Город на дне

Поход И вот, опуская бездумное времяпрепровождение около стола, Генри уже в зале, выбранном для собрания. Шумно. Грязно-серые стены и неоправданно высокий потолок зала. Казалось бы, жителей механического города ничем не заинтересовать. Однако. На сцене старого театра священник. Кроваво-красный занавес. Сильное впечатление производит этот тип на фоне сцены и занавеса. В своей мантии железно-серого цвета. Он сам похож на бога. Но какой же тогда его бог? Над этим думает весь зал. И вот. Речь. Чудесная акустика зала отвечает эхом, этому стальному голосу, наполненному силой: — Дети мои! И вот мы здесь! Как и было предсказано много лет назад… Время пришло! Время освободиться от гнета систем! Пора стать свободными! Внемлите! В целом речь священника непонятно о чем. Но, кажется, каждый понимает его по-своему. Каждый слышит то, что всегда хотел. Каждый продолжает фразы. И ликует. Невероятно точные движения священника и легкий скрежет в каждом из них. Или это все кажется? — Сбросьте же оковы свои! Верните то, что по праву ваше! Время настало! Время похода за свободу! Он знает, его услышат. И продолжат. И пойдут за ним в сам Ад. Но Ад уже здесь. Один из его вариантов. Безупречно. А Генри… А Генри не слышит ничего особенного, но ему сейчас ничего и не надо. Он готов идти. Не фанатично, а ради интереса и со злости на директора и высший совет. И из желания увидеть их хотя бы вживую. Голоса их каждый день раздаются в громкоговорителях. И высокочастотным шумом трансформаторов скрипят ночами по пустым улицам. Рассказывая как надо жить и для чего. А Генри считает, что это не честно. Он наделен даром думать своей головой, и, вероятно, он прав. Не честно. Собрание продолжалось несколько часов, сложно точно определить. Оно пролетело. И народ повалил на, освещенную газовыми фонарями, черную дикую улицу. Сравнительно тихо, но даже на край города доносится скрежет завода, причудливыми отголосками в ночи, как-будто бы голосами. Легкий ветер доносит запах угля и руд, кисловато-тупой запах обреченности. Народ впервые в жизни задумался, хоть и не своими мыслями. Тягостное напряжение повисло в воздухе. Все расходятся по домам, лелея новую идею, каждый свою.