Мой дорогой Фрэнки

Сухие листья медленно кружат возле моей головы, а я быстрым и уверенным шагом иду по такой знакомой дорожке, туда, куда мне не стоит ходить, но туда, куда я обязан прогуляться именно сегодня, ибо терпения ждать и откладывать все на потом, больше нет. Я хочу этого, я должен сделать это... однако рациональностью мои безрассудные действия и не пахнут. Но мы же остаёмся просто друзьями, так что я всего лишь навещаю знакомого и не больше, ничего страшного или криминального Белые стены, освещённые тусклым холодным светом государственных ламп, ведут меня к его палате, к его телу и душе. Что он скажет? Что он почувствует? Будет ли моя дружеская привязанность взаимной? -Джерард? -Привет- я неуверенно открываю дверь и заглядываю в полупустую комнату. Небольшое окно, завешенное прозрачной занавеской, голая маленькая тумбочка подле жёсткой кровати, на которой сидит Фрэнк и какая-то барышня на его коленях, смущённо опускает глазки и улыбается. Кто это ещё такая? Какого черта она сидит на коленях МОЕГО друга. Такс, какая глупая речь, бредовый монолог, заткнись, нет лучше умри -Это Леса, моя девушка -Очень приятно- я протянул руку блондинке, разукрашенной как шлюха. Короткая юбка, экая школьная, но обрезанная в два раза, майка в обтяжку с рисунком мики Мауса, как глупо и убого выглядит весь ее прикид и сама особа. Что же не так с этим гнилым миров если хорошие люди находят себя пару, ментальную половинку в таких отвратных чучелах, существах не желающих учиться или что-то делать помимо посещения вечеринок и алко вечеров. Но может быть она ему не для глубоких чувств, не для тонкой невидимой нити, связывающей людей, имеющие горящие сердца, а для физических удовольствий? Но не слишком ли он юн для такого? Хотя, о ком я спрашивают. А что если это нечто, сидящее на его конечностях, просто временная соска, чисто для наслаждений? Почему бы тебе не переключить свои сырые мысли? Почему тебя так волнуют это? Какого? Перестань -как ты себя чувствуешь? Я присел на край кровать, совсем близко к парочке и нервно стал тереть ладошки. Я не обращал внимание на мое истерическое действие, оно само началось и без контролируемой мною силой продолжалось. Я грустно опустил лицо вниз, разглядывая серый пол больницы, такой пустой и безжизненный, этот серый не резал глаза, но был неприятным цветом. -Джерард? Женская рука дотронулась до меня и будто обожгла пальцем. Я резко выдернул свою конечность из-под ее ладошек и прижал к груди, не поднимая голову и не смотря на неё -Прости, я на секунду Под гнётом бренных мыслей мое тело выскочило из палаты и пройдя по коридорам, уселось на тот самый подоконник, тот на котором мы с Фрэнком были близко, очень близко, но заметил ли я сразу это? О неет. Буревестники в моей голове бились об стенки черепной коробки и громко кричали, а я слушал их болезненные восклики и они уносили меня далеко, вдаль к моему выдуманному миру, страшному, но такому приятному, одному лишь мне. Там стоит большой маяк на самом краю скалистого обрыва, об который бьются чёрные волны, вытекающие из моих порезанных вен. Маяк окутан белым туманом, словно белая пенка моего кофе, словно я собрал ее ложечкой для сахара и кинул в небо, а она повисла. Синие, холодные скалы напугали бы их, моих друзей, родственников и знакомых, но меня они тянут как-будто огромный магнит притягивает маленькую и лёгкую скрепку, словно в холодный вечер маленькие бабочки тянутся к тёплой лампочки, обжигая свои крылья они продолжают рваться все ближе и ближе к предмету их обожания и желания. Я бы сел на край опасного места и смотрел на бушующие волны. Над моей головой парили бы чайки, но они не стали бы орать как умалишённые, они бы молча летали и гордо смотрели на меня со своей величественной высоты. Я бы встал и пошёл вниз по скале, к чёрному лесу, меж деревьями которого стоят огромные могильные плиты, я бы дотрагивался до вечных памятников временных людей и улыбался, однажды, и над моим телом будет стоять каменная дура, обозначающее то, что именно тут гниет мое тело. Тишина и покой, никто не мешал бы творить, вырисовывать могильные плиты на едва влажной бумаге, рисовать бешеные волны и глыбы, запечатлеть большой маяк на фоне пасмурного неба и груды белых птиц, казавшимися чёрными из-за мрачности сумерек. Я бы вставал поздно днём, заваривал кофе и смотрел в море, туда, где живет мой Фрэнк. Я мог всю ночь напролёт рисовать и никто бы меня не погнал в постель, а во время рассвета танцевать на самом краю смертельной ямы и орать во все горло песни, соседи бы не стали вызывать полицию из-за шума, ибо их не существует. Я бы не нуждался в еде просто потому что я так хочу, это мой мир, я могу делать что угодно. Тут не будет солнца И однажды, когда мне надоест это однообразие, что настигнет крайне быстро, возможно даже за месяц, я в сумерках подойду подойду к обрыву, в этот день будет сильный шторм, ветер будет взносить мои волосы верх, а одежда будет развиваться на нем, словно флюгер в дождливый день питера. Я бы вдохнул морской воздух в последней раз в моей убогой жизни и закрыл глаза на секунду, вспоминая все то, что я когда-либо делал и на что потратил мое такое ценное время, которым я разбрасывался как глупец. Я бы расправил руки как крылья, улыбнулся извинился, извинился за то что я полный мудак, попросил прощения у моих несчастных родителей и брата, которые никогда не узнают о моих словах. Я бы извинился перед Фрэнком, моим милым Фрэнком и засмеялся, чувствуя близость моей кончины, я бы сделал маленький шаг и полетел. Мое сердце бы замерло, а мозг бы закричал от шока, а я бы засмеялся и волны накрыли бы меня. Вода быстрым потоком залилась бы в мои лёгкие и наполнила их, голова бы разбилась об острые камни, а органы были бы отбиты морской гладью. Мое тело никто не бы не нашёл, морская вода забрала бы мою бренную душу и несчастную оболочку, похоронила бы меня на дне и любовалась моей белённой кожей. Черви не стали бы жадно впиваться в мои конечности и прогрызать органы, тяжёлый камень не стоял бы над моей пустой головой, и никто никогда бы не знал о моей смерти. Жизнь бы продолжала кипеть, бурлить словно зелье в котле ведьмы, а люди-муравьи, носились бы за задницами своих начальников, пытаясь получить повышения. Моя мать бы не плакала над закрытыми глазами, в коих никогда не загорится мой тусклый огонёк, а Фрэнк бы не принёс цветы к свежей земле моей могилы. Меня съест море, разнить свою пасть и проглотит меня, на всегда POV автор Мужчина пристально уставился в угол, находясь в полумраке. Он вытянул перед собой веник, будто защищаясь от кого-то. что там? Дикий енот? Вор? Бешеный пёс? Чего так боится такой гордый и самоуверенный в себе человек? -Ну что ты молчишь? Опять пришёл убить меня? Из темноты северного угла не доносится ни звука -Ты думаешь я не вспомню тебя? Глаза мужчины горят сумасшедшим блеском, волосы торчат в разные стороны, словно чёрные ветви засохшего дерева, а одежда, пижама в клеточку, в беспорядке -Я так просто не сдамся- он бьет метлой пустоту перед своим носом-Увернулся, хитрец. Выходи из тьмы, посмотрим кто кого Слышен лёгкий шорох и брякание ключей в входной двери. Мужчина продолжает стоять на готовности драться с монстром, прячущимся в углу. Резко зажигается свет и мрак растворяется, пропадает таинственность и страх. -Ааа...- вошедшая женщина роняет метал от шока, прикрывает рот маленькой ручкой. В пару метрах от неё смотри человек и смотрит в угол. Он боится, тычет веником в своего монстра и орет. Перед ним пустота -Джерард? Почему ты ушёл? Низкорослый парень подошёл к чёрному силуэту друга, сидящему возле холодного окна, через которое была видна сырость этого мира. Джерард улыбался с закрытыми глазами, а по его щекам стекла капелька, словно радостная грусть, словно такая несчастная, но заставляющая его смеяться идея. -прости...- прошептали его бледные губы, на мертвенно зелёном лице и ещё одна слеза скатилась по его мраморной коже. Фрэнк сел рядом и вытер их пальцем. Уэй резко подпрыгнул от неожиданности и вырвал наушники из ушей -Фрэнк? -Почему ты ушёл? Все хорошо? -Да..- неуверенно ответил парень, усевшись на своё место -Я, просто... Ничего -Что происходит? Ты в порядке? -Со мной происходит осень Он улыбнулся и засмеялся, снова подумал о чём-то странном? Фрэнк тоже засмеялся и они просто смеялись на холодном подоконнике больничного окна, освещённые грязным светом уходящего дня, мрачными сумерками. За стеклом начал моросить дождь и люди как испуганные птицы разбежались по углам. Приезжали и уезжали машины скорой помощи, оставляя красно-синий след. А его душа останется под соленой водой, внезапно успокоившегося моря, возле скала со старым моряком, или в разрисованных руках плохо знакомого парня?