Холодное желание

 — Дочь, это ты? — из кухни вышла мама, держа в руках полотенце. — О, Алина, ты не говорила, что придут гости. Я хотя бы сделала чего вкусного.        — Мам, познакомься..       Андрей поднимает взгляд на мою маму. Женщина спокойно улыбается.        — Андрей, рада тебя видеть!        — Я вас тоже, Татьяна Владимировна, — улыбается Васильев.        — Вы знакомы? — хмурю брови, стаскивая с плеч куртку.        — Знакомы, — махнула рукой мама. — Надеюсь, что с твоей бабушкой всё хорошо.        — Да, после операции ей намного лучше, — Андрей скинул с ног кроссовки, идя за мной. — Ещё раз спасибо, что прооперировали её. Это было очень важно.        — Это моя обязанность, Андрей. И благодарить не за что.        — Мам, мы пошли. Ам.. Заниматься химией.        — Хорошо. Буду на кухне. Если что, приходите, покормлю вас.        — Нет, мы не надолго, — отрезаю, заходя в комнату.        Закрыв дверь, улыбнулась. Теперь мы на моей территории и он ничего не сможет сделать. Взяв учебник и тетрадь по химии, кинула их на стол.        — Подожди, принесу второй стул, — бормочу, вылетая за дверь.        Забежав на кухню, хватаю табуретку и собираюсь выйти, дабы избежать вопросов от мамы, но не успела. Попалась.        — Давно знакомы?        — Ну, месяц. Как пришла, сразу же с ним познакомилась. Мой сосед по парте, — выдыхаю, поворачиваясь лицом к маме.        — Хороший парень, — мама качает головой. — Так это он вчера был у подъезда?        Сказать правду или соврать? Соврав, будет безумно стыдно за свой поступок. Сказав правду, буду краснеть, как пятиклассница.        — Это был Андрей.        — Вы встре…       Начала мама, но резко её перебила жёстким: «Нет» — и ушла из кухни. С грохотом поставила табуретку на пол. Парень приземлился на неё и открыл учебник. Усевшись на стул, сложила руки под грудью. Не нравилось мне это.        Почему вообще решила, что встречаюсь с таким, как Васильев? Видимо, она ничего о нём не знает, кроме имени и фамилии. Краем глаза увидела, что парень шевелится, и повернула голову, чтобы посмотреть, что он делает.        Васильев стащил через голову толстовку, оставаясь в белой футболке, и тут я замерла на месте. О Боже. Левая рука вся в татуировках. Может это одна, но очень большая. Протягивается от самой шеи, где изображено что-то наподобие лаврового листа, затем футболка, а потом вновь татуировка вплоть до окончания запястья. На второй руке, к счастью, было несколько тату, но не вся рука. Чистые участки кожи были. Как могла раньше этого не заметить? Вот что говорит о моей невнимательности.        Внимательно рассматривая руку, опустилась на пальцы, где было что-то написано. Между указательным и большим пальцами красовалась какая-то надпись, но я к сожалению, не успела прочесть. Во-первых, рука была перевёрнута и не удобно было читать. А во-вторых, меня из раздумий вывел голос Васильева.        — Нравится?        — Ужасно, — в ужасе проговорила я, смотря, как парень закидывает толстовку на спинку стула.        — Ужасно нравится?        — Ужасно в том плане, что это.. У меня слов нет. Зачем тебе столько татуировок в восемнадцать лет?        — Каждая несёт смысл. Я хотел оставить память тех, кто ушёл из моей жизни. Хотел запечатлеть некоторые моменты с людьми, которые мне по истине дороги.        — И сколько же ты потерял людей?        Кажется, задала глупый вопрос, но цифра меня волнует больше всего. Может, он потерял не одну сотню? Господи.        — Не больше, чем думаешь, — усмехается. — Если потерял человека, то набивал не одну татуировку, а несколько. Например, дату, знак и какое-нибудь слово. На этой руке не так много татух, просто фон обширный.        — И всё-таки, ответь на вопрос, — процедив, осмотрела его руки ещё раз и переместила взгляд на лицо, а точнее в глаза, в которых нашла лишь насмешку.       — Тебя не должно волновать. Приступим, пожалуй, к химии.        — Да, конечно.  ***       — Водород-фтор — это какая кислота? — последнюю букву парень протянул, а я зажмурилась, перебирая все кислоты, которые знала. Знаю, что это проходят ещё в восьмом классе, но при выполнения одного задания нам нужны формулы кислот и их остатков.        — Соляная — ответив, услышала вздох и протяжно замычала.        Уже второй час сидим и пытаемся запомнить формулу.        — Плавиковая, вообще-то. Я же тебе уже говорил, Миллер. Ладно. Давай прочитаешь десять раз кислоты и расскажешь их мне. Почему ты вообще это не знаешь? Это знает любой семиклассник или восьмиклассник, а ты в одиннадцатом. Позорище, — усмехнулся парень.        — Потому что химия не моё. Я к ней равнодушна, — гордо заявив, схватила таблицу, которую мы начертили, и стала читать.  ***       — Ты помнишь, какое условие? Если собьёшься хотя бы раз, то целуешь меня.        Это наглость первой степени. Серьёзно. Андрей Васильев решил меня мотивировать тем, что если не расскажу, то поцелую его. И это мне не нравилось, потому что прочитала формулы двадцать раз, и если хоть что-то спутаю, мне будет плохо.        — Формула оксида Эс О три, это?       — Сернистая, — резко отвечаю, точно зная, что это та кислота.        На лице Васильева заиграла радостная улыбка, и он вскочил с табурета, отплясывая чечётку. Что-то бурчал под нос и радостно хлопал в ладоши.        — Ты безнадёжна. Целуй, — парень распахнул свои объятья и довольно уставился на меня. — Это была серная кислота, дурёха. Ладно. Стой.        Парень задумался и закусил нижнюю губу. Над чем-то задумался, паршивец. Встав со стула, не заметил, что я приблизилась к нему.        Хочешь целоваться? Будет ему целоваться. Нужно немного отдохнуть от химии. Поиграем немного. Мозги отдохнут.        Когда Васильев соизволил на меня посмотреть и что-то сказать, резко прильнула к губам, проникая своим язычком в его ротик. Парень опешил и даже растерялся, но секундное замешательство ушло, когда руки приземлились на мою талию и резко притянули к себе намного ближе.        Нехотя отрываюсь от парня, давая понять, что свой долг выполнила. Отошла на шаг, но меня резко хватают за руку и притягивают к себе. Через долю секунды прижимают к стене, впиваясь губами в мои.        Обхватив руками шею парня, притягиваю ближе, вступая в борьбу с его языком за первенство. Горячо и слишком желанно. Слишком запретное и опасное. Но что поделать? Если хочется, надо брать, пока можно. Пока позволяет ситуация.       — Если зайдёт мама, что она подумает?        — Что её дочь целуется, — смеюсь, вновь прикасаясь к губам.        — Молодежь, — послышался голос мамы, и мы отпрянули друг от друга. Приземлившись на стул, попыталась взять в руки ручку, но та упала и пришлось лезть за ней. — Андрюш, а где моя дочь?        — Мам, я ручку уронила, — прокричав, начала вставать и резко ударилась головой о стол. — Ой.        — Аккуратнее, Алина. Так себе и дырку в голове сделаешь. Вы два часа сидите уже. Ни слуха, ни духа. Идите хоть чай попейте.        — Ладно. Сейчас придём, — мама исчезает, а я вылезаю из-под стола и потираю голову. Вижу, как парень усмехнулся, посмотрев на меня. — Чего смеешься? Больно!        — Если бы ты не взяла ручку, то этого бы не случилось. Во всяком случае ты выглядела нелепо, но мило.        — Мило? Я ударилась головой о стол, ты виноват!        — Я? — парень указал на себя руками. — Вообще-то, я хотел сказать, что не собираюсь тебя целовать, это всего лишь дурная мотивация. А ты уже начала поцелуй. Но тебе же понравилось, так что сваливать всё на меня не стоит. Иначе кое-что сделаю.        — Что же?        — Тебе не понравится, — он задорно ухмыльнулся. — Пошли попьём чаёк, а потом скажу. На ушко, — подмигнув, Андрей вышел из комнаты. Ну вот. Сейчас что-то будет. Надеюсь, останусь цела и невредима.