Тишина и предательство

       Дазай не помнит довольно много вещей, например, причину ухода из Портовой Мафии. Осаму дурачится, якобы пытается умереть с прекрасной леди и действует скорее интуитивно. Он не понимает, почему боится признаться самому себе в том, что испытывает к Куникиде не просто симпатию, боясь отношений без причин на то. А еще Дазай не знает человека по имени Ода Сакуноске, хотя стоит услышать это имя, как в подсознании всплывает образ, продуманный до мелочей. Парадоксально, но Осаму привык.       Дазай прекрасно помнит смерть Одасаку, что разбила душу на огромное количество мелких осколков. Осаму помнит почти все о прошлом и догадывается, что не один обладает телом, подозревая провалы памяти, что начали появляться после смерти Оды, являются виной второй личности. Дазай твердо знает, каким должен казаться в глазах других, дабы не раскрыть явные отклонения. Осаму хочет умереть любым способом, уже не имеет значения болезненным ли, только б уйти на тот свет. Жизнь никогда не любила Дазая, а сейчас отказывается позволить ему умереть.       Осаму всеми силами выводит из себя Куникиду скорее пытаясь привлечь внимание. Дазай уже признал, что, несмотря на свою влюбленность, просто не имеет шансов. «Любить больно,» — упорно твердит внутренний голос, будто решив вспомнить нечто из прошлого. Во снах Осаму видит Его. Он высокий и сильный, способный защитить и проявить жалость. А еще его зовут Ода Сакуноске и он только образ больного сознания Дазая, никогда не существовавший в реальности.       Дазай упорно прыгает с моста, порой применяя некие новые способы. Осаму уже понял, что повешенье очень болезненно, а порезанные вены очень маловероятно дадут результат. Дазай знает, что лучшая смерть — выстрел в голову. Он вроде как и готов, но рука предательски дрожит, стоит поднести дуло к виску. Осаму понимает, что боится умереть, оправдывая себя желанием умереть с прекрасной леди.       Дазай не знает, зачем постоянно совершает попытки самоубийства. Он не помнит их все, но восстановить общую картину по описанию может всегда. Осаму радостно говорит о том, что хочет умереть с прекрасной леди, правда не знает, почему так.       Дазай не может спокойно смотреть на Куникиду во всех своих проявлениях, но если первая личность, что не имела грустного опыта, просто стремится обратить на себя внимание, не рассчитывая на большее, то вторая лишь молча смотрит, опасаясь вновь испытать ту боль.       Куникида не особо обращает внимание на резкие перемены в характере Дазая, находя их вполне нормальными. Доппо никогда не питал к Осаму хотя бы дружеских чувств, но всегда был единственным, кто в конечном итоге уводил с крыши, забирал пистолет, приставленный к виску. Куникида уже давно научился различать фальшь и настоящие попытки умереть.       Дазай хочет быть рядом, но знает о том, что ему дозволено разве что это, не больше. Осаму не меняется, продолжая улыбаться на публику, но после приходя в «Люпин» и в одиночестве выпивая виски. Правда потом несколькими рюмками дело не ограничивается, да и Дазай быстро решает, что лучше пить более дешевый алкоголь. Осаму пьет уже в своей квартире в полном одиночестве, пьет паленое саке, которое было куплено за весьма небольшую сумму.       Куникида остается единственным, кто хоть как-то волнуется из-за Дазая. И единственный наведывается в квартиру Осаму, обнаруживая его сидящим за столом, окруженным уже пустыми бутылками. Доппо тяжело вздыхает, когда на него смотрят мутным непонимающим взглядом. Почему-то Куникида подумывал о подобном варианте развития событий, но понятия не имел, что вынужден будет лицезреть не более-менее качественную дорогую выпивку, а подобную картину.       Дазай смотрит на Куникиду, изнывая от невероятной головной боли и сухости во рту, идущей вместе с тошнотой и при том весьма неслабой. Осаму не особо понимает, что от него хотят, вновь ложась на стол, пытаясь закрыться от света, что исходит из окон, ранее закрытых шторами. — Приведи себя в порядок и завтра будь добр явиться, — спокойно говорит Куникида, понимая, что кричать на Дазая за отсутствие в подобное время бесполезно.       Осаму молчит, испытывая бурю эмоций внутри. Ему приятно, что Доппо вообще пришел, а не бросил одного. Но, кажется Дазай ценен лишь как сотрудник вооруженного детективного агентства, не больше. Это очень больно и грустно принимать, но иначе быть не может. Осаму понимает, что ему уже нечего терять. — Куникида-кун, зачем ты пришел?       Доппо и сам не знает ответа. И правда, зачем? Дазай не ребенок и о нем вовсе не надо заботиться. Да, может Куникида и волновался, но этого не признает. — Твоя способность могла бы пригодиться в данный момент, а ты отсутствуешь.       Дазаю хочется опять напиться и едва ли не рыдать от подобного ответа. Просто сотрудник, ничего более. Осаму вновь прячет истинные эмоции. — Прости-прости. Хотя могу гордиться тем, что испортил твои планы на день.       Доппо даже не вспоминал о идеалах и планах до этой фразы. Он и правда пренебрег этим, только ради того, чтоб узнать все ли хорошо с Дазаем? — Придурок!       Осаму глупо смеется, когда хочется едва ли не плакать. Почему все так? Дазай хочет вновь выпить, да только вот пить уже нечего. Он не может позволить себе сорваться, признаться в своих чувствах, а потому будет молчать.

***

      Куникида не понимает, почему волнуется за Дазая. Следит за ним, заботится. Некому больше это делать, верно, но Осаму взрослый человек, в заботе не нуждающийся.       Осаму же от чужой заботы едва ли не расцветает. Дазай наконец перестает доставать Куникиду всеми возможными способами ведь более это не нужно для привлечения внимания, перестает пытаться умереть по-настоящему, да и почти не подходит к девушкам, осыпая комплиментами и предлагая двойное самоубийство.       Дазай считает себя последним человеком, предателем. Рука с приставленным к виску пистолетом не дрожит. Стоит лишь спустить курок и мир померкнет раз и навсегда. Больше не будет волнений и гнилостного ощущения внутри, не будет ощущения, что он предатель.       Выстрел. Тело безвольно падает на землю. Больше человека с именем Дазай Осаму нет в живых.