Пламя решило всё

— Джузо! — кричит на всю мастерскую гуль. — Зачем ты это сделал? — Что сделал? — медленно вставая с дивана Сузуя потягивается, словно кошка и подходит к Уте.       Гуль указывает мальчишке на листы бумаги. Все наброски, находившиеся на них, были разрисованы цветными карандашами. Причём больше всего преобладал красный, как кровь цвет. — А-а-а это, — протянул следователь вздыхая. — Это ты сам виноват, что оставил их на столе.       Гуль злится. В его безобразных глазах отражается негодование. Уте хочется хорошенько ударить Сузую. Так, чтобы на его белоснежной коже появились синяки. Чтобы на его тощих руках появились порезы…

Но он не может…

      Он не может сделать больно светловолосому. Что-то внутри не даёт это сделает. Руку будто сковывают кандалами, когда он пытается замахнуться на Джузо. Его останавливают глаза Сузуи. Ута хорошо видит в них боль, которую юноша пережил, все невыплаканные слёзы. Гуль видит его насквозь, благодаря таким ярким и жизнерадостным, но одновременно тусклым и грустным глазам.       Масочник смирил свой пыл и громко выдохнул. Взглянув на Джузо гуль сказал: — Больше так не делай.

***

       Ута проснулся из-за громких раскатов грома. Он заснул прямо за рабочим столом. Встав со стула гуль осмотрелся. В комнате чего-то не хватало. Ута вышел из спальни и по мрачному, тёмному коридору направился в студию. Снова осмотревшись парень понял, чего не хватает. Нигде нет Джузо. «Сбежал!» — пронеслось в голове у гуля…

***

      Дождевые капли падали на лицо светловолосого юноши. Джузо сбежал от Уты… Ему пришлось…       Сегодня Сузуя проснулся от кошмара. Ему приснилось, что что-то страшное случилось с Шинохарой саном.        Из-за ливня Джузо промок до нитки. Он бежит изо всех сил сдерживая себя, чтобы не упасть прямо тут, посреди города на колени от усталости. Сколько он уже бежит? Юноша сам не знает ответ на этот вопрос. Джузо впервые страшно за кого-то. Слёзы непроизвольно льются из глаз.       Вот юноша добегает до поворота и замирает в немом шоке. Перед ним лежат тела следователей, его товарищей. Вот, прямо перед ним лежит вечно упрекающий его Такизава Сейдо… А вот обезглавленное тело Акиры… Вдруг, слышится тихий хрип. — Джузо, ты ли это? — Кто-то тихо зовёт юношу.       Сузуя осторожно подходит к тому месту, откуда его звали и видит… Шинохару сана. — Шинохара сан, — тихо говорит он, голос его дрожит, а из глаз ручьями текут слёзы. — Джузо, прости меня. Я не смог защитить их… — Шинохара делает последний вдох и… его сердце не выдерживает. Он умер.       Джузо упал на колени перед следователем особого класса и закричал… громко закричал… Он не верил свои глазам, мистер Шинохара, тот что терпел его всё это время, обращался с ним, как с родным сыном теперь лежит мёртвый с зияющей дырой в месте чуть ниже лёгких. Вот она, расплата за то, что юноша не ценил, до этого момента… За жизнь…

***

      Сколько Джузо уже сидит на коленях перед мёртвым телом его наставника и плачет навзрыд, повторяя лишь одно слово «Простите…». За спиной Сузуи послышались шаги, но тому было всё равно… Пусть его убьют, выпотрошат, пустят кишки… Ему всё равно нечем обороняться… Шаги замедлились и остановились в паре метров от Джузо. Следователь всё-таки повернул голову в сторону человека, стоящего за ним. А может, это был не человек?..

***

      После пропажи Джузо Ута спохватился, думая не только о том, что юноша может рассказать о нём всё другим следователям, но и о том, что просто не может его отпустить. За такое короткое время гуль привязался к Сузуе. Теперь Ута ходит по городу, пытаясь найти мальчишку по запаху. Из-за дождя было сложно определить его запах, но Ута смог. Теперь выйдя к нему гуль стоял посреди кучи трупов перед зареванным следователем и не мог ничего сделать.

***

      Джузо повернулся и увидел перед собой Уту. Последний подошёл к нему и тихо сказал: — Он уже мёртв, ничего уже вернуть нельзя. — Это всё сделали такие же мрази как ты! — закричал юноша. — Вы… вы лишили меня родителей, детства, а теперь и единственного дорогого мне человека! Вы… — Джузо не успел договорить, так как Ута взяв его на руки пошёл с ним обратно. — Что… Что ты делаешь… Положи меня… Я… — он запнулся. Протестовать было бессмысленно, Ута всё равно не отпустит…