Before and after

      Тот день… он разделил все на до и после…       Тихий щелчок и комната погружается во мрак.       — Зачем ты выключил свет? — Харухи непонимающе смотрит в эти темные глаза напротив.       Суровый голос и ехидная усмешка на тонких губах, — Ты можешь расплатиться за цветы своим телом.       Жесткие пальцы впиваются в нежную плоть до синяков, запястье горит огнем, и девушка уже лежит на спине, пойманная в тиски телом Кёи.       — Я исправлю твое наивное представление, что пол не имеет значение. Ты сама виновата, что подставилась.       Ледяной тон никак не вяжется с пылающим жаром обнаженной кожи, которая теперь находится так непозволительно близко к ней. Кёя нависает над Харухи, давит не столько своим весом, сколько той аурой, которая заставляет даже Тамаки преклонить голову.       Харухи чувствует себя беспомощной девицей, которую бросили на алтарь могущественного Бога в качестве подношения. И теперь только он решает, что делать с невинной жертвой, которую соплеменники так опрометчиво отдали в его руки.       Луна светит слишком ярко, и подсвеченная этой хозяйкой ночи, алебастровая кожа молодого человека кажется высеченной из мрамора. Широкие плечи и рельефно проступающие мышцы на напряженных руках и животе заставляют задуматься, что жизнь вице-президента крутится не только вокруг незаменимого ноутбука и стройного ряда цифр, подсчитывающих прибыль.       Дуэль взглядов, девушка выдерживает этот поединок, тратя последние силы на то, чтобы не покраснеть. Сердце в груди заходится бешеным стуком. Внутри пожар, внутри тысячи иголок колют где-то между ребрами, заставляя дыхание прерываться. Но снаружи лишь безупречная маска. Ведь даже богам не следует знать некоторых секретов…       — Вот как, — голос спокоен, только расширенные зрачки выдают, что Харуки не совсем доверчива, — Ты этого не сделаешь Кёя. Потому что не получишь никакой выгоды.       Еще одна усмешка. Наверное, ты думаешь, как забавны бывают маленькие зверьки, ведь с ними так весело играть.       — Верно. Ты действительно интересная личность.       Безмятежная улыбка озаряет лицо, главное не переиграть гроссмейстера.       — Но теперь мне понятно, что ты на самом деле очень хороший человек Кёя, — девушка подается вперед, стараясь заглянуть ему в глаза, но договаривать приходится уже в идеально ровную спину — Потому что ты так поступил ради Тамаки? Ты специально притворился злодеем, чтобы преподать мне урок, да?       Вспомнишь солнышко, вот и лучик. Тамаки врывается в комнату и сходу делает свои выводы. Кёя же предпочитает скрыться от разъяренного президента за дверью, оставляя их с Харухи наедине. Девушка немного расстроена, что так и не услышала ответов на свои вопросы. И где-то в глубине души предательски возникает чувство обиды.

***

      С того дня все неуловимо изменилось в их отношениях… И началось с того, что Харухи начала приписывать их общению какие-то ярлыки, будто это были не обычные беседы и взаимные пикировки, а «отношения».       Девушка грустно рассмеялась. Блажен тот, кто верит! Искать в словах и действиях Кёи второй, третий, а может быть и четвертый смысл чревато для ее душевного равновесия.       Сидя на диванчике в Клубе Свиданий, Харухи попивала свой чай, пока вокруг нее творилось очередное сумасшествие под предводительством Тамаки. Президент решил организовать вечеринку-сюрприз и снующие туда-сюда близнецы и Хани с ворохом блестящих тканей, перьями и бусами заранее вызывали у девушки расстройство желудка.       Скосив взгляд на Кёю, который вальяжно устроился за столом, она подивилась, как он умудряется оставаться таким спокойным, находясь в эпицентре подобного бедлама. Даже с накинутым на плечи ярко-желтым боа, он не терял образа безупречного «серого кардинала». Длинные пальцы порхали по кнопкам ноутбука, и Харухи только сейчас поняла, что так и не донесла чашку до своего рта, она повисла в воздухе, пока девушка бесстыдно разглядывала молодого человека. Хорошо, что все слишком заняты, чтобы обратить на нее внимание. Мысленно дав себе затрещину, она со звоном опустила чашку на блюдце и резко встала с места. Проходя мимо стола, она заметила, как блеснуло солнце на стеклах кёиных очков. Неужели ей не показалось, и он действительно проводил ее взглядом?       Харухи ввалилась в уборную и обессиленно прислонилась к двери. В последнее время она очень устала. Каждую ночь ей снятся странные сны, из-за которых она толком не высыпается, а днем ей приходится контролировать каждый свой жест, каждый взгляд и слово. Возможно, она просто придумала себе эту игру?       Заглянув в зеркало, девушка увидела в отражении свое чересчур бледное лицо с огромными глазами, под которыми залегли глубокие тени от недосыпа. Пойти, что ли домой? Внести какой-либо мало-мальски ценный вклад в подготовку к вечеринке Харухи все равно не могла бы и в более здоровом состоянии. Соответственно, здесь ее ничего не держит. Кроме сумки, которую она оставила в Клубе!       Глухо простонав, Харухи захотелось побиться головой об раковину. Ей до зубовного скрежета не хотелось возвращаться обратно, снова дефилировать под прицелом внимательных глаз одного слишком притягательного вице-президента.       Харухи не привыкла пасовать перед трудностями, поэтому побрызгала на лицо холодной водой, чтобы взбодриться и, затянув потуже узел школьного галстука, с гордо поднятой головой покинула помещение.       — Отлыниваем, Фудзиока, — раздалось за ее спиной.       Девушка резко развернулась на этот голос. В нескольких метрах от нее, облокотившись на стену, стоит Кёя. Небрежная поза, скрещенные на груди руки, но такой проницательный взгляд скользит по ее лицу, заставляя Харухи опасливо замереть на месте. Удивительно, но в школьном коридоре, где не у всех учеников еще закончились занятия, и в любую минуту кто-то может выбежать из-за угла, она чувствует себя более уязвимой, чем несколько недель назад лежа под ним в полумраке спальни. Безусловно, за этот талант он продал душу Дьяволу.       — Такими темпами ты никогда не выплатишь свой долг. Или ты брезгуешь заниматься физическим трудом, леди Харухи?       Харухи вздрагивает, он произносит ее имя по слогам, потягивая гласные, и это действует прямо на ее нервные окончания. Толпа мурашек пробегает по телу, и она стискивает руки в кулачки, чтобы он не видел, как они трясутся.       Стыдно поднять глаза, девушка сосредотачивается на безукоризненно повязанном галстуке. Черная ткань идеально гармонирует с кипенной белизной рубашки и плотно обхватывает тонкую шею. Неужели ей одной кажется, что воздух вокруг стал жарче и теперь давит на тело, окутывая его волнами тепла?       Из горла Кёи вырывается тяжелый вздох, и он как выстрел в тишине безлюдного коридора отдается Харухи куда-то точно в мозг. Она подмечает, как сжимается его горло, когда он сглатывает и неосознанно облизывает свои пересохшие губы.       Вдруг молодой человек делает несколько широких шагов вперед, теперь их тела разделают только пару слоев хлопка и грубая ткань школьных пиджаков. Широкие ладони ложатся на шею Харухи, большой палец нежно поглаживает кожу под подбородком, будто хочет отследить ее пульс.       Девушка задерживает дыхание, но сердце бьется, как при аритмии. Харухи хочет притянуть вице-президента ближе, но одновременно ей хочется выпрыгнуть в ближайшее окно и уехать в Австралию. Странные, опасные чувства стали зреть в ней после того злополучного вечера. Девушка помнит, именно так начинался один из ее недавних снов, после которого она проснулась с бешено колотящимся сердцем и лихорадочным румянцем на щеках. Что ж, она подумает об этом позже. Или никогда.       Кёя приподнимает ее лицо, теперь они смотрят глаза в глаза. Харухи проваливается в омуты его расширившихся зрачков. Легкими касаниями пальцев он очерчивает ее скулы, касается теней под глазами и заправляет выбившиеся прядки волос за уши, мимолетно лаская затылок. Девушка прикрывает глаза от удовольствия, с ее губ срывается легкий смешок. Точно в наказание горячие губы накидываются на ее рот, влажный язык скользит по нему, впиваясь в мягкую плоть, преодолевая небольшое сопротивление, сталкивается с ее языком, сплетаясь в танце. Страстно, мокро, потрясающе. Харухи подчиняется заданному ритму, комкает в пальцах лацканы кёиного пиджака, безуспешно пытаясь глотнуть воздуха, когда их губы на секунды размыкаются. Последнее медленное движение, аккуратный укус за нижнюю губу и вице-президент отстраняется.       Харухи в шоке, ноги стали ватными и еле держат, лицо пылает маковым цветом, а истерзанные губы пульсируют в сладкой агонии. Она, наконец, открывает глаза. Кёя рассматривает ее лицо с нечитаемым выражением, пытается угадать ее реакцию, но не делает попыток объясниться.       Десять, девять, восемь…       Харухи не сыплет обвинениями.       Семь, шесть, пять, четыре…       Не пытается ударить или броситься на шею.       Три, два, один…       Собрав остатки мыслей в кучу, силой воли поборов дрожь в пальцах, она ловит взгляд Кёи. Не разрывая этого контакта, девушка кладет ладошки на его грудь, ведет ими вниз до живота и поправляет пиджак. Теперь кроме чуть припухших губ ничто в нем не выдает, чем они только что занимались. Но Харухи знает, что он доволен, это читается в изгибе его губ, в чуть прищуренных глазах и расслабленной линии плеч.       — Моя леди, — тихий шепот, словно бабочка махнула крылышками.       Она так и остается стоять в коридоре, слушая его удаляющиеся шаги и глупо хихикая про себя. Все-таки игра обещает быть крайне интересной.