I murder love in the night

Магия Луна Лавгуд - средоточие магии: светлой, сияющей, похожей на водопады из звёздной пыли. Пэнси хочется прикоснуться, поймать сияние в ладони. Пэнси терпит, потому что её не поймут. Луна понимает. Она смеётся, когда слизеринка ловит её за руку в коридоре и застывает, испуганная и разозлённая: молочная белизна кожи заставляет забыть и девиз факультета, и надменное лицо Драко, и презрительный голос декана. Пэнси держит чужую руку слишком долго, чтобы это могло считаться приветствием. Пэнси считает это магией. Дождь Мантия промокла до нитки, волосы липнут к лицу, и больше всего на свете хочется прямо сейчас оказаться в гостиной факультета и греться с чашкой чего-нибудь горячего в руках. Но Пэнси почему-то продолжает идти за Луной, хотя жалуется каждую секунду. - Совсем с ума сошла, Лавгуд? Мы здесь утонем. Луна вместо ответа указывает куда-то вперёд. Пэнси, остановившись, пристально смотрит, но лужайка остаётся пустой. - Фестралы, - смеётся Луна, - счастливая, не видишь. Луна танцует с фестралами под дождём, а Пэнси стоит под раскидистой кроной дуба и не может отвести глаз. Луна танцует с дождём. Книги Пэнси не любит книги. Она никогда не читает, только пролистывает толстые тома, не понимая, что магглы находят в этом скучном сборище историй. Луна, наоборот, способна по самые уши утонуть в книгах. Этим она напоминает всезнайку Грейнджер, и Пэнси язвительно говорит ей об этом. Луна качает головой: "Гермиона хорошая" и на следующий день дарит Пэнси книжку. Она про любовь, Паркинсон презрительно фыркает: "За кого ты меня принимаешь, Лавгуд, за сопливого маггла?", но книгу берёт и та исчезает среди учебников в сумке. Вечером Пэнси зачитывает книгу до дыр в полумраке, потому что героиня так похожа на неё. Она читает, болтая ногами в воздухе, и не откликается, когда голос Драко внизу зовёт её. Героиня так похожа на Пэнси, а её возлюбленная - на Луну. Пэнси хочется, чтобы история воплотилась в жизнь. Костёр и Плед - Ты просто сумасшедшая, Лавгуд. От нас к утру останутся рожки да ножки, - говорит Пэнси, укутываясь в мантию и дыша на замёрзшие руки. Идея провести ночь в Запретном лесу была, совершенно точно, безумной. Такой же безумной, как Луна. - Лес так красив ночью. Я хотела, чтобы ты увидела, - беспечно отвечает светловолосая дурочка, помешивая угли в костре. Пэнси фыркает и придвигается ближе к костру. На плечи опускается тёплый плед, а затем - чужая рука: - вот так. Не то ты замёрзнешь. Объятия кажутся теплее, чем пламя напротив. Боль и Ссора - Да ты полоумная, Лавгуд! - Пэнси кривится в усмешке, Драко рядом заливисто хохочет, словно услышал самую смешную шутку на свете. Луна не краснеет, только щёки становятся чуть бледнее, и, подобрав сбитую Пэнси шляпу, нахлобучивает её обратно. - Лучше быть полоумной, чем ядовитой, - миролюбиво откликается Лавгуд, и ухмылка Пэнси сползает сама собой. - Тебе самой больно от яда. - О чём это она? - Драко непонимающе смотрит на подругу, а Пэнси ведь знает, о чём она, и от боли сжимается сердце. - Ни о чём, Малфой. Ни о чём. Подарок и Листья и Улыбка - Я сделала его для тебя, - робкий голос Луны режет больнее, чем ударил бы нож. Пэнси ещё помнит свои последние слова, яд живёт в теле, заставляя щёки виновато краснеть. Но Луна не помнит. Луна быстро забывает ссоры, как будто в её мире всегда светит солнце. Пэнси почти ненавидит её за это - за вечную безоблачность, за беззащитность и жемчужный панцирь недосягаемости. Луну нельзя ранить. Руки Луны дрожат, протягивая букет из осенних листьев: жёлтые, оранжевые, алые краски. Лучше, чем летние цветы. Руки Луны дрожат, и Пэнси вдруг понимает, что Луну можно ранить. Она берёт букет и улыбается. Неуверенно, словно не умеет этого делать. Листья слегка шуршат на ветру. Музыка и Фонарь В Косом переулке под старинным фонарём обосновался музыкант - старый, потрёпанный, от тряпья несёт за версту. Он играет на саксофоне, и Пэнси презрительно бросает: "фи, маггловский инструмент". Но Луна останавливается, заворожённая, словно эта музыка для неё - всё на свете, и Паркинсон приходится встать рядом с ней. Они и так появились вместе при всех, ну как можно так привлекать внимание! Вдруг Драко её узнает? - Он же просто бродяга, Лавгуд. Идём, ради Мерлина! - Тссс, - Луна прикладывает палец к её губам, Пэнси шокированно замирает. - Слушай. И она слушает, пока музыка льётся по переулку, а Луна напевает себе под нос и постукивает носком ботинка. Она испачкала палец в помаде Пэнси, но даже не заметила этого. Ощущение прикосновения на губах не проходит. Это сама музыка поцеловала Пэнси сегодня при свете старого фонаря. Танец и Глаза Луна не забывает музыку, когда они возвращаются. Идёт, напевая, и слегка пританцовывает. Улицы почти пустынны, уже совсем поздно, но Пэнси всё равно стыдно - и почему Луна вечно ведёт себя, как будто у неё мозги не в порядке? - Хватит. Да перестань же, - она грубо дёргает Лавгуд за руку, но та вдруг тянет её на себя и улыбается так счастливо, что Пэнси духу не хватает вырваться. Глаза у Луны голубые, светлые-светлые, как утреннее весеннее небо. У Луны звёзды в глазах. Они танцуют под звёздами, пока Луна поёт на память мелодию, и Пэнси смеётся, запрокинув голову. Впервые так живо и непосредственно. Это глупо, но мелодия становится их любимой. Извинение и Подарок на память и Руки - Прости. Луна молчит в ответ. Больно. Так больно, что Пэнси едва дышать может, словно в лёгких воды набралось до краёв. - Ты подарила мне букет, помнишь? Это...это тебе. - Она хочет сказать "на память", но голос дрожит и слова никак не идут на язык. Луна понимает. Луна всегда понимает и берёт простой кулон в форме кленового листика молча. Луна не смотрит на руку Пэнси, где шипит ядовитой змеёй чёрная метка. Луна не смотрит. - У меня не было выбора. - Всё скоро кончится, - звенит голосок Лавгуд, такой же безоблачный, как и раньше, словно и нет ничего, ни войны, ни боли, ни смерти, и Пэнси рыдать хочется, выть, схватившись за волосы. Она сжимает руки Луны в своих и просит её, безмолвно, не в силах сказать одно слово. Выживи. Пожалуйста, выживи. Луна зажимает кулон в руке крепко, до выступившей на ладони крови, когда Пэнси разворачивается и уходит. Чужая помада на губах сладкая на вкус.