Хлебушек

      — Какого хуя?       Хованский был гангстером. Разборки, пушки, перестрелки, кровь, трупы, выебоны и прочее. Но это ведь все на экране, для видео и прочего, но никак не для повседневной жизни, где есть место лишь пивасу и спорам на кухне с Уткиным.       — Так получилось.       — Ты где даже пистолет взял?       — Травмат. Его не так сложно купить.       — Купить может не так сложно, а вот убить.       — Вплотную, в глаз — легко.       Самое странное, что нарастающую панику, похоже, чувствовал лишь Юрий, тогда как Дмитрий разве что мизинчик не оттопырил, попивая чай и пожирал любимый мед комика, слишком отвлекающие облизывая ложку. Дядя пес же радостно прыгал вокруг Хованского.       Убийство человека в собственной квартире. Ха. Это так банально.       — Тебя вообще волнует, что ты человека убил?       — Ты ехал домой четыре часа. Пришел бухой и без хлеба, за которым, между прочим, и выходил, так что я успел как-то смириться.       — Ну пиздец, — стушевался Юра, размахивая руками и в нужный момент показывая на труп обложенный пакетами рядом с диваном, на котором и устроился Ларин. — Значит я иду за хлебом, ты приводишь в Наш дом левого мужика, изменяешь мне, что-то идет не так, ты его убиваешь, а виноват я. Потрясающе!       — Во-первых, я его не приводил, он вломился в квартиру и попытался меня убить. Во-вторых, у меня хуевый вкус, как-никак сплю с тобой, но ты его вообще видел? И, в-третьих, где ты был?       — Встретил знакомого, купили выпить, — «по пути можно было и хлеб захватить» слышится со стороны, — и пошли бухать. Но нет, стой, давай не будем отходить от главной темы. Ты мне блять изменяешь?       Ларин шумно выдыхает, прикрывая глаза ладонью и тихонько мотая головой.       Когда незнакомец влетел в квартиру, которую как всегда забыл запереть Юрий, критик растерялся. Стоит сказать, что спасло его, наверное, лишь то, что это был как-то совсем неподготовленный и пришедший на убийство с голыми руками убийца. Нет, тот все же догадался запереть дверь и даже пройти к Дмитрию весьма тихо, но половица с примесью отсутствующей вообще любой подготовки и вот первый удар в челюсть прилетел именно от жертвы. Небольшое замешательство недоубийцы и Ларин уже в другой комнате с пистолетом в вытянутой руке.       Почему соседи не сбежались или даже не постучались в дверь или стены было неизвестно. Вопрос стал таким же сложным, как и непонятные причины побуждающие двинуться на человека с травматом все еще лишь с голыми руками. Хотя отличная разминка для ума в придумывании всяких различных развитий событий, переживаний мини истерик, что начинались каждый раз, когда приходилось менять красную воду в тазике, и подготовка речи для суда.       — Так, ладно, что будем делать? — спрашивает Хованский, садясь рядом на диван.       Оказалось, что спрятать труп легче, чем казалось даже тогда, когда в шутку кричишь другу о том, что если что, то пусть звонит, вместе закапать под мостом тело легче. Хотя в момент, когда в лицо брызнула красная струйка, а в голове уже кричали про необходимость сжигать любимую рубашку, то вдогонку кто-то все же пискнул «бляя, нас посадят».       Но вот какой-то слишком спокойный спуск трупа с третьего этажа под видом хороших друзей, что провожали домой подвыпившего друга, заснувшего в чужой квартире, но его жена строго приказала ему быть дома (кстати, зря придумывали легенду, все равно никого по пути к машине и не встретили). А потом крайне неловкая поездка в лес с трупом на заднем сидении под рассказ «а как так получилось» и спор «блять, да я точно с ним не спал». Потом копание весьма глубокой ямы лопатами, что уже как месяц лежат в машине и все ждут своего часа. Дождались.       — А это романтично, — подал голос Хованский, облокотившись на лопату, стоя рядом с закопанной ямой. — Мы вдвоем, в лесу, светит только твой телефон и луна. Романтика. Нужно было что-нибудь с собой захватить.       Дима негромко фыркает закатывая глаза и оглядываясь по сторонам в поиске забытых вещей. Дал бог парня.       — Пиздец блять. Я же теперь точно гангстер, да? — поняв, что остался один посреди деревьев, Юра, развернувшись на сто восемьдесят, побежал в сторону удаляющегося фонаря. — Дим, я — Гангстер!       Пожалуй, дальше отношения скрепляет разве что бог. Хотя не то чтобы эти отношения можно было разрушить хоть чем-то. Мат, ор, споры, пара драк и избавление дома от алкоголя с овощами проходили с отличным постоянством, но все это обычно заканчивается громким сексом, так что с чего бы возможная причина измены, а ныне труп, тут хоть что-то сможет разрушить.