Родные

По долгу службы Багире приходилось бывать в разных уголках мира. Она видела полярную ночь, но жить в ней прежде не доводилось. В Мурманске вместо короткого дня — пара часов светлых сумерек, которые редко удавалось застать. Встаёшь — ночь, едешь на службу — ночь, возвращаешься домой — ночь… Однообразие оказалось выматывающим. Даже снег, по которому за тёплые зимы Кошкина успела соскучиться, больше не радовал. Рита брела по коридору работавшего допоздна торгового центра. Руку оттягивал пакет с продуктами. Задумавшись, Кошкина чудом не налетела на ёлку, выставленную в проходе. Рита подняла взгляд. Ёлка была не одна. Вдоль витрины выстроились в ряд искусственные ели: обычные и светодиодные, с шишками и без, тёмно-зелёные и белые, будто укутанные снегом. Некоторые были украшены гирляндами, мишурой или бантами. Под елями стояли фигурки Деда Мороза и Снегурочки, снеговика, оленя, лисички и даже нерпы. Кошкина устало улыбнулась, поудобнее взяла пакет и зашла в магазин. Через четверть часа Рита укладывала в машину маленькую полуметровую литую ёлочку, коробку небольших стеклянных игрушек и две коробки с гирляндами. Дома Кошкина первым-делом повесила на карниз четырёхцветную гирлянду-штору, включила её вместо света, села в кресло и задремала. * * * Батя сидел за столом и пустым взглядом смотрел на разложенные бумаги. Экран лежавшего под рукой телефона погас. Впервые за долгое время Иван смог дозвониться до Лены, но разговор вышел непростым и забрал последние силы. Батя вздохнул и потянулся к очередной папке. В такие моменты Булатов даже немного скучал по Пригову, который как начальник был ответственен за большую часть документооборота питерского КТЦ. Строчки расплывались перед глазами. Иван потёр глаза и допил кофе, остававшийся на дне чашки, но смысл текста упорно ускользал. Булатов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Бать, поехали домой. Иван встрепенулся. От резкого движения заныло не зажившее до конца ранение. На краю столешницы сидела Багира и с беспокойством смотрела на Булатова. — Надо доделать квартальный отчёт, — покачал головой Иван и признался вдруг: — Всё равно не усну. — Поедем-ка ко мне. Сделаю тебе один волшебный чаёк… — Рита сжала его плечо. — Поехали-поехали. Булатов вздохнул, сложил бумаги в грозящую развалиться стопку, убрал в сейф и поднялся. — Разве что ради твоего волшебного чая, — слабо улыбнулся Иван. — Заварю обязательно, — подмигнула Багира. * * * Багира подошла к окну, воткнула вилку в розетку, и комната озарилась мягким зеленовато-голубоватым светом гирлянды. — Располагайся, — улыбнулась Рита и направилась на кухню. Иван снял китель, бросил его на кресло и сел на диван, застеленный мягким пледом с вышитыми оленями и снежинками. На журнальном столике лежал сборник рождественских историй Джерома. Батя взял книгу и стал листать её, больше рассматривая иллюстрации, чем читая текст. Успевшая переодеться в домашний костюм Рита поставила на столик две чашки с дымящимся ароматным чаем, слабо пахнущим мятой. Иван отложил книгу, взял кружку и замер. На тёмной глади чая плясали сотни разноцветных искорок. Рита села рядом, взяла свою кружку и сделала глоток. Булатов грел руки о чашку, разглядывая огоньки, и вдруг заговорил. Кошкина не перебивала, не задавала вопросов — внимательно слушала. Слова закончились, Булатов неспешно пил чай. Рита вслух читала книгу, привалившись к плечу Ивана. — Чай и правда волшебный, — улыбнулся Булатов, поставив на стол пустую чашку. Рита беззлобно фыркнула и перевернула страницу. — Моя очередь. Иван забрал книгу, приобнял прикрывшую глаза Риту за плечи и продолжил чтение. Стрелки часов давно пересекли полночь. Гирлянда продолжала освещать комнату мягким приглушённым светом. На диване в обнимку спали Иван и Рита. На кухне на столе стояла открытая пачка самого обычного мятного чая. Дело было не в нём.