Помни меня...

— Я вас понял, сэр! Протягивает Чаннёль, выключая телефон. Сегодня он снова получил заказ — убить очередного богатого ублюдка, и абсолютно неважно из-за чего его хотят убить. Он точно знает, что тот это заслужил, отчего ему безумно нравилось наблюдать за тем, как тело одного из таких подонков подает замертво, пачкая дорогую мебель кровью. Начиная не спеша одеваться и собирать оружие, поминутно спотыкается о разбросанные на полу вещи, думает, что пора бы нанять кого-нибудь, чтобы тот приводил порядок в его доме. Но кто захочет работать домработницей в доме киллера? Чаннёль вздыхает, ему хочется пожить спокойно, но увы, на него ведёт охоту полиция, из-за чего даже днём выйти на улицу было слишком трудно. Ему нравится своя жизнь, но он с радостью бы поменял её на более умиротворённую и спокойную, становясь долбаным оптимистом, которых не всегда переносил, и, тем более, не всегда понимал. Для бесчувственного киллера он слишком много думает и волнуется, ведь его задача – убить человека, получив за это деньги — молча, без лишней нервотрёпки. Поэтому, отогнав от себя лишние мысли, Чаннель одевается во всё черное, прячет лицо за черной кепкой и такой же черной маской. На ней был белый рисунок панды, за что его насмешливо называют «пандочкой». Парень берёт необходимые вещи, направляется по назначенному адресу, чтобы выполнить заказ. Никогда не замечали разницу между словами шлюха и проститутка? Нет? Как жаль, ведь проститутки не всегда занимаются этим добровольно, в отличии от шлюх. Бекхён был одним из тех, кто делает это по принуждению, каждый раз думая, что будет легче повеситься, чем лечь под очередного старикашку, как это обычно бывало. Именно поэтому сейчас он стоит перед дверью в комнату, не в силах постучать, из который он вскоре выйдет более жалким и более отвратительным для самого себя. Но все равно стучит, тихо заходит почти на цыпочках, потому что выбора все равно нет. Ему слишком сильно нужны деньги, он слишком испорчен, отчего среди обычных людей ему просто нет места. Он — отброс общества. На самом деле давно прогнившего общества, но все же живущего чуточку лучше самого Бекхёна. И пусть он к этому привык и уже давно перестал верить в лучшее. Всё равно, каждый раз открывая дверь такой комнаты и понимая всю неизбежность, у него в груди что-то неприятно колит и жжёт, напоминая, что в нём ещё живёт частичка того чистого и невинного Бекхёна, умеющего искренне улыбаться и любить, забывая об обидах и проблемах. Но сейчас это не важно, его просто, без какой-либо нежности или заботы, грубо оттрахают, после чего отдав деньги выгонят взашей, нисколько не думая о его чувствах. И Бекхён это знает, но все равно подходит к мужчине, аккуратно присаживаясь тому на колени. Ощущает каждой фиброй души надменный и похотливый взгляд этого извращенца, от которого его просто выворачивает наизнанку от отвращения, но он не подает виду, улыбается той самой улыбкой, что каждый раз натягивает на себя, прячится за неё словно за высокую стену. И пусть эта стена очень хрупкая и непрочная, но это хоть что-то... хоть что-то временное, но она спасет Бекхёна. Не теряя больше времени, тяжело вздохнув, Бекхён расстёгивает свою рубашку и снимает черные обтягивающие брюки, оставаясь в одних боксерах. Открывает шею, позволяя мужчине нацепить ошейник, плотно обвивающей её. При этом немного вздрагивает чувствуя шершавые руки старика, одна из которых поглаживает его тело, а другая плотно сжимает член, надавливая на головку. Мужчина, поняв, что Бекхён нисколько не возбудился, с силой ударяет его по лицу, приказным тоном заставляя снять белье. Рывком усаживает Бекхёна обратно себе на колени, резко вводя сразу два пальца, грубо раздвигая стенки ануса, от чего Бекхен тихо всхлипывает и громко притворно стонет, вызывая бурю эмоций у клиента. Заранее разузнав об охране и потайных ходах особняка, Чаннёль оставляет машину в тёмном переулке поблизости, и, аккуратно пробираясь к дому с противоположной стороны, замечает охранника, стоящего у запасного входа медленно убивающего себя никотином, абстрагируясь от этого мира. — Как мило с твоей стороны упросить мне задачу, — киллер стоит у того за спиной,ехидно улыбаясь, рывком перерезает шею. Затем, вытирает нож об его одежду, тушит сигарету, намеренно с силой наступая мужчине на руку. Пройдя по темному коридору заходит в маленькую комнату, предварительно выламывая дверь ногой. Недовольно, и отчасти раздосадовано цыкнув, рассматривает примитивное оборудование и камеры, на которых, несмотря на свою неосторожность, ни разу не был замечен. Выведя все из строя, парень выходит, немного позёвывая от того, как легко ему это далось, надеется немного поразвлечься со своей жертвой. Ублюдок улыбается смотря на реакцию Бекхёна, тихо пошептывая ему на ухо своим хриплым, режущим слух голосом: — Что, нравится, похотливая шлюшка? Нравиться, когда с тобой обходятся грубо? — ехидно улыбается вставляя еще один палец, продолжая разрабатывать проход Бекхёна. — Тс-с, можешь не отвечать. Я и так знаю что нравиться, — шипит, сжимая лицо Бекхёна, услышав еще более громкий стон. Услышав непонятные звуки из самой крайней комнаты, Чаннёль быстрым шагом направляется к ней, рывком открыя дверь. — Так, так, а это уже интересно, — проговаривает киллер, вертя приготовленный пистолет в руке, наблюдая как пожилой мужчина резко поворачивается. Посмотрев на Чаннёля, скорее озлобленно чем испуганно, отшвыривает в сторону Бекхёна. — Надо же, как мне известно, вам уже девяносто лет, а вы до сих пор развлекаетесь с маленькими мальчиками — одно слово ловелас! — после этих слов Чаннёль смеётся, направляет пистолет на мужчину. Он выстреливает тому в сердце. Нарень наслаждается, смотрит как тот падает на пол, а бедный подросток испуганно взвизгивает, отползая назад, натягивая на себя простынь, дрожащими руками сжимает её края. Теперь Чаннёль навел пистолет и на Бекхёна. Парень готов нажать на курок, ведь ему абсолютно не нужны свидетели, которых никогда и не оставлял. Но Чаннёль замер в таком положении ни в силах двинуться. Бекхён отполз к стене, как можно сильнее вжимаясь в неё пытается собрать свои мысли в кучу, что никак не получается из-за одного вопроса, с каждой секундой пугающего все сильней. Я умру? Умру? Вот так глупо и жалко? Так ничего и не добившись, оставшись никем, в шестнадцать лет работая проститутом? Действительно умру? Эти вопросы буквально стали наваждением для Бекхёна и он бы мог и дальше продолжать задаваться ими, но почувствовал, что мужчина, одетый во всё чёрное перестёт смеяться и подходит к нему. Присаживаясь на корточки, тот убирает пистолетом, лезущие в глаза волосы, отчего Бекхён, сжавшись в маленький трясущийся комочек, закрывает глаза, ожидая выстрела, считая каждую секунду, тянущуюся для него, бесконечно долго. В это же время Чаннёль, сам погруженый в свои мысли, изучающе рассматривает Бекхёна. Он не может понять почему так не уверен в том, что должен убить его. Почему он видит в нем что-то знакомое, что-то родное? Почему ему его ЖАЛКО? По-прежнему не понимая логику своих действий, Чаннёль стиснув зубы, как можно хладнокровней произносит: — Сколько тебе лет? — говоря спокойным, низким, но достаточно грубым голосом, смотрит на лицо парнишки. Видит как тот распахнул слезящиеся глаза, и непонимающе смотрит на него. Мальчишка тяжело и болезненно вздыхает, наполняя сдавленные до боли легкие кислородом, и тихо, почти шепотом, дрожащим голосом, немного заикаясь произносит, вжимая голову в плечи: — М-мне шестнадцать.