My Fucking nightmare

Знаете, что самое страшное для автора? Это когда придуман сюжет, когда в голове ты прокрутил его сто раз, ты ясно и четко представляешь себе каждый момент, порой в голове играет нужная музыка, под которую ты видишь эти сцены как какой-то фильм. И вот, ты берешь в руки ручку и листок и думаешь, что сейчас все будет, что пара минут и все придуманное осуществиться на бумаге и… И ничего, ты можешь начинать миллионы раз, можешь пробовать разные стили, музыку, обстановку, но это не изменит главного, ты просто не можешь этого написать, как бы не хотелось, ты просто не способен на это. Именно это я и чувствовал, я открывал рот, пытался говорить, но вместо этого была только тишина, гробовая тишина, которая не собиралась исчезать. Будто весь мир замолкал, когда я пытался сказать, что-нибудь и эта тишина ужасно давила, каждый день я открывал рот, я пытался говорить, кричать, шептать, но ничего не происходило, была только тишина. Мама плакала. Каждый день она подходила к двери в мою комнату, приоткрывала ее и смотрела. Она искренни, верила в меня, и твердо ждала, так ждать и верить могут только матери, а я ведь в тот день ей столько наговорил… Она верила, что я смогу, что мне нужно стараться и все, и я точно смогу. Но каждый раз она разворачивалась, тихо всхлипывала и уходила, от чего мне становилось в десять раз хуже. Спустя неделю, она смогла придти в себя и тут же занялась поисками психологов, психотерапевтов, психиатров и прочих людей, а между тем из школы постоянно названивал Скуало и твердил, что я должен посещать занятия, иначе меня выгонят. -Фран, я знаю как тебе тяжело… Но Скуало требует, что бы ты посещал занятия, у тебя слишком много пропусков…. Если ты не готов, я поговорю с директором, думаю он войдет в положение и разрешит тебе пропускать занятия, - Возможно Дино бы и разрешил, но вот семпаю не было никакого дела до того, что я был «болен» он относился ко мне как и раньше, разве, что издевок по прибавилось. «Я пойду в школу, все хорошо, мам»- пара секунд набора на клавиатуре ноутбука. Теперь мы могли общаться только так. А вообще, после произошедшего в доме семпая и всех шрамов, которые она увидела в первый же день, мы почти не разговаривали. Она пыталась стать идеальной, варила всякие бульоны, не трогала меня, относилась бережно и аккуратно, словно я не ее сын, а фарфоровая статуэтка. Такое отношение нереально бесило, я хотел, что бы она как раньше подкалывала меня, била по спине, когда громко смеялась над своими же шуточками по поводу моих отношений с семпаем. А сейчас… Она боялась близко подойти ко мне, об объятьях и вообще молчу. Она боялась меня трогать, словно коснувшись меня, могла убить. И начались школьные будни, учителя относились ко мне снисходительно, никто не спрашивал меня на уроках, а если и вызывали, то только к доске решить какой-нибудь пример или написать что-нибудь. И даже, если я делал, что-то неправильно, они хвалили меня, мягко намекали на ошибки и ставили хорошие оценки. Они тоже меня бесили. Но не семпай, он то отрывался на мне по полной, каждый урок и устный ответ. Я даже рта не раскрывал, он ставил двойки, а я брал свою тетрадь и писал там все, что хотел сказать. Мои тетрадки он всегда сжигал! Прямо на уроке! -Айроне, тетрадь, - я приносил тетрадь, он ее мог сжечь, порвать, нарезать стилетами, испытать на ней новый яд, выкинуть в окно, в общем, он их даже не открывал. Наша «война» продолжалась, когда он вызывал меня к доске, написать формулу, я писал большими буквами какие-нибудь колкости «Бельфегор быстро кончает» «У химика родственники психи» «Расиель-семпай клевый» «Брат химика проститутка» и тому подобное, взамен он бил меня тряпкой. Почему не стилетом? Потому, что Скуало запретил. -Врой! Придурок! Я твою задницу прикрывал не для того, что бы ты его изрезал как новогоднюю гирлянду! Идиот! Теперь все поймут, что ты с ним делаешь! Только со Смитом все утихомирилось, как вот, пожалуйста. Получите избитого ученика который не может нормально говорить и его психа учителя!- -Ишиши, жаба сам лез ко мне, - Да ты ахуел. Когда это я к тебе лез?! Тот раз не в счет, я не отдавал отчет своим действиям! -Да мне похуй кто к кому лез! Значит так, еще один шрам на его теле и ты вылетаешь из школы как пробка из шампанского!- -Ладно-ладно, не кипятись, больше не буду, - Мама нашла психолога. За городом находилась клиника для людей с подобными расстройствами, кто-то не мог говорить, кто-то был убежден, что его тело не его и подобное. У меня был собственный врач, каждый день после школы мама забирала меня и отвозила к нему. На воскресенье я оставался у семпая дома. Так посоветовал мистер Каленье. -Я считаю, что Фран быстрее сможет говорить, если будет находиться в обстановке максимально приближенной к той в которой он находился, и если возможно, я бы хотел провести пару смешанных сеансов. То есть Бельфегор и Фран будут присутствовать одновременно на сеансе, это поможет установить корень проблем, - я мало рассказывал мистеру Каленье о том, что было у семпая на родине, ибо каждый раз когда я вспоминал ту жуткую неделю, ночью мне снились кошмары, бывало, так, что ночью я не мог проснуться, и закричать тоже не мог, поэтому сильно бил руками по кровати, падал на пол и продолжал содрогаться. Родители просыпались и будили меня, после кто-то из них оставался со мной в комнате. Отвратное чувство могу вам сказать, вроде парень, вот-вот стукнет семнадцать, а ведешь себя как семилетней ребенок. Заставить семпая явиться на сеанс не составило огромного труда, мама как обычно приехала за мной после школы, неожиданно ворвалась в кабинет химика с пистолетом, благо уроки закончились, и класс оперативно покинул кабинет. -Собирай манатки и на выход, поедешь в дурку!- крикнула мама и махнула рукой с пистолетом на дверь. -А, что, с сыночком в одиночку уже не справляются врачи?- смеясь, спросил он, это дико разозлило маму, она выстрелила, пуля прошла в миллиметре от правой щеки учителя, разбив его копну волос. -Сам знаешь, кто мой учитель, поэтому ты либо собираешься, либо я хороню тебя на заднем дворе школы, сделав надгробие из склянок и банок, - это было весомым доводом, учитель проскрипев зубами собрал вещи и мы поехали в клинику. -Аа… Так вот кто так покалечил Франа, все ясно, - мистер Каленье не был ни на секунду удивлен увидев Бельфегора, даже наоборот, словно они старые знакомые. -Я лечащий врач Бельфегора, я догадывался, что это именно он, но все сомневался, - тут же пояснил психолог. Мама вышла из кабинета. Семпай детально рассказал, что произошло в замке, ничего не утаил, что было весьма странно. -И, что нам делать? Когда он молчит, конечно, рай на земле, но когда его трахаешь все ровно, что бревно, я не могу так, у меня уже и не встает. Точнее встает, конечно, но как его трахать, так все желание куда-то далеко-далеко. А как в школе на доске, что-нибудь напишет, так я его готов прям там завалить и…- В общем-то я и не сомневался, что-то такое я и ожидал в принципе. -Ну, тут ничего не поделаешь, он сильно напуган, думаю, тебе придется какое-то время обходиться с ним ласково, менее агрессивно, ну и конечно постоянное посещение психолога. Франу надо выговориться, - Что? ЧТО? АХАХАХА, НАСМЕШИЛ. ЛАСКОВО, АХАХА… -Понял?- мама появилась за спиной учителя с ножом. -Мелиса! Прекрати! Дрянная девчонка! Сколько я тебя лечил?- Санта Барбара какая-то, мой психолог лечил не только семпая, но еще и мою мать. -Три года, - поникнув и спрятав нож за спиной, ответила она. -А ты так и не отучилась кидаться на людей с оружием!- верещал психолог -Простите, - это был первый раз, когда я увидел, как мама мямлила, извинялась, и хотела сбежать, лишь бы не слушать упреков. Но после слов Каленье, Бельфегор и вправду начал обходиться со мной более ласково. «К чему такая забота со стороны семпая? Неужели это действительно поможет?»- мне передали в руки ноутбук, я быстро пробежался пальцами по клавишам и передал технику в руки психолога. -Нет, ни в коем случае. Мне просто тебя жаль, да и ему не помешает это, а то беспокоится он только о Минке. А, что касается «выговориться» так это еще проще. Ты готов говорить, и ты хочешь говорить, но подсознание выстроило стену…- Я не дал ему договорить, вновь быстро набрав текст и сунув ноутбук в руки психолога. «Давайте без лирических отступлений, что мне сделать, что бы я смог нормально разговаривать?» -Ничего особого, просто выскажись. Говори так, словно голос никуда не пропадал, ведь твой голос в твоей голове. Говори и все, - Бред , полный бред, неужели это все, что нужно. -Поверь мне, я знаю, ты пытался, но ведь ты пытался сказать какие-нибудь слова, пытался кричать, а говорить. Придумай монолог и говори его без остановки, - ну я и начал. Спустя три часа, когда я, захлебываясь слезами рассказывал как надо мной издевался семпая, из горла начали поступать первые звуки! -Ап… и.. нгт…- -Получилось! Первые шаги сделаны! На сегодня хватит, продолжай в том же духе, все время говори, - Через месяц я смог сказать первые слова, правда не до конца, весь месяц мои ответы, вопросы, и прочее были похожи на это: Все хор, у мен поч поллллучиииилось. Заикался, глотал слова, задыхался, но все же говорил. Учитель предпочел бы остаться именно на такой стадии, ибо нормально съязвить я не мог, но стонал отменно. Еще месяц ушел на то, что бы я научился проговаривать слова до конца. Кошмары по ночам стали отступать, теперь я мог сам проснуться, а главное кричать, это помогало родителям меня будить вовремя. Иногда мне снились какие-то пошлые сны, мы с учителем занимались сексом, все было нормально, но в какой-то момент все обрывалось, и вновь крутилась старая, выцветшая кинопленка с насилием, болью, кровью и моим изуродованным телом. О шрамах тоже хочется немного рассказать, самые большие, то есть на груди, мне смогли почти полностью удалить, все благодаря связям мамы. Как бывший киллер она не раз сталкивалась с тем, что надо было изменить внешность, хоть она ее и не меняла, но вот шрамы «латала» каждый год, ибо каждый год появлялись новые. На весенних каникулах мне удалили кожу с ранами. Денег это стоило бешеных, но мы не заплатили ни копейки, все расходы повесели на учителя, мама пообещала вытрясти из него как можно больше денег. Она у нас молодец, увидев все эти шрамы и узнав, что я не могу говорить, не пошла убивать семпая, молча, развернулась и вышла из квартиры. Пару дней запоя, потом крики на весь дом «Какого хрена он тебя исполосовал?! Почему ты ему ничего не сделал!» подзатыльник, еще пару дней запоя, стадия «Я всех люблю» и она пришла в себя, начала верить и плакать. Марк, конечно в шоке, о прошлом мамы он так ничего и не знает, хотя я уверен, что он примет ее измены и не станет ее меньше любить, но все, же мы молчим. Хана тоже была в шоке, подбадривала меня, Карл с Паулой тоже приняли позицию Курокавы, поддерживали, подбадривали, помогали в учебе. В Мае, вместе с выпускными экзаменами я полностью говорил. -И все же я гениальный психолог!- восторгался своим «детищем» то бишь мной, мистер Каленье и попутно выписывал счет за свои услуги на кругленькую сумму. -Плати, - мама спокойно взглянула на счет и с лицом -кирпичом передала лист учителю, он нервно закашлял и зло посмотрел в мою сторону. -Жаба, ну ты и затратный!- недовольно проговорил он. -Так может, расстанемся?- с легкой ухмылкой спросил я. -Ага, разбежался и об стенку! Я в тебя столько денег вбухал, хрен отвертишься, - -Семпай, в вас Вайпер просыпается, - и в меня полетели стилеты, на семпая полетела мама, а психолог продолжал радоваться тому, что я вновь разговариваю. Мистер Каленье оказался очень даже добрым и понимающим человеком, как единственный на свете психолог, который выжил после встречи с моей мамой и семпаем, я смог ему довериться. Арчебальт Каленье, красиво звучит, да и сам он был довольно симпатичным, для своих шестидесяти трех он выглядел молодо и подтянуто. Седые волосы зачесаны назад, темные густые усы, повествовали о том, что в молодости у психолога были темные волосы. Одевал он всегда рубашки, светлые кофты на пуговицах, коричневые брюки и черные туфли хорошо отполированные. На правой руке были дорогие часы, из под кофты на левой руке выглядывала татуировка. Какая она он никогда не рассказывал и не показывал. На одиночных приемах он разрешал мне его рисовать, трогать книги на полках, ходить, в общем, полная свобода и всегда поил вкусным черным чаем. На смешанных сеансах он почти все время затыкал нас, ибо учитель так и наровил рассказать какую-нибудь гадость, а я все время пытался ответить, правда, в Январе это было невозможно, я не мог говорить, в Феврале я «кричал» на семпая слогами и звуками, от чего он тискал меня за щеки и смеясь спрашивал «Кто это у нас такой вредный и не может говорить?» а уже в Марте он громко ржал, когда я отвечал и начинал заикаться. Вот так прошли эти четыре месяца, периодически мама заскакивала в кабинет с оружием или угрозами, но психолог тут же ее осаживал и она «поджав хвост» уходила. Конец седьмой арки. От автора. Даааа! Вашу маму! Я написала ее! Фак еа хд Я три-четыре недели смотрела на белый лист в ворде и не могла начать писать, все было как-то не так, а тут я соединила свои переживание с Франом, умело все скомкала в стиле «Ты пиши-пиши, ГЛАВНОЕ ОВЕР 900 СТРАНИЦ, ЛЮДЯМ ЖЕ ИНТЕРЕСНО… наверное… может быть… мы не совсем уверены, но ты пиши…» и да, этот фанфик я уже дописала, начала писать новый с Расиелем (Puttana con una corona), так же ожидайте сборник синглов с гетом по реборну, и да, Я ПРОДОЛЖУ ЭТОТ ФАНФИК! Вы узнаете как сложилась судьба Франа после школы( предупреждение СЛИШКОМ. МНОГО. СТЕБА. АХУЕТЬ. КАК. МНОГО. СТЕБА)