Венок.

Знаете, как здорово лежать на траве, положив руки за голову, и смотреть на окружающие тебя деревья, верхушки которых озарены лучами заката? Вот Хасекура не знает, потому что смотрит только на своего возлюбленного. Он наблюдает за ловкими пальцами Кенске, умело плетущего венок. Шатен выбрал самые красивые полевые цветы, от которых исходит потрясающий аромат, навевающий воспоминания о детстве. Детьми им редко удавалось выбираться в лес, но когда это случалось, они приходили на эту же поляну. Они дурачились, болтали; Оошиба уже тогда плёл венки. Но он никогда не надевал их, а оставлял на пне у края поляны. Брат разыграл его, сказав, что девушка, которая найдёт венок на Пне Судьбы, станет его суженной. До чего маленький Кенске был наивен! Хотя, Хасекура тоже был тем ещё дураком. Он всегда возвращался к этому пню и забирал "подарок для будущей невесты". " Кенске — мой, и я не отдам его кому попало", — думал маленький Асая. А взрослый улыбнулся, вспомнив своё детство. В это время Кенске потянулся за новым цветком, мимоходом бросив взгляд на парня, и тепло улыбнулся.

И как лежал на траве, наблюдая, так и лежал бы...

Хасекура поднялся и обнял любимого со спины, краем глаза заметив, как тот улыбнулся ещё шире. — Мне нравится, когда ты так делаешь. — сказал он, и его щёки покрылись лёгким румянцем. Асае это показалось очень милым. Хотя они живут — и даже спят — вместе, шатен всё равно заливался краской при объятиях. Наверное, он всегда будет таким трогательным птенчиком. — А давай ты тоже сделаешь венок? Я тебя научу. — неожиданно спросил Оошиба. —Давай, — парень отстранился от него и сел напротив, сложив ноги по-турецки. — Учи меня, сенсей. Кенске показал ему основную технику. Сначала у Хасекуры ничего не получалось — стебли не хотели держаться и расплетались. Потом стало получаться, но как-то не очень. Асая то и дело касался пальцев шатена — ну как его обычные руки смогут сотворить то, что творят особенные руки Оошибы? К тому времени, как у парня получился приличный венок, дневное светило скрылось за другой стороной горизонта. Оставалось несколько минут перед тем, как мир потеряет свои краски. Хасекура бережно надел на голову любимого своё творение. Тот улыбнулся. Он был слишком милым. Чересчур милым. Прямо-таки лучик света в сгущающихся сумерках. — А куда ты свой венок денешь? На пне оставишь? — улыбнулся Асая. — Нет, конечно. Я не дурак бегать за разными легендами, когда настоящее счастье у меня в руках. — с этими словами шатен надел на голову собеседника венок из душистых полевых цветов и поцеловал его в уголок губ.

Ты, главное, рядом будь — так удобней, приятней...

Когда в свои права вступила госпожа ночь, было практически невозможно разглядеть двух парней, лежащих на поляне. Они держались за руки, переплетя пальцы.

Звёзды ближе...

Хасекура повернул голову и посмотрел на Кенске. Его глаза блестят во тьме, как звезды. Асая хотел рассказать ему, как в детстве забирал венки с пня, но решил не нарушать эту приятную тишину — раскажу ещё, куда денусь. Оошиба, поняв, что на него смотрят, развернулся к любимому. Он решил, что стоит рассказать, что Хасекура — единственный человек, с кем он хочет провести оставшуюся жизнь, но передумал. Зачем словами портить такую замечательную ночь? Да и чтобы передать свою любовь, слова вовсе не нужны.