Маленькая жизнь

      Северус Снейп бесстрастно наблюдал за ужасным мальчишкой, который стоял в кабинете директора и моргал своими изумрудными глазами, не в силах говорить. Он не понимал, куда девать руки и что делать после того, как узнал пречудеснейшую новость от Альбуса. Какую, спросите вы? Северус, честно говоря, тоже не был в восторге от этой затеи, но возникать права не имел — деваться было некуда.

***

      Несколькими днями ранее:       ― Ты больше не можешь шпионить, Северус, ― голос Дамблдора эхом отдавался в тишине кабинета. Портреты на стенах недовольно морщились.       Северус закатил глаза.       ― Да ты что, Альбус, ― голос сочился ядом. ― Я же думал, что мне стоит сделать вид, будто ничего не произошло.       Не затянувшаяся рана на кисти правой руки не давала покоя. Северус смотрел на нее, не в силах осознать, что все произошло на самом деле. Где допустил ошибку? Почему получилось так, что Северус Снейп — шпион с многолетним опытом — оказался прижат к полу палочкой Темного Лорда? Дрожь пробрала, когда вспомнил три дня, проведенные один на один с Томом Реддлом. Один на один. В закрытом, холодном подвальном помещении. При всем умении держать себя в руках, это было выше его сил. Перед Альбусом Северус делал вид, что ему плевать.       ― Тебе чудом удалось избежать смерти, Северус.       Елейный голос директора раздражал до озноба. Сладкий и приторный, он доставал до мозга костей. Дамблдор не жалел его, нет. Просто говорил настолько очевидные вещи, что, казалось, еще немного — и Северус, не сдержав порыва эмоций, начнет кричать.       Да и вообще, после тех дней Северус перестал контролировать себя, срываясь на всех вокруг. Проклятый мальчишка Поттер словно специально весь день крутился под ногами, а зазнайка Грейнджер не давала никому вставить слова, чтобы нарваться на профессора. Слизеринские первогодки, будто сговорившись, задавали бессмысленные вопросы, а тут еще Дамблдор завел свою песню.       Северус понимал, что обсудить произошедшее с директором нужно ― решить, что делать дальше ― но разговор оказался сложным.       ― Что дальше? ― Северус едва подавил раздраженный вздох и, стиснув зубы, задал вопрос как можно более вежливо.       На мгновение Дамблдор отвел взгляд, но затем его глаза вновь заискрились, а на губах появилась грустная улыбка — что она значила, Северус сказать не мог. Да и не сможет, наверное, никогда. Альбус — единственный человек, который всегда был, есть и, наверное, до конца жизни останется для него загадкой.       ― Ты поедешь вместе с Гарри в дом к его родственникам через два дня.       Северус сузил глаза. Постаравшись не выдать своих эмоций, резко спросил:       ― На все лето?       ― На все лето, Северус.

***

      ― Целое лето со Снейпом?! ― Гарри сам не понял, что повысил голос на директора.       Дамблдор улыбнулся, жестом показав стоящему сзади Северусу, чтобы не вмешивался.       ― С профессором Снейпом, Гарри.       Гарри едва в обморок не грохнулся. Что?! Дамблдор, вероятно, шутит. Лето со Снейпом? В доме Дурслей? Неужели это может быть правдой?       ― Разве не Вы мне говорили, что дом дяди — это самое надежное место для меня, что он защищен? Не Вы мне говорили, что со мной там ничего не может случиться?! Не Вы, а, профессор Дамблдор?!       Гарри не контролировал эмоций. Он понимал, что отвратительно себя ведет, но не мог держать себя в руках. Нереальность происходящего ударила в голову. Казалось, что это шутка.       На первом курсе одного взгляда на Снейпа хватило, чтобы его возненавидеть. И что бы там не думал Дамблдор, отношение к этому человеку у него не поменялось. Разве что в худшую сторону.       Гарри заскрипел зубами. Подойдя вплотную к столу Дамблдора, он силой надавил на него, пытаясь контролировать стихийную магию.       ― Я, мальчик мой, ― начал Дамблдор, ― но…       ― Тогда почему он едет со мной?! ― Гарри закричал.       Когда Дамблдор открыл рот, чтобы ответить и встал для того, чтобы прекратить истерику, внезапно прозвучал ледяной голос Северуса Снейпа:       ― Я поеду с Вами, мистер Поттер, хотите Вы этого или нет.       Мурашки от его тона пробежали по спине. Гарри резко развернулся и посмотрел ненавидящим взглядом в сторону Северуса, после чего вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.       Северусу ничего не нужно было говорить, чтобы Дамблдор понял, что он в очередной раз провел линию между Гарри и Джеймсом.       Дамблдор усмехнулся. Скоро Северус поймет, что Гарри Поттер совсем не такой, каким был его отец в свои неполные пятнадцать. Совсем скоро.

***

      В купе поезда Гарри сидел, молча смотря на меняющийся пейзаж за окном. Если честно, мальчик был рад, что Рон и Гермиона ушли по вызову старших курсов, и сейчас у него было время для того, чтобы просто подумать.       Когда Поттер рассказал друзьям новость про Снейпа, они дружно разразились возгласами и предложили несколько глупых вариантов, как этого избежать. Вернее, Рон предложил. Гермиона опровергла.       Честно говоря, Гарри даже не пытался обращать внимание на разговор. Как бы он ни любил друзей, сейчас не хотел с ними разговаривать. Подавленный с самого начала каникул, Гарри не хотел слушать как тупые предложения о том, чтобы сбежать из дома от Рона, так и нравоучения о том, чтобы не ссориться со Снейпом от Гермионы. Спор до боли осточертел, поэтому он был рад, когда запыхавшийся Невилл прибежал и сказал, что Уизли и Грейнджер вызывают в купе старост. Зачем? Плевать.       Гарри не переживал по поводу ссор со Снейпом. Он понимал: ругаться времени не будет из-за дяди и тети. Но факт, что Северус Снейп, ужасный преподаватель, ненавистный зельевар и, самое отвратительное, декан Слизерина увидит то, как он живет. Никто не знает об этом. Никто. Никогда и никому ― даже Рону и Гермионе ― Гарри не рассказывал о том, как ему на самом деле приходится на Тисовой улице. В какой-то степени говорить об этом было стыдно, а уж Северус Снейп узнать об этом должен был в последнюю очередь ― если вообще должен.       Гарри раздраженно выдохнул. Лето со Снейпом. Неужели это тогда была не шутка, и сейчас профессор едет вместе с ним в этом поезде, только в другом купе? Гарри фыркнул. О, конечно же, нет. Он же самый великий зельевар, наверняка сварил какое-то летучее зелье. (Естественно, Гарри понимал, что профессор просто аппарирует на платформу, но сейчас как никогда хотелось поиздеваться над ним — пусть даже мысленно)       Гарри искренне ненавидел этого человека. Северус Снейп ― единственный взрослый, которого он с удовольствием отравил бы чем-то (не считая Волдеморта). В своих чувствах Гарри только убедился, когда на платформе к нему подошел Снейп. Скривившись в отвращении, схватил его за шиворот и развернул к барьеру. Возможности попрощаться с друзьями не было. Вероятно, маскировочные чары действовали, потому что на развернувшуюся картину никто внимания не обратил, но Гарри видел Снейпа так же, как всегда. Тот же крючковатый нос, то же бледное лицо и те же грязные волосы ― ничего не изменилось с момента последней встречи.       ― Не трогайте меня своими руками, ― рявкнул Гарри и, брезгливо поморщившись, отпрыгнул от Снейпа на максимальное расстояние. Будь его воля, с радостью наподдал бы с ноги, но, увы, это было невозможно.       Снейпа такое обращение совершенно не задело. Скривив свои губы, он буквально прошипел, наклонившись ниже:       ― Если Вы, мистер Поттер, Спаситель всего Магического Мира, это все равно не дает Вам право разговаривать со мной в таком тоне ― я все еще Ваш учитель. Надеюсь, хотя бы это указание Ваш мелкий мозг способен воспринять верно. Наверняка Ваши родственники ждут-не дождутся своего Золотого мальчика, так что не тратьте время на глупые прощания с дружками.       Гарри сузил глаза и с ненавистью уставился на Снейпа. Отвращение возросло еще сильнее с невероятной скоростью.       ― Позвольте, сэр, ― Поттер специально выделил это слово, ― я сам разберусь, что мне нужно делать, а что нет.       Сказано было очень смело, но, подумав о том, что дядя Вернон действительно уже ждет, решил, что не хочет нарываться с первого дня, двинулся в указанном направлении. Все-таки Гарри твердо осознал, что, несмотря ни на что, даст понять Снейпу, что у него все хорошо. Как бы там ни сложилось, он ни о чем не догадается.