С тобой теплее

Щелчок выключившегося чайника, и По спешит подставить руки под горячий поток пара. Сегодня кошмарно холодный день и не менее ледяная ночь. С трудом находит в хлебнице несколько кружков печенья — после Рампо сладкого в доме не остаётся совсем, и утро часто проходит с «пустым» чаем. Прихватив пару штук с собой, а одну — в зубы, он заливает заварку кипятком и относит всё это добро в комнату. Рампо недовольно ворочается, пристроившийся на соседней подушке Карл взмахивает хвостом. Писатель бесшумно садится за стол и принимается греть закостеневшие от холода руки о чашку, наслаждаясь теплом. — Эдгар, — сонный голос Рампо звучит совсем иначе, будучи лишённым привычной живости и неизменного нахальства. — Четыре часа утра. — Спи, — отзывается писатель, с сожалением отнимая руки от нагретого фарфора и беря вновь в руку перо. — А ты? — Я всё равно не смогу уснуть, пока не закончу оформление идеи. — Ты ненормальный, — стонет Эдогава. — Судя по чаю, спать ты ложиться не намерен? Рампо нехотя, но всё же привык, что писатель нередко не ночует в кровати, разделяя тёмное время суток не с детективом, а со своей музой. Рампо, мягко говоря, очень недоволен этим, но всё же понимает, что связал свою жизнь не с кем-то, а с творческим человеком. Приходится радоваться хотя бы тому, что он остаётся рядом. — Я замёрз, — По дышит на руки и вновь обвивает пальцами чашку. — Так ложись! Под одеялом тепло. — Как закончу — с радостью. — Зануда. — Спи, — По делает глоток и бросает взгляд в окно. За стеклом царит непроглядная тьма, едва ли рассеиваемая слабым желтоватым светом фонарей. Передёрнув плечами от холода, он принимается записывать. В голову — как назло, именно к ночи — пришла идея интересного сюжетного манёвра, и Эдгар не собирался упускать её. Сначала он продумывал нить действий, алгоритм, который привёл бы его к нужному результату, но постепенно в мыслях возникали образы, формировались предложения и фразы, и он, будучи не в силах противостоять, записывал и помечал абсолютно всё — никогда не знаешь, что вдохновит или понадобится. Ему не впервой не спать полночи — из-за замкнутого, почти затворнического образа жизни он привык вставать в то время, когда захочется, и ложиться тогда, когда окажется не в силах следовать творческому порыву; но, как многим известно, творческие порывы имеют наглость приходить почему-то именно с наступлением тьмы. Эдгару и всё равно — благо, неподалёку от дома находится круглосуточный магазин; но с появлением в его жизни Рампо всё стало сложнее. Сначала нужно было вставать в приличное время, чтобы успеть занести рукопись в Агентство; потом приходилось поддерживать адекватный режим на случай, если Рампо позовёт его куда-нибудь — на новое дело или прогулку (так как все остальные отказывались терпеть отвратительный характер детектива); а после того, как Эдогава почему-то явился к нему домой — и как только по дороге не заблудился? — и лёг чуть ли не ровно в одиннадцать, а поднялся в семь, По, мягко говоря, опешил. — Ты жаворонок? — уточнил он на всякий случай тем утром. — Ну да, — Эдогава пожал плечами, уплетая за обе щеки приготовленный Эдгаром завтрак. — А ты не ложился? — На диване неудобно… Да и я привык не спать ночью, — По же обошёлся кружкой кофе и стоял у окна. Он непонимающе уставился на Рампо, замершего с приоткрытым ртом. — Что? — Я не знаю, чему удивляться в первую очередь: тому, что ты ночь не спал, или тому, что вздумал спать на диване. Ты что, чего-то смущаешься? Эдгар подавился напитком. — А не должен? — с иронией поинтересовался он. Рампо бросил на него скептический взгляд. — Для меня нонсенс — спать с кем-то на одной кровати. Ничего личного, Рампо-кун. — Ты и в детстве не спал в одной кровати с родителями? — Моя семья обладала достаточными средствами, чтобы обеспечить каждому не только свою собственную кровать, но и комнату. — А, ну да, мы же голубых кровей, — неприязненно заметил Эдогава, и По отвёл взгляд: почему-то Рампо задевал тот факт, что Эдгар был обеспечен намного лучше, хотя тот ни разу не пытался смотреть на детектива снисходительно или с чувством собственного превосходства. Остаток утра прошёл в полном молчании: Эдогава собирался в Агентство, а По унылым призраком бродил по квартире в попытках придумать что-нибудь новое для своего рассказа. — Я ухожу! — крикнул из прихожей Рампо. Эдгар подошёл к нему: — Удачного дня, Рампо-кун. — Ага. И тебе! Закрывая за сбегавшим по ступенькам вниз детективом дверь, По внезапно подумал: ведь тот не сказал, почему остался у него ночевать, а По и не спросил. «Ну, может, в общежитии что-то случилось», — пожал он плечами, возвращаясь в комнату. Эдгар не был тем, кто станет вытягивать из человека лишнюю информацию; если человек захочет — скажет сам. Однако потом Рампо пришёл снова. И ещё раз. И ещё. Не подряд, но с завидной регулярностью. После пятой или шестой ночёвки По все же поинтересовался: — Рампо-кун? Детектив отвлёкся от чтения и поднял голову. — Почему ты приходишь ко мне ночевать? У тебя что-то случилось? Эдгар осторожно приблизился к своей же кровати, на которой сидел с книгой Рампо. — Если тебе нужна помощь в материальном плане, я готов её оказать. Безвозмездно, — торопливо добавил он. В конце концов, покупка квартиры в любом районе Йокогамы была бы для него сущим пустяком. Эдогава долго и пристально смотрел на писателя, после чего привычно широко улыбнулся: — Нет, не нужно. Я просто жду, когда ты устанешь спать на диване. Эдгар озадаченно уставился на него. — Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой? — недоверчиво поинтересовался он, но внезапно осознав, как прозвучала эта фраза, поспешно закрыл рот руками и принялся отчаянно краснеть. Рампо залился хохотом и упал на кровать, перепугав и чуть не задавив Карла. — Я не!.. — Я был бы не против, — сквозь смех произнёс Рампо, озорно сверкнув зелёными глазами, и По, чувствуя, как горят уши, пропускает эту фразу мимо, лишь смущённо бормоча нечленораздельные вещи в ответ. В ту ночь Рампо все же уговаривает его — весьма настойчиво — лечь спать вместе. — Я все равно не усну, — ноет Эдгар, ощущая невыносимый дискомфорт. — Ты привыкнешь, — отмахивается Эдогава и ехидно добавляет почти на самое ухо. — Спокойной ночи, Эдгар. — Доброй ночи, Рампо-кун, — Аллан озадачен тем, что детектив назвал его по имени; но очень быстро его проблемой становится само присутствие последнего. Лёжа уже на грани того, чтобы свалиться с кровати, он отворачивается спиной к соседу, но уснуть все равно не может: виной тому не только делёж постели, но и тот факт, что писатель опять встал в три часа дня (и это он ещё не поздно!). Ту ночь бедняга Аллан так и промучился, задремав лишь под утро, слушая размеренное дыхание Рампо — менее частое, чем у Карла. К его удивлению, на следующую ночь Эдогава вернулся. — Чтобы ты привык, нужно повторить это несколько раз, — с широкой улыбкой оправдывался он. По начал подозревать неладное. — Что это за терапия такая? — не понимал он, лёжа снова рядом с детективом и смотря в потолок даже с некоторым раздражением. Было очень непривычно находиться в собственной постели не одному. — Кто-то же однажды будет жить с тобой. Или ты всю свою жизнь хочешь провести в одиночестве? — Рампо повернулся к нему и просунул под голову руку. — В одиночестве я чувствую себя спокойнее, — Эдгар попытался отодвинуться — Эдогава слишком близко! — но следующая реплика детектива вынудила его замереть. — А со мной? Аллан наклонил голову; чёлка спала на подушку, являя тёмные задумчивые глаза. Он не знал, что ответить, чтобы не обидеть друга и не соврать ему. Эдогаве надоело ждать; он вздохнул и перевернулся на спину: — Забудь. По чувствовал себя виноватым. — Может быть, я однажды привыкну, — неловко озвучил он; Рампо лишь хмыкнул в ответ, прежде чем уснуть. Эдгар вновь слушал его дыхание, гладил дремлющего на его груди енота и пытался погрузиться хотя бы в лёгкую дрёму. Получилось это у него за два часа до будильника детектива. — То есть, ты и никогда никого не обнимал? — уточнил тот уже утром, за завтраком. По снова не выспался и выглядел крайне разбитым. Он качнул головой: — Разве что Карла. — А тебя кто-нибудь обнимал? — будто допрос. По засыпал лишнюю ложку кофе во френч-пресс и наполнил его кипятком: — Да, и не раз, но мне это было неприятно. Вскоре и окружающие это поняли, а сам я вышел из того возраста, когда можно просто так обнять человека. — Бред, — фыркнул Эдогава. Собравшись чуть позже на работу и обувшись, он ждал, когда Эдгар подойдёт — закрыть за ним дверь, —, и внезапно потребовал: — Обними меня. — Что? — По перестал тереть глаза и непонимающе посмотрел на него. Рампо развёл руки в стороны, протягивая их к нему: — Ну же! Иначе я не смогу разрешить сложное дело о краже, которое мне предстоит, если ты не обнимешь меня! — Что за глупости, — слабо улыбнулся Эдгар, но поддался — и неумело, совсем чуть-чуть приобнял юношу за плечи. У него перехватило дыхание, когда Рампо, совершенно не стесняясь, свободно и легко обнял его в ответ, прижимаясь к груди. Он подумал, что Эдогава очень тёплый. Ушёл детектив тогда с совершенно счастливой улыбкой и сияющими глазами, а Эдгар, закрыв дверь, пал ниц на диван и предался размышлениям, что всё это выглядело крайне подозрительно. — Как я понимаю, ты и не целовался ни с кем? Эдгар уже устал кашлять от попадавшего не в то горло кофе после таких вопросов; он смерил юношу, что уже третьи сутки подряд не давал ему спокойно выспаться, уставшим взглядом и выдал мрачное: «Нет». — Скукота какая, — протянул Рампо и откинулся на спинку стула. — Я вот несколько раз целовался. Первый раз было смешнее всего — я пытался завоевать сердце одноклассницы. Мы встречались пару недель, а потом она бросила меня, сказав, что я жуткий зануда, — детектив засмеялся. Его собеседник подумал про себя, что та девушка была недалека от правды. Но произнёс другое: — Я бы на её месте радовался, что на неё обратил внимание столь умный и необычный человек. — Ты так думаешь? — в глазах снова плескалось ехидство, а улыбка казалась немного лукавой, но сонный и уставший Эдгар не замечал этого, будучи сосредоточенным на сути диалога и пытаясь не дать чашке выскользнуть из вялых рук. — Да. И вновь непонимающе посмотрел на детектива, когда тот, стоя в дверях, спросил: — Поцелуй меня? — Рампо-кун, это уже слишком, — устало пробормотал он, мечтая о том, чтобы упасть спать. — Ну же, По! Иначе я опоздаю, и Куникида-сан устроит мне взбучку! Эдгар закатил глаза — правда, из-за чёлки это не было видно, — и невесомо коснулся губами чужого лба. — Что же, и так сойдет, — улыбнулся Эдогава и вышел. — В смысле «и так сойдет»? — сомнения всколыхнули душу По, но он отмахнулся от них, завалившись в обнимку с недовольным Карлом на кровать. Потом наступила счастливая неделя: Рампо перестал ночевать у него, и Эдгар наконец-то мог снова спать, когда захочет. Детектив прислал ему смс спустя дней десять своего отсутствия: «скучаешь по мне?» По, восстановив привычный ритм сердцебиения после неожиданного звука, долго пялился в экран. «Где ты?» — выслал в ответ. «после тебя» «Чёрт», — пронеслось в мыслях. Вздохнув, ответил: «Да.» «как мило! я в киото» «Вот оно что», — Эдгар отложил телефон и упал на диван. Снова звук и вибрация. «тебе что-нибудь привезти?» «Спасибо за заботу, Рампо-кун, но только если ты сам хочешь.» «хорошо! <3» «Это что-то новое», — подумал Эдгар, смотря на смайлик в конце, но не придал ему значения. Спустя несколько дней Рампо вновь постучался к нему в дверь и, стоило ей открыться, набросился с объятиями: — Я скучал! — Оу… Да… Я тоже, — Эдгар растерянно погладил его по голове, не придумав ничего лучше. Эдогава щурился, как довольный кот. — Ты снова с ночёвкой? — Ты против? — Нет, — покачал головой. — Просто тогда нужно что-нибудь приготовить. — Я говорил тебе, что ты здорово готовишь? Скулы покрылись нежным румянцем. — Нет. — Теперь говорил, — наконец-то Эдогава выпустил его из объятий и отдал книгу, что держал в руках. — Мне довелось познакомиться с одним писателем. Он обрадовался, услышав, что мой друг тоже сочиняет, и подарил свою любимую работу. Как по мне, пишет он слишком сухо и невыразительно. С тобой не сравнится, — улыбка во все тридцать два. — Спасибо, — По не знал, что ответить, и поспешно ретировался на кухню. Пока он занимался готовкой — не особо вычурной, но все же основательной, ведь детектив ел намного больше хозяина квартиры, — Рампо сидел за столом и подпирал голову руками. Сущее дитя. — Ну, как, одному спалось лучше? — поинтересовался он. — Я мог ложиться и просыпаться, когда заблагорассудится, — Эдгар потянулся за специями в шкафчике. — Но с тобой спать теплее. Рампо не подал признаков жизни, и По, обернувшись к нему, наблюдал, как юноша прикрыл рот ладонью и покраснел, отведя взгляд. Ночью Эдогава пристроил голову на его руке, пронизав взглядом по-кошачьи зелёных глаз насквозь. — В чем дело? — не понял По. Юноша лишь закрыл глаза и уткнулся ему в плечо, вызвав у чувствительного писателя новый приступ сердечной недостаточности. — Ни в чем. Спокойной ночи. — Спокойной… Эдгар ещё долго не мог уснуть, гадая, что же он сделал не так. В это время ему приходит в голову новая идея для повести, и он полностью погружается в работу, прерываясь в последующие несколько дней лишь на то, чтобы приготовить поесть себе и Рампо; у детектива появляется связка ключей от квартиры. Эдогава был разочарован тем, что По больше не встречал его в дверях, да и вообще с головой ушёл в работу, но прерывать не собирался. До определённого момента. Эдгар услышал, как щёлкнул замок и открылась дверь. — По. Он нехотя оторвался от бумаг и вышел в прихожую. — Боги, Рампо-кун! На улице ливень? Рампо продолжал стоять в дверях, промокший буквально до нитки; всегда торчащие в разные стороны волосы уныло ниспадали, прилипая к лицу, а кепку можно было выжимать от воды. Эдгар растерянно взирал на него. — Раздевайся, я принесу тебе… Эдогава схватил его за руку, не отпуская. — Эдгар. — Да? — Мне тебя не хватает, — он поднял взгляд, и в его глазах, таких красивых и притягательных, как листва деревьев в ночи, плескалось что-то, что По не мог прочесть. Юноша рывком притянул его к себе, зарываясь рукой в волосы, вынуждая наклониться, и Эдгар почувствовал на щеке влагу от ладони, а на губах — прохладу замёрзших и мокрых губ Рампо. У него перехватило дыхание, и он не знал, что нужно предпринять. — Что ты делаешь? — выдохнул Эдгар на английском, изумлённо смотря в потемневшие изумруды. — Ты так и не понял? — Эдогава нахмурился, произнеся это тоже по-английски — для удобства. По мотнул головой. Тот вздохнул тяжело, отпустил и привычным тоном начал ныть, как он промок. Писатель беспомощно молчал, отправив того в ванную и оставив чистую одежду. — Не хочешь присоединиться? — усмехнулся Эдогава, лёжа в ванной. По бросил на него нечитаемый взгляд и ответил холодно: — Нет, спасибо. Рампо запрокинул голову, наслаждаясь теплом. — Мне велико, — заметил буднично-весёлым тоном он, выйдя из душа и осматривая себя в одежде Эдгара. — Нужно было взять с собой сменную хотя бы раз, — устало произнёс тот, пытаясь сконцентрироваться на работе. — Такими темпами я к тебе перееду. — Переезжай, — пожал плечами писатель. — Ты мне не мешаешь. Рампо задумчиво посмотрел ему в спину. А на следующий день привёз с собой чемодан. — Только вторую кровать разместить негде, — По задумался, что стоит купить другую квартиру, побольше, но Эдогава резко прервал ход его мыслей: — Разве мы уже не привыкли спать вместе? Эдгару пришлось со вздохом согласиться. Кажется, он начал понимать. Когда утром Рампо опять попросил — ну, точнее, потребовал — поцеловать его, на этот раз писатель коснулся губами его скулы и подумал, что всё это ненормально. — Не туда, — юноша улыбнулся и показал на собственные призывно алеющие уста. — Малой ещё, — По мягко развернул и вытолкал его за дверь, не слушая наполненные недовольством вопли и пытаясь скрыть своё смущение. Нет, это определённо ненормально. — Карл, что делать? — сокрушался он, стоя на коленях перед енотом. Животное задумчиво наклонило мордочку. — Я не понимаю, чего Рампо-кун добивается. Я симпатизирую ему, привык спать с ним вместе, но… Но это — уже странно. Писатель подобрал енота на руки и зарылся носом в шерсть, отчаявшись найти ответ на немой вопрос. Так могло бы продолжаться до бесконечности, если бы Эдгар не решился как-то раз подшутить над своим другом. — Черт, я опаздываю, — Эдогава торопливо обувался и собирался уже выскочить за дверь, как его окликнули. — Только быстро! Он обернулся, и на талию его приземлилась ладонь, притягивая ближе к Эдгару, а на губах запечатлели ласковый и томительный поцелуй. Рампо в изумлении раскрыл рот, и внутрь тут же проник чужой язык, мягко упираясь в нёбо. Они целовались всего несколько мгновений, считанные секунды, но юному детективу показалось, что минула целая вечность. Когда По отстранился с лукавой улыбкой, его взору предстал красный, как кирпичная кладка, Эдогава с разомкнутыми губами и удивлением в широко раскрытых глазах. — Удачного дня, Рампо-кун, — усмехнулся По. — Мы ещё поговорим об этом, — пообещал детектив и исчез за дверью. И ведь не соврал. В то утро Эдогава второпях забыл ключи, так что вечером По был вынужден открывать ему. Однако едва перешагнув порог, Рампо ногой захлопнул дверь за спиной и, обвив шею писателя руками, впился в его губы поцелуем, как будто весь день только и ждал этого момента. Эдгар от неожиданности подался назад, прижимаясь лопатками к стене, и оказался зажат между распалённым детективом и элементом квартиры. — Дошло, наконец? — жарко выдохнул Эдогава. — Т-ты о чем? Рампо-кун? Я же… — По! — Рампо едва ли не взвыл от отчаяния и упёрся руками в стену, вперив хмурый взгляд в робеющего писателя и наплевав на их разницу в росте. — Ну голову-то включи, идиот! — Вообще-то, обидно, — пробормотал Эдгар, напряжённо осматриваясь в поисках выхода из клетки. — Эдгар! — зелёные глаза смотрели с укоризной. — Что ещё мне нужно сделать, чтобы ты понял, что ты мне нравишься? — Э? — По обрадовался, что стенка подпирала его — иначе он бы упал. — Я? Нравлюсь? Эдогава закатил глаза и медленно выдохнул. — Т-так… Так вот почему ты переехал, — осознал Эдгар. — Эврика! — Рампо эмоционально вскинул руки и отошёл на шаг назад. В голове По роились тысячи мыслей, но в итоге он выдал всего одну: — Почему я? — Ты бы ещё глупее вопрос задал, — юноша фыркнул и снял верхнюю одежду, пока писатель медленно сползал по стене и прятал горящее лицо в коленях. — Эдгар? Эдгар! Рампо сначала кажется, что тот начал рыдать — так странно содрогались его плечи; юноша уже собрался паниковать, как до него донёсся смех. Тихий, чуточку счастливый смех. — Только я сначала могу переспать с человеком, а потом понять, в чем дело, — произнёс По, поднимаясь. — Ну, если быть точным, мы так и не переспали, — заметил Эдогава. — Но это можно исправить. Только ведущую роль я отдаю тебе! — Мне?! — Должен же ты хоть что-то сделать, — широкая улыбка. Эдгар не мог определиться, провалиться ему сквозь землю от стыда или лучше упасть в обморок. Однако и Рампо был слишком самоуверен. Предполагая, что Аллан от смущения не сможет ничего предпринять, он только посмеивался, когда тот его раздевал слегка трясущимися руками. Но вскоре он начал млеть от ласковых прикосновений, от того, как тонкие и ловкие пальцы писателя очерчивали контуры его тела, как его губы мягко касались кожи — нежно, с любовью, подобно той, с которой творец создаёт шедевр. Эдогава тихо постанывал, закусывая губу, зарываясь руками в тёмные вьющиеся волосы и слабо царапая его спину, а многим позже — Эдгар был очень нетороплив — едва ли не срывался на крик, так как По изводил его своей томящей нежностью, мог внезапно остановиться, все оборвать, оставляя ноющую истому и разочарование, смешанное с наслаждением, которое чувствовалось ещё явнее, после чего снова продолжал дарить тепло, скопленное внутри, целуя с лёгкой, чуть горьковатой страстью и непонятной тоской. В ту ночь Рампо буквально отключился от захлестнувших его эмоций, прижавшись к Аллану и вдыхая аромат его тела. — Чёрт бы побрал этого Дазая, — хлопнул он дверью, вернувшись из Агентства на следующий день. — В чём дело? — У него нюх, что ли, на чужие взаимоотношения? — Рампо раздражённо скинул одежду, повесив в шкаф. — На весь офис заявил: «Судя по всему, прошлой ночью кто-то разгадал загадку нашего детектива!» — передразнил он. Эдгар прыснул в кулак. — Смейся-смейся, — надулся Эдогава. — А мне полдня пришлось избегать их излишне любопытных вопросов. Большинство-то ладно, но вот улыбочка Йосано мне совсем не понравилась. И её фраза: «Если что, обращайся». По, не в силах сдержать улыбку, мягко погладил детектива по плечу: — Поспрашивают и отстанут. Они просто рады за тебя, я уверен. — Ещё как рады, — буркнул Рампо, утыкаясь носом в плечо. — Только уже шесть утра. — В смысле? — не понял По. — В прямом. На плечо давят сильнее, а потом сильно встряхивают за него. Эдгар резко поднимает голову со стола и с ужасом замечает, что уснул прямо на рукописях. — Я же говорил: иди спать! — упрекает замотанный в одеяло Рампо. — О-ох, — всё, на что По хватает ещё не очнувшегося сознания. Он снова чувствует жуткий холод и вздрагивает; пытается пошевелить вконец замёрзшими руками. — Так, хватит, — Эдогава решительно стаскивает его со стула, набрасывает на него одеяло и берёт окоченевшие руки в свои, грея их дыханием. — Рампо-кун тёплый, — улыбается По, касаясь костяшками его губ. Эдогава прижимает к ним его ладони и прикрывает глаза. — Ты почему не спишь? — интересуется писатель. — Без тебя не спится. — Ох, ну, прости? — Нет, — ехидный взгляд нефритовых глаз. — И что же мне нужно сделать, чтобы заслужить прощение? — Эдгар улыбается. — Не знаю, но тебе придётся хорошенько постараться. — Я сделаю это, — По наклоняется, набрасывая часть одеяла на плечи детектива, притягивает к себе и мягко целует, забираясь рукой под футболку. Однако поцелуй неожиданно прерывается диким воплем. — Что? — Эдгар непонимающе смотрит на панический ужас, написанный на лице Эдогавы. — Твои руки холодные! — Потерпишь, — издевается Аллан, не выпуская юношу из цепкой хватки, и проводит пальцами по позвоночнику, вынуждая Рампо рвано выдохнуть и прогнуться. — Эдгар, это жестоко! — Не слышу, — протягивает он на ухо, целует в шею. — Эдгар, — немного рычит. По наслаждается этим, приподнимая лицо Эдогавы за подбородок. — Ничего страшного. Они скоро согреются. — Не сомневаюсь.

28.08.17