Вороны - стайные животные!

      Сугавара не считал себя храбрецом. Напротив, ему всегда казалось, что он — единственный трус среди всего мужского волейбольного клуба Карасуно. Даже Хитока выглядела храбрее него. Старшеклассник был добр, любил помогать или заботиться о близких ему людях, но ненавидел драки. Коуши терпеть не мог оскорбления, унижения или укрепление своей самооценки за счёт более слабого человека. Он ничего не говорил Кагеяме, когда тот унижал Хинату, потому что видел, что на самом деле этот ещё несмышленый паренёк хочет найти друзей. Тобио просто не замечал своих колких фраз, и Сугавара его за это не винил. Он не винил и Тсукишиму, ведь тот не мог иначе. И впрямь, каким бы тогда был Кей без своих вечных спутников — сарказма и насмешек? Третьекурсник принял и эту особенность их новеньких. Он всегда принимал в свой круг, под своё серебристое крыло, всех первогодок. И за это его любили все волейболисты.       Коуши впервые почувствовал себя храбрецом, когда увидел, как Хинату задирает кто-то из третьих классов. Тогда их рыжий лучик света был весь в пыли, слезах и ссадинах. И Сугавара почувствовал что-то новое. Гнев затопил его разум весь, без остатка на здравый смысл. Волейболист тогда кинулся в бой с каким-то странным парнем, который не превосходил Коуши в плане изворотливости, мышц или элементарного ума. Задира не сумел даже сориентироваться, когда третьекурсник сбил его с ног и что-то угрожающе прошипел. Он лишь активно закивал, будто поджавшая хвост псина, и заскулил что-то в ответ. Сугавара отпустил его, презрительно фыркнул и тут же вернулся в режим обеспокоенной мамочки, когда послышался болезненный вздох от Хинаты. Подскочив с земли, связующий в одно мгновенье подлетел к пострадавшему «воронёнку» и вопрошающе взглянул на попытавшегося улыбнуться паренька: — Хината, ты как?       Рыжий мальчонка потянулся было к голове, но тут же отдёрнул руку и зашипел от боли. Затылок саднило от удара. Из его глаз полились предательские слёзы, но он продолжал улыбаться. Он хотел убедить семпая, что всё хорошо. Но ни черта хорошего не было. — Всё хорошо, Суга-сан. — Шоё попытался встать, однако ноги подкосились, и пареньку пришлось плюхнуться обратно, на землю. Его голос охрип из-за слёз, а губы начинали мелко дрожать. — Я… Вы… Почему? — Хей, всё хорошо.       Сугавара ласково и осторожно, едва касаясь, потрепал своего подопечного по волосам и нежно улыбнулся. Хината прижался к нему всем своим хрупким телом и изредка вздрагивал, рыдания переходили в тихие всхлипы. Коуши всё понимал. Он понимал чувства воронёнка, их маленького лучика солнца. Он знал, что подобное может повториться, если с Шоё никто не будет ходить.       Хината успокоился достаточно быстро. Он, вытирая слёзы с щек, вновь вопросительно уставился на Сугавару и повторил своим севшим голосом лишь одно: — Почему? — Потому что, Хината, — Коуши довольно прищурился, подставляя лицо лучам солнца, — Вороны — стайные животные…       Тогда воронёнок не понял значения этих слов. Понял он их слегка позже…

***

      Сугавара не любил создавать другим проблемы. Парень вообще ненавидел само понятие «проблема». Ведь какой в нём смысл? Зачем лишний раз заставлять волноваться близких людей фразой «У меня проблема…»? Почему нельзя хранить это в себе? Вот Коуши и держал.       Каждый день на его пути с тренировки вставала огромная толпа третьекурсников из других школ и, под предводительством того самого задиры, они нападали на волейболиста. Каждый день на теле Коуши появлялось всё больше и больше ссадин, синяков, кровоподтеков и всего того, чего на нём быть не должно. Это продолжалось вот уже неделю и рассматривалось как месть за его прошлый поступок. Каждый день, в разное время, в разных местах и постоянно одним и тем же составом из десяти человек. Задира наблюдал за этим со стороны и наносил лишь последний, финальный удар. Сугавара молчал, сжимал челюсть или просто закрывал глаза. Он стойко переносил все избиения, и от этого толпа заводилась ещё больше.       На волейболе все стали с подозрением относиться к притихшему и слишком уж угрюмому третьекурснику. Первогодки постоянно неловко косились в его сторону, порываясь что-то сказать, но лишь уходили прочь. Они полагали, что ещё не заслужили того уважения или положения, которое бы позволило лезть в чужие дела. Нишиноя и Танака зачастую пытались спросить у Сугавары, в чём же дело, но их очень часто останавливал Энношита, который благоразумно не лез к своему семпаю. Однако не все были такими разумными и покорно ждали, когда же Коуши сам решиться поведать им о своей проблеме. — Суга, почему ты постоянно в синяках? — Дайчи, напряженно нахмурившись, сложил руки на груди и исподлобья взглянул на вице-капитана. — Откуда они вообще взялись? — подтянулся к этому Асахи, становясь тем самым парнем, за которого его все принимали.       Парень вздыхал, прикрывал глаза и нежно улыбался, говоря, что всё у него замечательно. На этом расспросы заканчивались, а Савамура и Азумане недоверчиво щурились, но уходили. Сугавара облегченно вздыхал, радуясь подобному. Однако он знал, что всё это не сможет прокатывать вечно.        Так и случилось. Однажды Тсукишима застал ту сцену, когда Сугавару избивали. Жёлтые глаза под стёклами очков полыхали самой настоящей яростью, кулаки сжимались до побеления костяшек, а губы превращались в белую полосы каждый раз, как слышался приглушенный выдох Коуши. Кей порывался выйти из-за угла и дать по рожам всем находящимся самоубийцам (а кто ещё попрёт на всеми любимого Коуши, за которого вся волейбольная команда готова убить?). Однако не сделал. Он понимал, что в одиночку ничего не добьётся. Пообещав себе, что ударит именного того худощавого и наглого парня, что просто наблюдает за избиением, Тсукишима развернулся в противоположную сторону и, быстро набирая сообщения всей волейбольной команде, направился в сторону спортзала. Им стоило продумать план мести за их любимого связующего. Их мамочку.       Собрались волейболисты за пять минут. Ещё бы, ведь сообщение Кея гласило: «Я знаю, откуда у Суги-сана все повреждения». Дайчи, уже издалека заметив Тсукишимы, требовательно сложил руки на груди и нахмурился: — Что с Сугой?       Тогда Тсукишима всё и рассказал. Рассказал в подробностях и без утайки. И с каждым словом волейболисты всё больше и больше хмурились, злились. Танака и Нишиноя разминали пальцы, Энношита делал то же самое. Хината стыдливо прикусил нижнюю губу, подняв полный раскаянья взгляд на капитана: — Дайчи-сан, мне кажется, это я виноват в том, что Суга-сан страдает.       Все удивленно посмотрели на Шоё. Даже Кагеяма выглядел непередаваемо шокированным. Паренёк всё рассказал. Он рассказал, что случилось с ним и как Сугавара спас его от жестокой расправы третьекурсника. Как выяснилось, этот парень просто прицепился к Хинате из-за волейбольного мяча, который воронёнок отказался отдавать. Это неизвестный старшеклассник взбесился и начал избивать Шоё.       Все, кто слушал рассказ рыжего лучика, нашли ещё один повод избить того идиота. Он тронул две отрады волейбольного клуба — лучик солнца и мягкий пух. Дайчи хрустнул шеей и мрачно поинтересовался: — Идём?       Вопрос в ответе не нуждался. Вороны сдвинулись одновременно. Их крылья распахнулись и накрыли мраком всё вокруг. Аура злости и праведного гнева обволакивала всё и всех.

***

      Сугавара прикрыл глаза. Он уже не мог терпеть это всё. Он устал. Очень хотелось закрыть глаза и не чувствовать боли, которая сопровождает его уже достаточно давно. Коуши хотелось просто уснуть. — Да когда же ты кричать начнёшь?! — нетерпеливый парень пнул волейболиста под рёбра, однако в ответ послышался лишь сдавленный вздох.       Толпа вновь озверела. Всем хотелось услышать крик Сугавары, который продолжал упрямо молчать. Карие глаза уже закрылись, пальцы перестали сжиматься, и Коуши просто расслабился. Он устал бороться. Внезапно послышался шорох, а после насмешливый и такой надоевший за это время голос прохрипел: — Всё, моя очередь. — Твоей очереди не будет.       Третьекурсник пораженно открыл глаза и с трудом приподнял голову, не веря своим ушам. Ему не послышалось? Это точно был голос Дайчи?       Толпа стала испуганно шушукаться, отступая от своей жертвы. Страх перед неизвестными, но очень злыми людьми, давил на подобное стадо. Да, их было десять, да, телосложение многих из них было получше некоторых из только прибывших. Но черная стая ворон за спиной незнакомцев внушала передаваемый ужас. — Вы кто такие? — главарь толпы вышел вперёд, наивно полагая, что сможет испугать волейболистов. — Идите, куда шли! — Эй-эй-эй, это он, Хината? — Танака выступил слегка вперёд, мрачно взглянув на задиру, который нервно сглотнул и невольно сделал шажок назад.       Шоё лишь мрачно кивнул. И этим кивком будто появилось разрешение двигаться с места.       Дайчи полетел на врага первым, остальные последовали за ним. Танака и Нишиноя с боевым кличем вырвались вперёд, нацеливаясь на главного этого стада. Энношита уже встретился с незнакомцем, который пнул Сугавару в бок. Теперь тот мелко дрожал. Тсукишима и Кагеяма насели на трёх иных, любителей криков. Хината активно помогал другим первогодкам, прыгая на противников и сбивая их с ног. Асахи одним лишь своим видом распугивал врагов.       Толпа испугалась, люди стали пытаться убежать, но спотыкались друг о друга и были сметены кем-то из волейболистов. Вороны наступали бездушно, разрывая клювами всякую надежду выйти невредимым из незапланированной хватки.       Битва закончилась, не успев толком начаться. Толпа унеслась, забыв про предводителя, который каким-то чудом тоже сумел удрать. Однако волейболистам сейчас было ни до них. Все окружили Сугавару, помогали ему подняться и предлагали чистую одежду. Коуши слабо улыбался, облокачиваясь на Дайчи, и с трудом сдерживал слёзы. Они пришли. Защитили его! — Спасибо… — хриплый голос прорезал ночную тишину. — Суга-сан, — Хината внимательно проследил за изменением лица семпая, а после ярко улыбнулся, показав на всех волейболистов. — Вороны — стайные животные! Теперь он понял, что это значит. Понял и рад вступить в ряды почётных птиц, защищающих своих.