zen and strawberry shake.

Клубничный коктейль, радующий сладковатым послевкусием всё лето, сменяется горячим американо, оставляющим после себя терпкую горечь на языке. Марк недовольно морщится и чашку отодвигает от себя — ему американо совершенно не нравится, но других способов хоть на миг заглушить противно жгучую изнутри ревность он не находит. Она болезнью расходится по венам и гниющим осадком оседает на сердце. Иммунитет падает. Ли поддается хандре октября, скверным настроением отпугивая друзей и знакомых. — Ты драматизируешь, — на Юту осень не действует, потому он находит время навестить младшего и вернуть к реальности. Марк медленно отворачивается от окна кофейни, выходящего на автомастерскую, смеряет Накамото долгим внимательным взглядом и от ответа воздерживается, потому что тому не понять всей трагичности ситуации, выходящей из-под контроля и заставляющей задуматься о последних трёх месяцах с особой серьезностью. Там, за окном, через дорогу в автомастерской, Джэхён с головой окунается в свободу действий, разбирая очередной мотоцикл и мило беседуя с владелицей железного коня. И Марк уже наизусть знает сценарий, по которому в благодарность за спасение транспортного средства, девушка на ухо Чону что-то прошепчет, вызывая легкую улыбку, и ненавязчиво в заднем кармане голубых джинс бумажку с номером оставит. О финальной развязке Ли старается не думать, иначе не избежать двойной порции гадкого настроения и максимально ярких картинок богатого воображения. — Признайся уже наконец и закончи эту садомазохистскую пытку, — Юта примеряет на себя роль голоса разума, громким стуком бокала об стеклянный стол привлекая к себе внимание. — Иначе вся твоя ревность совершенно необоснованна. Признаться, думает Марк. Конечно, идея просто замечательная. Лучше не бывает. Он, студент-первокурсник, прогуливающий занятия из-за своей первой любви, ничем особо не выдающийся и совершенно обычный, пойдет признаваться Чон Джэхёну, у которого страсть к бешеной скорости и ночным дорогам с рождения огнём горит, в любви. В лучшем случае, Джэхён просто посмеется над «неудачной шуткой», в худшем Марк будет занесен в черный список пожизненно. — Ты прибедняешься, — словно читая мысли, Юта обрывает их поток и, не видя больше смысла разговаривать с пустотой, оставляет на столе деньги за кофе и с тяжелым вздохом прощается. Марк дожидается окончания немого кино за стеклом и тоже кафе покидает, чтобы поскорее забыть об увиденном и перестать постоянно думать о своих нулевых шансах. Ещё и погода портится как назло, заставляя поежиться от холодного ветра, пробирающегося под свободную толстовку. Минхёну бы обратно вернуться в солнечный август, чтобы знакомства с Джэхёном избежать и никогда не знать подобных чувств. — Только не говори, что это твой собственный чертеж рамы, — раздается где-то за спиной, когда Марк заканчивает конкурсную работу в компании с излюбленным клубничным коктейлем. — Меня, кстати, Джэхён зовут. Я здесь через дорогу в мастерской работаю. Приятно познакомиться. Для Ли тот день, когда Джэхён разрешает поучаствовать в процессе починки мотобайка, остается самым лучшим воспоминанием. Они в гараж приходят в выходной день, потому кроме них нет никого больше и Чон близко совсем. Объясняет важность некоторых деталей и цитирует Роберта Пёрсига, его философию преобразовывая в собственную жизненную установку. Дзен и искусство ухода за мотоциклом, черт его дери. Марк вновь пьёт кофе и трёт покрасневшие глаза, заканчивая очередной чёртеж, который сдавать уже завтра, и то, что у него проблемы с влюбленностью, от зачёта никак не спасёт. Просыпаясь с десятым по счёту будильником и безбожно опаздывая, Минхён хватает черный тубус для ватмана и совершенно забывает про зонт, игнорируя серые тучи за окном. Зачёт закрывается успешно, и у Марка даже поднимается настроение, пока в магазине он не обнаруживает то, что денег для пополнения транспортной карты у него нет, и до дома придется идти пешком. Минхён надеется успеть до дождя, но удача обходит его стороной, и ливень со всей силой обрушивается на город. Ли прячется под навесом остановки, но от мокрой одежды и воды в кроссовках спастись не удается. Марк опускается на скамейку, рядом бросая тубус и устало прикрывая глаза. Ему бы обратно в август, где дождь приносит лишь положительные эмоции и освежает своей нежной прохладой, а не колется острым холодом. За своими мыслями и шумом дождя Минхён не сразу замечает чужого присутствия, и глаза открывает аккурат в тот момент, когда Джэхён наклоняется к нему. Возле остановки остается черный автомобиль с включенным аварийным сигналом. В пространстве повисают молчаливая пауза и с трудом скрываемая неловкость. Чон выпрямляется и хмурится, отражая в себе настроение неба. На фоне раздается сообщение о скором прибытии автобуса и слышится звук разлетающейся из-под колес воды. На старшем, вместо привычных кожаных курток и выцветших потертых джинс, тёмно-синие брюки классического покроя и белый свитер крупной вязки. Замершему Марку в его мягкости хочется раствориться, оказавшись в теплых объятиях, но он себя одергивает резко, чтобы на Джэхёна смотреть с ничем не выражающим спокойствием. — Снова увлёкся, — недовольство сквозит в голосе Чона, и он скрещивает руки на груди, но после сменяет гнев на милость и уже с улыбкой добавляет. — Пойдём. Я тебя подвезу до дома. Марку стыдно жутко в мокрой одежде садиться в чужую машину и отнимать драгоценное время, но выбора у него нет особо, да и возможность побыть с Джэхёном без присутствия посторонних выпадает раз в целую вечность. Ли неловко мнется, но после всё же садится в машину, несчастный тубус ставит в ноги и пытается пристегнуть ремень безопасности, но из-за дрожащих рук не выходит ничего, и Марк вздыхает тяжело-тяжело, вкладывая в это всю свою усталость. Джэхён решение проблемы берёт в свои руки, тянется к Минхёну и пристегивает ремень, делая вид, что не замечает стремительно сменяющихся оттенков смущения на лице Ли. Заводит мотор, и машина трогается с места, освобождая место подъезжающему автобусу. Господи, какая банальщина, думает Марк, но с бешено бьющимся сердцем и горящими щеками ничего поделать не может, потому отворачивается к окну, чтобы отвлечься на город, переливающийся желто-серой палитрой цветов. И даже музыка, льющаяся из колонок, не в силах перебить гул в ушах от волнения. — Вот мы и на месте, — довольно заявляет Джэхён, останавливаясь напротив подъезда дома Ли. Дождь прекращается, по радио заканчивается очередная композиция, и тело наконец перестает дрожать. Марк неуверенно предлагает зайти и поужинать, надеясь одновременно и на согласие, и на отказ, сжимая в руках край мокрой толстовки. Чон выдыхает с досадой и говорит о том, что у него ещё остаются незаконченные дела, а так он с радостью бы, но в этот раз точно не получится. Минхён, испытывающий смешанные чувства, сам себя вслух убеждает, что всё в порядке, благодарит за заботу и, отстегивая ремень, выходит из машины и умудряется даже не наступить в огромную грязную лужу. Не оборачиваясь подходит к крыльцу своего подъезда и слышит, как кто-то хлопает дверью автомобиля. Такси или соседи, предполагает он и в промокшем рюкзаке пытается отыскать ключи от домофонной двери. И оборачивается только тогда, когда звук приближающихся шагов уже невозможно игнорировать. Джэхён подходит вплотную, отчего Марк, по инерции, отступает на несколько шагов назад и в следующий миг оказывается прижатым к кирпичной стене. — Юта мне всё рассказал, — бьет по ушам, и внутри всё обрывает, заставляя сердце ухнуть вниз. Вызывает непреодолимое отчаяние и неутолимую жажду убивать. Вот и всё. Конец, считает Минхён и вжимается в стену, не решаясь поднять голову. Мысленно готовится к удару или выслушать в свой адрес пару нелестных комментариев и бранные слова, но ничего из этого не происходит. Только расстояние всё сокращается, и губы обжигает дыханием Джэхёна — один вдох на двоих и полнейшее затишье в мыслях. Джэхён целует не настойчиво, нежно сминая податливые губы и словно пробуя на вкус. Одной рукой забирается под влажную толстовку и теплом касается поясницы, создавая для сердцебиения Марка убийственный контраст. Напоследок зубами нижнюю губу оттягивает, своими действиями из легких выбивая оставшийся воздух, потому что найти всему разумное объяснение никак не выходит. — Сходим как-нибудь на свидание? — шепотом спрашивает Джэхён и в душу Минхёну смотрит, пальцами пробегаясь по позвонкам. И из «плена» выпускает только после получения утвердительного кивка в ответ. Мы пойдем на свидание, миллионный раз прокручивает у себя в голове Марк, уже будучи дома и отогреваясь под горячим душем. Поясницу жжет от фантомных ощущений, остающихся после ненавязчивых прикосновений, и губы горят от столь неожиданного поцелуя. Минхён в задумчивости к ним прикладывает пальцы, а после с жалобным стоном головой к стенке душевой кабинки прислоняется. Он Юту точно убьет. И ни Джэхён, ни дзен примирения ему не помогут. Чон ближе к концу октября, когда Марк успевает переболеть простудой и почувствовать себя всем миром забытым, звонит вечером и приглашает на выходных прокатиться на мотоцикле, своим неожиданным предложением сон отбирая. Минхён, конечно же, соглашается. У него страсти к скорости поменьше и мотоцикл вызывает больше интереса, будучи разложенным в чертежах, но стоит представить поездку по вечернему городу вместе с Джэхёном, как всё внутри сжимается в предвкушении. Старший ждёт у подъезда. Встаёт с мотоцикла и ставит тот на подножку, чтобы помочь Марку застегнуть шлем. А после говорит держаться крепче и срывается с места, открывая для Минхёна новые грани быстрой езды и городской жизни. Огни вывесок, свет от фар и сигналы светофоров — всё смешивается в сплошную радужную полоску, проносящуюся перед глазами. Обычно неприятный осенний ветер заставляет чувствовать себя живым, и опьяняющая сила молодости туманит разум, заглушая мысли о ежедневной скучной рутине. Кровь разгоняется по венам, подгоняемая адреналином, и Марк ощущает себя по-настоящему счастливым, притворяя фантазии в реальность. Они останавливаются возле круглосуточного магазина и пьют горячий растворимый кофе прямо там. Минхён практически избавляется от своей нервной зажатости из-за страха быть отвергнутым и позволяет себя затянуть в долгий разговор, насыщенный эмоциями и впечатлениями. Джэхён греет его руки в своих; затем они вновь отправляются в путь, проезжая ещё несколько кварталов по оживленным улицам, после разворачиваясь в сторону дома младшего. — В этот раз я был бы не против зайти, — снимая шлем и пытаясь привести в порядок растрепавшиеся волосы, с улыбкой проговаривает Чон и Минхёну подмигивает, заставляя вновь засмущаться. Марк неловко переминается с ноги на ногу и приглашает на чай, мысленно радуясь тому, что новая неделя зачетов ещё не скоро, и у него по небольшой квартире не валяются чертежи вперемешку с одеждой и книжками, а царит идеальный порядок. И в шкафу у него, помимо зелёного чая, ещё и бергамот и каркаде, добытые с большим трудом, но никому до этого нет дела, потому что стоит закрыться входной двери и скинуть обувь, и Минхён угождает прямо в крепкие объятия. В Джэхёне удивительно смешиваются и сочетаются жажда скорости, страсть и мягкость, и Марку голову кружит от коктейля чувств. И он, забывая о ревности и выдуманных обидах, отдает всего себя без остатка, отвечая на очередной поцелуй, заставляющий гореть со старшим одним пламенем. — Не знаю, откуда берется это чувство, но я так сильно в тебя влюблен, — и Минхён наконец сам решается признаться в своих чувствах, своё сердце доверяя Джэхёну. И ему бы теперь остаться в октябре, где Чон в ответ на эти слова тепло улыбается, а после утыкается носом в шею и прижимается к ней губами, играя роль того самого ветра на скорости, делающим жизнь в несколько раз ярче. И, вместо книг с чертежами, на полу перемешиваются кожаная куртка с безразмерной толстовкой, цветастой футболкой и белым свитером крупной вязки. Джэхён пальцами очерчивает выступающие ребра, оставляя ожоги, и меткой под ключицей возвращает осени краски. Торжество гармонии, думает Марк, сжимая коленями чужие бока и, вплетая пальцы в суховатые из-за частых перекрашиваний волосы, сам тянется за поцелуем и растворяется в октябрьской ночи без остатка. А на утро Джэхён находит чистый ватман и приводит в порядок карандаши, чтобы Минхён и его научил чертить тоже. Марк улыбается счастливо и с охотой берет в руки наточенный карандаш, в углу ватман подписывая на ум первой пришедшей фразой. Дзен или искусство создания чертежа. И, когда Джэхён начинает смеяться, решает, что это не такая уж и плохая идея — в своих чувствах признаться тому, у кого страсть к скорости никогда не утихнет и любовь к мотоциклам, которые Марк сможет в последующем проектировать, никогда не угаснет.