Лекарство от одиночества

      — Я хочу повесить ангелочка! — верещал Бэкхен, прыгая у огромной пушистой ели. Приближалось Рождество, и парни начали готовиться по полной программе.       — Вешай, — Пак спокойно обнял любимого за талию и поднял над полом. — Сюда?       — Да, — улыбнулся Бэк, вешая игрушку. Парень обернулся к Чанелю с довольной моськой. — Теперь на ручки хочу.       Чанель ловко перехватил возлюбленного под коленями, и пару секунд спустя тот оказался лежащим на сильных руках.       — Так? — довольная улыбка подернула губы.       — Да, — Бэк уложил голову на его плечо и осмотрел ёлку. — Надо много-много огонечков.       — Пошли, купим? — с хитрой улыбкой спросил Чанель. — Время еще есть.       — Так в коробке ведь полно, — удивился Бэк. — Или не работают?       — Я хочу другие, — Чанель показал ему язык. — А еще хочу огоньки за шторы. Так что одевайся и пошли.       — Неси, — сказал Бэк, хлопая глазенками.       Пак закатил глаза и двинулся в сторону спальни, держа на руках любимого. Хотя, на самом деле, он готов был потакать любому капризу Бэкхена и носить его на руках хоть целыми сутками.       — Приехали, — он мягко бросил парня на постель.       Того слегка подбросило мягким матрасом, прежде чем парень скатился на пол и подошел к шкафу.       — Там очень холодно?       — Не очень, — ответил Пак, — но всё равно одевайся тепло. Шапка обязательна, — обернулся он строго.       Бэк что-то пробурчал себе под нос, напяливая джинсы. Шапка ему обязательна, тоже мне.       — Бэкхен, — Чанель сложил руки на груди, стоя в прихожей и глядя на любимого.       — Да надеваю я! — парень нахлобучил шапку с помпоном и воззрился на мужчину. — Доволен?       — Очень, — Пак чмокнул его в нос и, взяв за руку, вывел из квартиры.       Вскоре они оказались в небольшом магазинчике, где практически всё сейчас говорило о предстоящем празднике: украшения, подарки, одежда — выбирай, не хочу.       И сразу же вместо Бэкхена вылезла капризница-Бэкхи.       — Хочу это, — то и дело тыкал пальцем парень. — И это. И вон то.       — Всё? — задумчиво поинтересовался Чанель, когда их корзина уже была переполнена разного рода праздничной атрибутикой.       — Хочу большого плюшевого Рудольфа, — попросил парень.       — Рудольфа? — не понял Пак. — Какого еще Рудольфа? Их разве не достаточно? — он кивнул в корзину, указывая на огромное количество игрушек, в том числе и мягких.       — Это олень Санты, — Бен слегка щёлкнул его по лбу. — Но ладно. Пойдем на кассу.       Оплатив все покупки, которые поместились лишь в три пакета, парни отправились домой. По пути их застал снегопад. Снежинки огромными хлопьями падали с неба, оседая на одежде.       — Снежок! — Бэкхен начал бегать с высунутым языком и ловить холодные кристаллы.       Чанель рассмеялся, увидев действия любимого.       — Приятного аппетита, — в спину Бэка прилетел мягкий снежный комок.       Бэк тоже скатал комочек и кинул в любимого.       — Вот тебе!       — Эй! — Чанель фыркнул — снег, отскочив от плеча, попал в лицо. — Сейчас в сугроб закатаю!       — Только попробуй! — Бэк набрал много снега и стал кидаться в Чана.       — Ну всё, — Чанель поставил пакеты. Подойдя к Бэкхену, он сгреб его в охапку и, одним движением уложив в ближайший сугроб, начал закапывать.       Бэкхен заливисто смеялся, катаясь по снегу и пытаясь отбиться.       — Чань, я попу застужу!       — Я тебе её отогрею, — дернул бровью Чанель, и широкая ладонь тут же сжала ягодицу любимого.       — А если простужусь? — спросил Бэк.       — Ладно, — сдался Пак. Действительно, аргумент. — Поднимайся, мы и так задержались тут, — хохотнул он, протягивая руку Бэкхену.       — Надо будет дома какао с зефирками попить, — парень встал и отряхнулся.       — Зефирки еще надо купить, — рассмеялся Чан. — Кто-то вчера их доел… Не знаешь, кто?       — Яяя, — протянул Бэк, чмокнув его в губы. — Ладно, можно без зефирок.       — Да пошли уже купим, чтобы лишний раз не вылезать из теплой квартирки, — усмехнулся Чан. — Еще успеваем. А то завтра обещают холодину. Ты ведь не пойдешь в холод на улицу, а зефирок потребуешь.       — Ладно. Но это ты предложил, — Бэк взял его под руку.       В итоге, домой парочка вернулась уже с четырьмя пакетами, потому что «как же не купить к зефиркам шоколадку, а к ней конфеты, а к ним еще какао, чтобы потом не ходить лишний раз… Ну и еще пачку зефирок. На всякий случай».       Чанель устало опустил пакеты на пол прихожей.       — С тебя какао и какой-нибудь десерт, — фыркнул он с улыбкой.       — Кекс-какашка подойдет? — улыбнулся парень, начиная виснуть на Чане.       Чанель упер руки в боки.       — Я ему тут целый пакет вкуснятины купил, а он мне какашки предлагает? — он демонстративно отвернулся.       Бэк обнял его лицо ладонями и стал осыпать щеки нежными поцелуями.       — Ну ты ведь любишь этот кекс.       Пак еще немного поломался, но потом оттаял.       — Ладно, иди, делай, — разве можно устоять перед такой лаской? — А я пока разберу остальные пакеты… — он задумчиво взглянул на покупки. Купили, называется, огоньки.       — Хорошо, — Бэкхен утащил пакет с едой на кухню и принялся месить кексы в чашках.       Чанель же принялся за поиск тех самых «огоньков», которые так желал увидеть возлюбленный.       И в тот самый момент, когда Бэк вошел в комнату, елка засветилась множеством теплых огоньков, а вокруг погас свет.       Бэкхен от восхищения чуть не выронил поднос со вкусностями. Чанель устроил настоящую рождественскую сказку. И от кекса так здорово пахло корицей.       — Таких огоньков ты хотел? — улыбнулся Чанель, забирая из рук любимого поздний ужин и отставляя его на стол.       — Да, — улыбнулся Бэкхен, оглядываясь. — Чань, это волшебно.       — Всё для тебя, — чмокнул тот Бена. — Пойдем пить какао, — и так и не включая свет, он плюхнулся на диван. Зачем портить ощущение сказки?       Бэкхен нырнул под бок любимому и взял в руки чашку.       — Так здорово. Ты, я и ощущение праздника.       — Через неделю будет совсем волшебно, — Чанель приобнял Бэка и принялся за вкусный десерт. — Ммм, вкуснятина.

***

      Но через неделю никакой сказки не случилось. За два дня до Рождества Бэкхен дежурил в ночь. И в три часа утра позвонил Чанелю.       — Бэкки? — сонно пробормотал в трубку Пак. — Что-то случилось? Вас отпустили пораньше?       — Чанель, — всхлипнул в трубку Бен. — Прости, пожалуйста, но… Ты можешь забрать меня?       Сон, как рукой сняло. Чан сел на постели.       — Бэк, что случилось? Конечно, я приеду. Ты в порядке?       — Нет, не в порядке, — всхлипнул парень. — Приезжай скорее.       — Я сейчас, Бэк. Десять минут.       Бросив трубку, Чанель почти подскочил с кровати. Быстро натянув на себя джинсы, свитер и куртку, он схватил ключи от машины и почти вылетел из подъезда.       — Бэк! — вскоре он влетел в кабинет врача.       Как только мужчина вошёл, Бэкхен бросился в его объятия.       — Чань… Мне так плохо.       — Что? Что случилось, Бэкки? — Чанель крепко обнял его и поцеловал в лоб. — Ты заболел?       — У меня пациент умер, — Бэкхен пустился в истерику.       Чанель замер, по телу пробежались неприятные мурашки.       — Бэк, — едва слышно произнес он, а затем еще крепче обнял любимого, уткнувшись в его волосы. Сказать, что всё хорошо? Неправда. Сказать, что так должно было произойти? Глупости. — Я рядом… Я с тобой, Бэкки. Не плачь, прошу.       Бэк не ответил, заливаясь слезами. Парень, сбросившийся с крыши. Привезли на скорой полуживым. И как Бэкхен ни старался, не смог его спасти.       — Бэк, — Чанель скрыл его в полах собственной куртки, — солнышко моё. Ты ведь знал, что такое может произойти, — слова давались больно. — Ты не виноват ни в чем, — нежный поцелуй коснулся щеки.       — Я не смог его спасти, — всхлипнул Бэк. — Не смог подарить кому-то из его родных подарок в виде живого близкого.       Вся горечь трагедии дошла и до Чанеля. Что может быть хуже, чем потеря кого-то близкого и родного за два дня до волшебного праздника Рождества? Для кого-то это был сын, для кого-то внук, а для кого-то, может, и любимый. И ведь могут обвинить во всем врача. К собственным глазам подступили слезы. Он сглотнул.       — Поехали домой, Бэкки. Тебе нужно отдохнуть.       Бэкхен отстранился и снял белый халат. Кажется, парень уже ничего не чувствовал. Хотелось хоть как-то забыться.       — Поехали.       Пак провел возлюбленного к машине. Тот был словно в анабиозе. Усадив его на пассажирское сиденье, Чан сам пристегнул его и отвез домой.       Дома, усадив Бэкхена в постель, он замотал его в плед и, быстро сделав любимое какао, уселся рядом. Крепкие объятия накрыли хрупкие плечи, на которые свалился такой груз.       — Попей немного, — Чанель поднес кружку с трубочкой к губам Бэка.       — Не хочу, — покачал головой парень, глядя в одну точку. В душе была щемящая пустота, от которой хотелось волком выть.       Пак отставил какао на тумбочку.       — Бэкки, — он крепко обнял любимого, — не теряйся, прошу, — лишь бы только он не впал в депрессию. Хотя, его можно понять. — Я рядом, — нежный поцелуй коснулся виска. — Ты ведь знал, что рано или поздно это произойдет… Постарайся принять это…       — Это случилось так рано, — всхлипнул Бэк, цепляясь за Пака. — Ни у кого из моих коллег такое не случалось в интернатуре. Я бездарь. Мне нельзя лечить людей.       — Не говори ерунды, — возразил Чанель. — Посмотри на меня, — он обнял ладонями лицо возлюбленного. — Бэк, твоей вины в этом нет. Это случилось бы у любого врача, к которому поступил бы тот пациент. Слышишь меня? — нежный поцелуй в губы. — Ты не должен сдаваться. Ради всех тех, кому смог помочь. Я ведь живой благодаря тебе…       — Ты вылечился бы намного раньше, если бы не моя безалаберность, — не хотел униматься Бэк, перебирая все косяки за свою практику. — Отпустил пациента, потому что ему надо работать. Так людей не лечат.       — Так! Бен Бэкхен! На меня посмотри! — повысил голос Чанель.       Бэкхен вздрогнул и поднял на него заплаканные глаза.       — Я не встречал ни одного врача, который бы так рьяно боролся за жизнь своих пациентов. Переживал за всех и каждого и радовался их выздоровлению так, словно это кто-то близкий или родной, — он заглянул в глаза Бэка. — Истинный, настоящий врач именно такой. Такой, как ты, Бэкхен. Люди живут столько, сколько им отведено… Значит, пришло его время… И его бы не спас никто, пойми, — губы коснулись нежной кожи лица. — Твоей вины здесь нет. Ты ведь сделал всё, что мог? Верно? А значит, медицина была бессильна.       Бэкхен всхлипнул от слов мужчины. Да, переживает за всех, как за родных. И жалеет всех, как родных. Но что сказать родственникам, которые считают виноватым именно его?       — Я не знаю, Чань. Наверное, ты прав, но… Больше никто так не считает. Ты и пара моих коллег-врачей.       — Бэк, — Чанель погладил его большим пальцем по щеке, — мой Бэкки. Ты должен быть сильным, чтобы стать врачом. Должен быть готов к таким вещам и к тому, что кто-то будет считать тебя виноватым… Главное, всегда делай всё возможное для спасения, — снова нежный поцелуй в губы. — Такова обратная сторона медали… Ты всё сможешь, я верю в тебя.       Бэк решил все же прислушаться к словам Чанеля. Хотя бы для того, чтобы его не расстраивать. Да и Чан ведь говорил правильные вещи. Тут не поспоришь.       — Хорошо. Я буду стараться.       — Вот и хорошо, — Чан стиснул его в крепких объятиях и вновь взял кружку с какао: — А теперь выпей и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть, сладкий.       Бэкхен осилил только полчашки. И почти сразу заснул в руках Пака.       Чанель глубоко вздохнул и невесомо чмокнул любимого в макушку. И надо же было такому случиться именно перед праздником. Причем самым сказочным. Но чувства Бэка можно было понять: когда жизнь человека находится в твоих руках, то её потерю невольно можно принять на свой счет, даже если ничего и сделать было невозможно.       Отставив кружку, Пак обнял возлюбленного и вскоре тоже уснул.