Сборник Господина Ш

      Я его помню смутно, отрывками. Я всегда мечтал забыть, кто я. У меня это получилось. Сомнительное было решение, но оно меня спасло от зверя. Теперь я кое-что вспомнил. Отрывки. И нет, конечно, никакой гарантии, что это обо мне, но я почему-то уверен. Поехали.       Я помню встреченную в детском саду кошечку, почему-то это хорошее воспоминание, доброе и тёплое. Больше ничего не помню. Помню, как считал в садике до ста. Это была гордость и соперничество. Я помню в основном только чувства. Помню, как в детстве меня папа никогда не замечал, а мама била и ругала. «— Ты не сможешь, это не твоё, ты не умеешь, ты хуже их, ну почему у меня такой жалкий урод, ничтожество, ничтожество, ничтожество…» Помню, они пили очень много, а все мои секреты, которые я просил оставить её при себе, тут же разлетались по двору и являлись мне бабушками, ругающими и ненавидящими за то, что никто не должен знать. Так я учился ненавидеть, начал, как правило, с самого себя.       Далее школа. Меня ненавидели уже дружным своим классом, в который я попал. Конечно я сейчас вижу смещение картины мира в моей голове, но я пишу из прошлого и о прошлом, а значит, пишу так, как думал тогда. Дрался я очень хорошо, но никогда не умел начинать драку. Чем люди и пользовались. Я уже ненавидел всех к этому времени.       Далее первая любовь. Ну, а куда же без неё? Девушка держала меня за руку. Это был первый человек, который меня обнял. И сказал, что любит меня. Ирония в том, что на следующий день она взяла слова назад. Ирония в том, что потом она нашла парня и встречалась с ним года два. И года два я бегал за ней. Так я научился бояться отношений и признаний. Я, если честно, до сих пор их боюсь. Боюсь быть собой. И я стал сильным эмпатом. Идентификатор, или зеркало, если угодно. После еще многих попыток отношений девять или десять, с моей-то базой, плохая идея, но я поверил в ненависть еще сильнее. Поверил, что я не достоин ничего в этом мире. После было еще очень много плохого. Пока в один дождливый день мои очки, назовем это так, не треснули. И сквозь трещины в стекле, я увидел мир. Поворотным моментом было: пара книг, знакомство с психотерапевтом и способность к идентификации.       Есть один чудесный момент, когда стёкла разбиваются. Грань между двумя реальностями. Экзистенция — вдруг видишь огромные зубастые шестерни, вращающие этот мир. И все мои идеи, по сути, иллюзии в некотором смысле. Нет, на этой грани я, конечно, не остался, но я могу её спровоцировать. То есть выйти за рамки своих чувств. Перевести слова в знаковую систему, наплевав на их человеческое предназначение и тривиальный смысл. Кто я теперь? Вопрос спорный, и я не стану на него отвечать.       На этом моменте голодный зверь, ненавидящий людей, потерял меня из виду. Позже я его победил и приручил.