного раба. Я её не узнал. Неужели я так же сольюсь с гомогенной офисной средой. - Читай, - Харуно кивнула в сторону Мегури с папкой. Та протянула мне бумаги. Гербовая бумага, очень дорогая. «Я, Юкино Юкиносита…» дальше шла юридическая белиберда. Меня перекосило. Документ. Свидетельство о существовании. Меня не будет, а бумага останется в архиве. Продолжит хранить память о державшей её в руках Юкино. Заныло в левом боку. Наверное, треснувшее ребро. - Что это? - Читай, - Харуно угрожающе придвинулась. - Харуно, сестрёнка, в вас нет и сотой доли обаяния Юкино. Она была настоящая, хотя и глупая. Она любила меня, не притворялась, как вы. Скажите прямо, что нужно. Мне не до глупых бумаг сейчас. - Ясно… - Харуно растерянно переводила взгляд с меня на Сиромегури. - Это завещание, - подсказала та. - Да, - подтвердила Харуно, - Юкино завещала всё своё состояние тебе и Юигахаме в равных долях, с условием наследования вами друг у друга. - Не вижу проблем, я же подписал бумаги. - Касательно интересов корпорации, здесь личные капиталы, больше миллиарда йен. Мы готовы оставить часть этих денег в качестве отступных… - Хватит, Харуно, я так и знал, что вы превратите всё в цирк. – Я демонстративно отвернулся. - Сиромегури, будь добра, подготовь все бумаги, мне не нужны деньги семьи Юкиносита. – идея проучить Харуно внезапно пришла мне в голову. Всё сестрёнка, когда будет возможность ты будешь дёргаться от стыда. – Предоставьте мне всех Пан санов Юкино. Сделка состоится только при личной передаче игрушек мисс Харуно. – Я повернулся к Комачи, - займись этим сестра. - Хорошо. Хачиман, ты в порядке? - Ха. - Понятно. Мы с Ирохой двинулись к алтарю. Пройти незамеченными не удастся. Мать и отец Юкиносита стоят у входа. Чем дальше, тем сильнее я чувствовал необходимость поддержки. Комачи – Арамис – отстала. Ироха – Атос. Кто твоя леди Винтер. Не слишком ли ты печальна для шестнадцатилетней школьницы? Ироха ты же весёлая, забавная, общительная, энергичная. Ты мой хитрый кохай. Как ты здесь вообще оказалась? Я подошёл к Юкиносита старшим и поклонился. - Ты пришёл. – голос матери не предвещал ничего хорошего. - Не мог не прийти. - Здесь нет для тебя места. - Зато здесь есть место для Юкино. – я ткнул себя в грудь - Простите. Пройдя к алтарю, я положил мешочек с подношениями в кучу дорогих погремушек. Прости, Юкино. Прощай. Надеюсь ты передала Юи, что я люблю её. Пусть вам будет хорошо там вдвоём. Ждите меня. Ироха ждала меня у входа. В позе телохранителя. Ты правда, что ли готова спровадить любого, кто мне помешает? Мой благородный Атос. Спасибо тебе. Пойдём завоёвывать подвески королевы. У входа о чём-то шептались Юкиносита. В полном составе. Харуно схватилась за лицо в жесте отчаяния. Отец недовольно отвернулся. Мать мелкими шагами, как подобает даме в кимоно, направилась ко мне. Ироха встала у неё на пути. Мать попыталась взглядом прогнать её, но та стояла как скала. Кремень. Зачем ты так? - Ироха, всё нормально, - я тронул её за плечо, Ироха недоверчиво посмотрела, но отошла в сторону. - Тебе действительно нравилась моя дочь? Её голос звучал сухо. Перестаньте, прошу вас, мне и вида вашего хватает. - Я любил её. - Её? - Понимаю, о чём вы. - Итак? - Вы понимаете, что всё, что я могу сказать, просто слова. Вы всё равно, не поверите. Поэтому просто дайте бумаги на подпись. - Я не об этом. Вы были втроём. У меня ноги стали ватными. Мать Юкиносита может ударить в самое слабое место не задумываясь. - Юи – самая близкая моя подруга, для Юкино она была самым близким другом. И единственным. - И, что это значит, какими отношениями это должно было закончиться? - Не знаю, вы спрашиваете об этом неопытного мальчика, который только что видел своими глазами смерть своей возлюбленной. Вы не могли спросить об этом Юкино? - Она не хотела ничего об этом говорить. Ага, тебе тоже больно. - А вы пытались? Мы тоже много раз говорили друг другу гадости. Вели себя мерзко по отношению друг к другу. Игнорировали чувства и лгали. Но нашли нужные слова. Успели найти. Не важно, чем бы это закончилось, мы их сказали. - Я знаю. – Мать Юкиносита достала смартфон и развернула ко мне экраном. Я заново пережил всё. Семь фото последовательно сменяли друг друга в слайд шоу. Две секунды каждая. Тогда всё закончилось за две секунды. Сейчас я мог рассмотреть в подробностях. Две красивые девушки в обнимку стоят на балконе. Одна очень чувственная, другая с весёлым и отчаянным выражением на лице. Вот всё размыто, импрессионизм, но автофокус поймал лица, ещё не испуганные – удивленные. Вот брызги стекла и парящие в воздухе феи. Вот Юкино без капли сомнения смотрит на меня, Юи улыбается. Вот моя рука касается руки Юкино, она ещё уверена во мне. Вот перила и силуэты за ними. И в конце, крупным планом, два лица, отчаянное Юи и спокойное Юкино. Всё. Я даже не помню, что коснулся её руки. Юкиносита старшая убрала смартфон. - Дочь умерла сразу? - Нет. Юи её пыталась защитить и приняла удар на себя. Я замешкался и не успел. Юи уже была мертва. Она обнимала Юкино даже после падения. Ваша дочь успела сказать мне несколько слов… - Голос сорвался, я облизал губы и почувствовал солёный вкус. - Она сказала, что у неё внутреннее кровотечение, что Юи ждёт её и, что она будет со мной рядом всегда. Что им там будет хорошо вдвоём. - Замешкался? - Да, кажется забирал сумку. - Смотри. Она сунула мне смартфон снова. Запись выпуска новостей. «Неизвестный молодой человек спас из обрушившейся гостиницы шестилетнюю девочку, вот кадры с двух камер видеонаблюдения» Шла картинка: в тусклом пятне света собралась причитающая толпа. Женщина в юкате рвётся к зданию. Двое мужчин держат её. Из распахнутой двери выбегает человек с девочкой на руках, отдаёт её матери и убегает вбок. Стоп кадр рубашка на спине тёмная от крови. Камера под другим углом. Девочка на руках матери. Гостиница рушится. Человек в жёлтых штанах и голубой рубашке поло с женской сумкой на плече бежит в лес. - Что? - Хачиман, это ты, - говорит Ироха, - по этому выпуску новостей я тебя нашла. - Только поэтому я тебе верю, - мать Юкиносита опять прячет смартфон. - Человек в шоке, с трещинами на рёбрах и кровопотерей рефлекторно спасает девочку, а потом сообщает родственникам о трагедии, семь часов сторожит тела, дожидается спасателей и передаёт им документы и информацию. Затем исчезает и появляется в больнице в Чибе. Хикигая Хачиман, у тебя стереотип поведения – сделать всё правильно и спрятаться, избегая награды. - Простите. - За что ты извиняешься? - За то, что Юкино… - Глупости… Скажи моя дочь была счастлива? Нет это глупый вопрос, если ради двух человек она отказалась от всего… Она была счастлива с вами. Я и не ожидала. Странно. Что ты хочешь? - Простите. Это не важно. - Не важно? - Теперь не важно. Раньше я знал, что попросить, но теперь - не раньше. Разрешите друзьям присутствовать на церемонии. - Друзьям?! - У Юкино было много друзей, хотя она стеснялась себе в этом признаться. Она многим помогла, Многие её любили. - Много. Значит я ошибалась. Юкиносита грустно улыбнулась и склонила голову. - Спасибо, Хикигая Хачиман.