Fate (Судьба)

вдаль идя по асфальту теплому ощущаю себя живым. прошептал себе: я же все могу если рядом здесь будешь ты.

Тони проснулся поздно. Сонными глазами глянул на часы и простонал что-то нечленораздельное, кутаясь в одеяло — около одиннадцати утра. Ну, как утра. Уже дня. Вставать совершенно не хотелось, потому что вставать — это взаимодействовать с окружающим враждебным миром, с Пеппер, с бумагами, с Хэппи, с тупыми людьми, с… Дверь тихонько скрипнула, и кто-то юркнул под одеяло, мгновенно прижимаясь к Тони холодными ногами. Его обвили худые цепкие руки, и шеи коснулось теплое дыхание.  — Доброе утро, малыш, — от мальчишки пахло чем-то мятным, скорее всего, зубной пастой. Мужчина зарылся пальцами в еще немного влажные волосы после душа, перебирая их, едва-едва касаясь губами.  — Доброе утро, мистер Старк, — прошептал Питер, и Тони кожей почувствовал, как он счастливо улыбается. Тони притянул мальчика к себе за узкие плечи и поцеловал — медленно и глубоко, так, что закружилась голова. Питер отвечал неумело, широко открывая рот, не зная, куда деть зубы, и кожа его горела под пальцами мужчины, щеки заливал жар румянца. Это была та неопытность, которая так раздражала Старка в его партнерах, и которая так возбуждала и горячила его в Питере. Мальчик отстраняется, его глаза словно светятся, и он льнет к Тони всем телом, словно пытаясь слиться с ним в одно целое — это смешно, но одновременно от этого щемит в груди почти до боли.  — Я сварил кофе, — краснея, Паркер оставляет невесомый поцелуй на кончике носа мужчины. Старк усмехается.  — Ты уже хочешь вставать? — спрашивает он, приподнимая бровь.  — Неа, — пацан мотает головой, которую тут же устраивает у Тони на груди. Его тонкие пальцы пробегаются по шраму от реактора. Непонятно, но чувствовать касания Питера там — очень спокойно. Мужчина не может подобрать подходящего эпитета к чувству, которое он испытывает, но ему сейчас очень хорошо и как-то… да, спокойно будет самым точным словом. Тони пробирается ладонями под очередную безразмерную футболку мальчишки, ощущает гладкость его кожи, чувствует, как тот вздрагивает.  — Нравится? — шепчет Старк в мгновенно покрасневшее ухо, легонько прикусывая мочку.  — Да-а-а, — Паркер не умеет себя контролировать. Совершенно. Наверное, виной тому, что он сейчас так трепетно подается под горячие умелые руки мужчины, является паучья чувствительность — пара прикосновений, и Старк чувствует, как возбужденный член упирается ему в бедро. Тони ухмыляется, благодарит Тора/Одина/Локи (да хоть Аллаха и Будду) за подростковые гормоны, рывком меняется с Питером местами. И вот мальчишка уже задыхается и стонет, когда сильные руки сжимают ягодицы, а теплые губы ласково целуют внутреннюю часть бедра. Утро вышло не таким, как Тони его запланировал, но определенно приятным.

***

Спустя где-то часа два, после принятия совместного душа, оба увлеченно спорят за завтраком о теории параллельных вселенных. Питер вполне достойный оппонент, надо признать — он сыпет фактами и доводами, как чертова энциклопедия.  — Это вполне вероятно, — он показывает тетрадные листы с небрежно накорябанными на них вычислениями, — вот посмотрите на этот коэффициент, мистер Старк! — доказывает мальчишка, отчего Тони фыркает и не менее жарко начинает отрицать теорию Паркера.  — …Я даже боюсь представить, до чего мы так докатимся, — саркастично произносит мужчина, отпивая кофе. — Представь, значит, есть и параллельная вселенная, где Роджерс не девственник, — он напоказ передергивает плечами, а потом замечает, что губы Питера сжались в одну тонкую линию. Роджерса Питер не любил. Вернее, не самого Стива — память о чувствах Тони к Кэпу была весьма свежа в памяти мальчика, а потому пацан просто не переносил, когда Старк хотя бы упоминает героя всея Америки. Питер оказался очень ревнивым, чего Тони не ожидал. Это весьма льстило, но все же он слишком любил Паркера, чтобы дразнить так жестоко.  — Не злись, малыш, — улыбается Старк, перегибаясь через стол и легко касаясь тонких пальцев мальчика.  — Я не злюсь, — бурчит Питер, но руки не отнимает — хороший знак. — Я просто помню, как вы подорвались к нему, как бешеный, когда он позвонил после годового молчания.  — Да, — не отпирается Старк, — и мы отлично провели время. Взглядом Паркера сейчас можно поджигать плиту, как раз пора вскипятить чайник (Пятницу ради этого не стоит беспокоить).  — Вы специально? — мальчишка пытается вырвать пальцы, но Тони держит крепко. — Зачем вы так делаете?! В его карих глазах — обида, но Старк знает, как его успокоить. Мужчина по очереди целует костяшки пальцев, а напоследок ласкает губами раскрытую ладонь.  — Успокойся, малыш, — голос ироничный, но Питер прекрасно знает, сколько тепла в этом кроется. — Я повторю в сотый раз — мы отлично провели время. И снова повторю в тысячный… нет, в миллионный раз. Мы — это я, Стив и парень Роджерса. Кстати, — на секунду Тони отстраняется от руки мальчика и задумчиво смотрит в стену, — интересно, насколько часто у Баки бывает спермотоксикоз?.. Питер заливисто хохочет. От его обиды не остается и следа.

***

 — Тони! Как мы давно не виделись! Высокий женский голос выдирает Старка из размышлений. Он поднимает голову и подавляет желание поморщиться — одна из его давних пассий, Джессика, стоит прямо над ним и раздвигает в улыбке напомаженные губы, показывая ряд белоснежных зубов.  — Джесс! — он встает с кожаного дивана, поставленного специально в комнате для интервью, целует ее в щеку, ощущая запах дорогого сладкого парфюма. — Рад тебя видеть. Какими судьбами здесь?  — По долгу службы, — она кокетливо опускает ресницы. Ах да, она же журналистка. Или фотограф?.. Нет, точно, она модель. Надо признать, она и правда очень красива. Черные шелковистые волосы, голубые глаза, фарфоровая кожа, округлые бедра и высокая грудь. Все при ней.  — Давно приехала из Италии? — рассеянно спрашивает он, ища взглядом настенные часы. Надо же, осталось всего двадцать минут, и он свободен.  — Всего пару дней. Милый, мы так давно не общались, я бы хотела… Поговорить о былом, — Джессика откровенно флиртует, ее ладонь скользит по обнаженному запястью Тони, прямо по месту, где бьется пульс. Внезапно Старка словно окатывает волна отвращения — в памяти всплывают темно-русые кудряшки, живые доверчивые карие глаза, солнечная улыбка. Полная противоположность этой холеной идеальной девушке, что стоит напротив него. Она все еще говорит о чем-то, а Тони замирает, пораженный. Тони влюблен. Влюблен в ласковый звонкий голос, в заботу, в тонкие пальцы и в узкие бедра, влюблен в теплоту и нежность, влюблен в морщинку между бровей и тесные объятия.  — Прости, Джесс, никак не выйдет. Сейчас я занят, — слова вылетают изо рта легко, и Тони ощущает абсолютную правильность этого момента. Девушка недовольно кривит губы.  — Ну милый… — тянет она, но мужчина вырывает запястье из цепких наманикюренных рук.  — Нет, Джесс, — он смотрит ей в глаза и понимает, что не чувствует никакого притяжения. У него просто не встал бы в нужный момент, ха. — Я занят.

***

 — Я люблю тебя, — говорит Тони этим вечером, сам впервые замирая от собственной смелости. Питер смотрит на него огромными глазами, не замечая, что льет свой ромашковый чай прямо на ковер за двадцать три тысячи баксов. Не глядя, ставит чашку на край столика около дивана — того и гляди, упадет и разобьется, — медленно подходит к Тони и целует его в уголок губ.  — Я тоже люблю вас, мистер Старк, — шепчет он, глядя Старку прямо в глаза. Тони обвивает мальчика руками, осознавая, как он сам остро нуждается в этом — в холодных ногах, мятном запахе и ленивых поцелуях по утрам, жарких спорах за завтраком, в теплых смс-ках, в вечерних просмотрах фильмов и объятиях по ночам, которые не давали Старку рухнуть в пелену кошмаров вновь.  — Я так сильно люблю тебя, Питер, — шепчет он почти невесомо, неслышно, но его мальчик все слышит и стискивает Тони в своих руках почти до боли. Питер — все, что у него осталось. Той ночью Тони словно согрело изнутри — и не виски, которое еще три месяца назад он глушил, только бы чувство вины не убивало его, не кофе, который он пил, чтобы не погружаться в пелену бесконечных смертей. Его грело внутри осознание того, что он любит, и его любят в ответ. Это, кажется, впервые, когда он чувствует себя счастливым влюбленным подростком. Они лежат в постели, Питер смотрит ему в глаза, мягко улыбается и касается прохладными пальцами его лица. У Тони совсем не болит сердце. Питер улыбается мужчине так светло и открыто, что щемит что-то в груди, словно там опять осколки от бомбы, которую создал сам Тони. Возможно, это так и есть — Питер бомба, и осколки, кажется, уже добрались до клапана. Они целуются — легко, отчего Тони кажется, что он сейчас может заплакать, но вместо этого Старк сжимает мальчика в своих объятиях. За окном загораются первые звезды.