Первая попойка Жана Кирштайна

– Хороший вопрос, но... Не слишком ли ты маленький для подобных откровений? – Жан усмехнулся и потрепал по волосам конопатого мальчишку, что сидел с ним рядом. Они находились недалеко от территории корпуса, на берегу, и поочередно бросали камушки в реку, вызывая едва заметную рябь водной глади. Почтальон лишь отрицательно помотал головой, а на его лице воцарилась неизменная улыбка. – Так уж и быть, расскажу, – Жан погрузился в воспоминания из времён кадетского корпуса и неторопливо начал излагать историю о своей первой попойке. По правде сказать, Кирштайн не был ярым фанатом алкоголя, да и некогда особо было его распивать. Если только в перерывах между изнурительными тренировками, которые сгоняли с каждого кадета не по семь, а по двадцать семь потов. Там сил не хватало до собственной койки доползти, не то что развлекаться с горячительным в обнимку. Но иногда у ребят выдавались свободные вечера, и вот тут уж каждый сам для себя решал, как их проведёт. Чаще всего это было совместное времяпрепровождение. И в этот раз всё шло так же, как и всегда. Почти. Товарищи сидели за столом, пережёвывая ужин и активно обсуждая ход занятий, параллельно потягивая что-то вроде вина. Обычно хватало одной кружки, чтобы почувствовать легкий дурман в голове и расслабиться. Однако в какой-то момент всё пошло наперекосяк. – Да ты с пары глотков уже хмельной, Кирштайн, тебе меня никогда не перепить, ха! – Эрен смотрел на своего вечного соперника, будучи полностью уверенным в собственной отменной устойчивости к алкоголю. – Жан, – Марко обеспокоенно посмотрел на друга, в глазах которого загорелся недобрый огонёк, и положил руку ему на плечо, словно останавливая, – Может, не стоит творить глупости? Всё же за такой проступок по голове не погладят. – Не парься, Марко. Если кому и достанется по тыкве, так это Йегеру, – на лице Жана появилась злобная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего, – ибо я выйду победителем из данной битвы. Присутствующие разделились на три лагеря: болеющие за Жана, за Эрена и те, кто был против такого состязания. Итог вечера был ясен всем, еще задолго до развязки спора. Парни знатно напились. Оба. Настолько, что еле стояли на ногах. Развлекающиеся в столовой солдаты, немного разочарованные отсутствием явного фаворита, стали постепенно расходиться. – Я ведь тебе говорил, Жан, плохая была затея, – Марко буквально нёс пьяного друга, перекинув его руку через плечи и крепко держа за бок, читая нотацию, – удивительно, что нас ещё не заметил никто, уже время отбоя давным-давно. Кирштайн лишь пьяно бормотал себе что-то под нос, периодически вставляя имя Микасы или "чёртова Йегера". А Ботту оставалось вздыхать и мысленно желать скорее добраться до места отдыха, не убившись по дороге. Наконец, завалившись в казарму, он затащил друга в помещение, пытаясь делать всё настолько тихо, насколько возможно в подобной ситуации, чтобы не разбудить парней. На удивление, успешно. – Мне тебя и раздевать придется, видимо... – веснушчатый парень смутился от собственной изречённой в полутьме фразы, однако стянул сапоги и куртку с товарища, – Дальше сам. Кирштайн неторопливо снял с себя изрядно помятую зелёную рубашку и, кажется, заснул, пока Ботт складывал вещи и готовился улечься на соседней кровати. Однако стоило Марко устроиться поудобнее, как поверх одеяла шлёпнулось что-то довольно увесистое. – Не мог бы ты слезть с меня, пожалуйста? В ответ кадет получил лишь сладкое похрапывание. Как Жан незаметно перебрался в чужую кровать и сгрёб в охапку лучшего друга, словно детскую игрушку? Да чёрт его знает. Но факт оставался фактом – Марко не мог выбраться из ловушки, да и сил особо не было, посему он приобнял непутёвого соседа и крепко уснул с едва различимой в темноте улыбкой. Наутро уши Жана пылали от стыда. Он искренне надеялся, что хотя бы Ботт, в отличие от ржавших над такой нелепостью парней, всё воспримет правильно. Как и раньше. Любые выходки всегда сходили с рук перед лицом верного товарища, ибо стоило Кирштайну лишь сделать подобие виноватого выражения моськи, как Марко начинал искренне улыбаться и всё прощалось автоматически. – Было крайне неловко перед ним за то, что я творил на дурную голову, признаюсь честно, – разведчик вынырнул из омута воспоминаний и тоскливо взглянул на алеющий закат. – Однако я мог полностью положиться на этого чудика.