Чёрный лёд, её проклятье...

***

В те давние времена, люди были очень приближены к таким существам, которых назвали – ёкаи. Существовали несколько кланов, чей род являлся носителями этих самых ёкаев. Точнее, старейшина клана заключал контракт с тем, или иным ёкаем, который гласил, что зверь будеть оберегать род, а за эту услугу они позволят ему жить вечно в телах членов клана. Ёкаев выбирали из трёх видов: Агрессивные и злые, они очень хорошо подходили при конфликтах и войнах меж разными кланами, а так же это подходило для наёмных кланов. Посланников удачи, для кланов, что жили торговлей и много путешествовали. И ёкаев-защитников, которые только защищали клан и не вступали в конфликты с другими. Раньше это было приемлемо, и к этому относились, как к привычному. Но спустя несколько столетий, когда время войн прошло, люди, в ком была эта сила подверглись истреблению. Раз в неопределённое количество времени, в клане рождался ребёнок, который наследовал магическую силу ёкая своего рода. Таких людей боялись и остерегались, а остатки их кланов обычно расраспологались на окраинах деревень, городов или вообще в местах, далёких от цивилизации. Именно поэтому, человек, родившийся в подобном клане, был обречён на страдания, а если человек являлся тем, в кого была заложена сила ёкая, то всю жизнь его приследовала неворбразимая ненависть посторонних, и существование превращалось в борьбу за жизнь.

***

Аканэ было шесть лет, они с мамой, это всё что осталось, от ранее гордого и величественного клана – Миури. Род, чьим ёкаем являлся – Кумихо. Кумихо, это красная, девятихвостая лисица, воинственный, полный ненависти зверь, с его помощью несколько столетий назад, с лица земли были стёрты, истреблены множество кланов. И не удивительно, род Миури, это наёмный клан который успел заключить контракт с таким ёкаем как Кумихо. Они шли к своему ветхому дому, на самой окраине деревни. Аканэ подпрыгивая и улыбаясь чистой ребячьей улыбкой была погружена в нормальные для детей мысли – что же будет на обед?! Она забежала в дом и села на лавку, тут же схватив куклу и воображая то, что только детям понятно, погрузилась в свой мир маленьких, детских забав. Мама смотрела на неё и улыбалась искренней и такой тёплой улыбкой, что даже только по этой улыбка можно было увидеть насколько она любит свою дорогую дочку. Позже комната наполнилась ребячьим смехом. Но счастье длилось не долго. Деревянная дверь покосилась от сильных ударов, улыбка сразу исчезла с лица матери, она сказала, что бы Аканэ сидела тихо, и она через пару минут придёт. Кивнув головой и сверкнув большими, янтарными глазками, Аканэ вновь принялась играть с куклой, а её мама поспешила на первый этаж. А дверь уже не выдерживала тяжёлых ударов. Мать приоткрыла дверь и тут же в дом ввалились два охотника. Женщина знала зачем они пришли. — Где она?! – грубым голосом приговорил один громила. — Моя дочь не в чём не виновата, почему вы приходите за ней? — Да потому что она проклятое отродье вашего рода! Она Кумихо, и поэтому от неё надо избавится! — Моя дочь не монстр! Хватит заговаривать, её обошло проклятье рода! — Нет! Присмотрись лучше! От работы на солнце, за много лет, у всех нас потемнела кожа и выцвели волосы, у тебя и у ее почившего отца. Девчонка с фарфоровой кожей и рыжими волосами как будто совсем вам не родная, она чужая здесь! Ты всё ещё сомневаешся?! Прочь с дороги! — закричали они и попытались пройти. — Я не позволю вам даже прикоснуться к моей дочери! – женщина прегродила путь собой, раздвинув руки. Одним движением руки, верзила оттолкнул женщину и она с грохотом приземлилась на пол. Он начал доставать нож. Маленькая Аканэ начала спускаться к источнику шума. — Мамочка, ты упала? Тебе помочь? – Аканэ глазам не верила, она застыла на месте и лицезрела такую картину: Её мать лежала на полу, она брыкалась, пыталась ударить, были слышны её истошные крики, она хотела, чтобы дочь убегала, но Аканэ застыла от ужаса, она не моргала, выступили слёзы. Нож блестнул в воздехе и со свистом опустился вниз, женщина на полу извивалась и тянулась руки к своей дочери, но с противным хрустом нож впился в её тело, она замерла, изо рта потекла тонкая струйка крови. Руки в последний раз потянулись к ребёнку и опустились, она даже не успела закрыть глаза, они закатились и больше не поблёскивали на свету, в этих глазах теперь была лишь тьма, которая никогда не исчезнет. И слеза, что держалась у века скатилась по детской белой щёчке. Аканэ медленно опустилась голову. Охотники застыли в ожидании. Один достал из мёртвого тела нож и прицелился, норавя попасть в девочку. Но тут началось самое страшное. Зазвучал какой-то треск, температура в комнате поднялась, охотники посмотрели на Аканэ, но теперь, это нельзя было остановить... Девять маленьких, коротких, красных хвостиков уже плавно покачивались, перебираясь меж собой, лисьи уши встрепенулись. Было видно, как пара клыков выпирает из звериного оскала. Детские ноготочки, превратились в заострённые когти, на концах напряжённых, полусжатых пальцев. Аканэ взглянула на них. Рыжие волосы, что теперь пылали огненно-красным, закрывали пол лица, но через щели меж волос были видны животные глаза. Слёзы буд-то испарились, потемневшие веки, что овивали золотые глаза с суженым зрачком, были широко распахнуты, и глаза её были направленны на двух мерзавцев, что стояли у мёртвого тела женщины. Нож был брошен, как в замедленной съёмке, он ровно летел, но буквально в пяти миллиметрах от лица Аканэ, остановился. Она резко подняла голову и перехватив нож зубами раскусила его. Осколки упали со звоном на деревянный пол. Аканэ, зацепившись за перила, оттолкнулась от него, оставив глубокий след от когтей, с лёгкостью перепрыгнула через них и стоя на четырёх уже звериных лапах, только сильнее скалила зубы. С неизменным страхом мужчина медленно достал пистолет и прогремели выстрелы. Словно видя заранее куда они попадут, Аканэ с неимоверной скоростью попросту обошла их, оставляя глубокие следы откогтей на полу. Один прыжок, оттолкнувшись от пола и оставив на нём очередной рубец, она напрыгнула словно зверь на мужчину и с быстрым замахом когтями пробила его грудь насквозь, держа в своей руке, его сердце которое до сил пор пульсировало. Кровь брызнула ей на лицо, орасила пол и второго мужчину. Не останавливаясь она спрыгнула с ещё даже не упавшего на пол тела, тем самым оттолкнув его и туша с треском дубовых досок упала на пол. Она в мгновение ока переметнулась ко второму и впившись когтями ему в плечи перекусила горло, оторвав большой шмоток от неё. Тело с Аканэ, которая находилась в той же позе, что и ранее повторилось судьбу первого. Только тогда Аканэ вытащила когти из плеч и выплюнула шмоток мяса.

Тишина... Такая угнетающая...

Солнце скрылось за тучками и свет прекратил пробиваться в комнату. Аканэ стояла посредине комнаты. Девять хвостиков начали постепенно исчезать, детские зубки приобрели свою обычную форму, ногти вернулись к прежней длинные. Волосы сменили цвет на привычный, рыже-красный, а ушки в последний раз встрепенулись и исчезли вслед за хвостиками. Глазки маленькой Аканэ болели, веки побледнели, а зрачки вернулись к обычной форме. Вокруг неё, лежали три тела. Её мать, которая была убита, защищая дочь, и два мужчины. Первая туша лежала высунув язык и извернувшись, таким образом, что кожа в некоторых местах прорвалась от перетяжки, с пробитой грудью, из которой вывалилось его сердце. Вторая туша лежала порозинь со своей головой, которая держалась на тонком куске кожи, отвратительно закатив глаза и открыв рот, который отныне не произнесёт ни слова. Девочка перешагнула через изуродованное тело и направилась к лежащий женщине. Детские губки еле шелахнулись произнеся тихое – Мама... И ребёнок упал на колени, склонившись над телом своей матери. В этот день Аканэ улыбалась в последний раз. Несколько минут, в течении которых длился этот ужас, полностью изменили всю судьбу маленькой Аканэ, изменили её саму. И в тот момент Аканэ полностью утратила всю веру в человечность и доброту человеческой души. Её сердце потемнело и покрылось чёрным слоем льда. Такой чёрный лёд, который не даст волю никаким чувствам, эмоциям, тот чёрный лёд, который никогда не растает... Аканэ молча перешагнула через труп и пошла к лестнице. Щепки от пола, который она разбила впивались в босые ноги, поскрипывая при каждом шаге. Красные волосы были спутанные и липкие. На лице уже растресклась и запеклась чужая кровь. — В какой же цвет теперь окрашены мои руки? Они окрашены тёмным алым... Цвет скоро смоется, но руки мои отныне всегда будут цвести этим ненавистным цветом, и назад ничего уже не вернёшь...

***

      Деревенька в которой жила Аканэ, была ничтожно мала, поэтому, всё произошедшее сразу всплыло на поверхность. На следующий день собравшись всей деревней, люди попросили Аканэ покинуть деревню. Аканэ обвела холодным, тёмным взглядом присутствующих, потом посмотрела в комнату. Кровь с трупов уже въелась в дубовые доски пола и оттереть их было уже невозможно, уже засохший кусок мяса вырванный из шеи являлся там же, немного скукожившись, окровавленные щепки пола, а так же разбитый на куски нож тоже лежали на своих местах. И три тела, именно такими их и запомнили, в засохшей крови, с застывшим ужасом на лице, с закатившимися глазами, впалыми щеками, их одежду немного колыхал ветер, игриво гоняясь по полу. Тут все отвлеклись от некой картины и посмотрели на Аканэ, которая тихо произнесла холодное и рябое — Я уйду, но позвольте мне самой похоронить свою мать и приходить к ней на могилу два раза в год. Я не буду подходить к деревне, просто оставлю белые незабудки на её день рождение, она их очень любила, и багряные розы на день её смерти. Я прошу не так уж и много – На такую просьбу, конечно никто не мог сказать - нет. Тогда Аканэ опять молча кивнула и даже не заходя обратно в дом, в таком виде, в котором предстала перед жителями деревни, босая, в одном лёгком белом сарафанчике развернулась и ушла в лес, уходя сказав – Уберите туши тех двоих, но маму не трогайте. Я заберу её ночью. Побледнев от страха деревенские промолчали и ввалились в дом, вынося два тела. Аканэ к тому моменту уже и след простыл...       Как и обещала, Аканэ забрала ночью тело матери и похоронила в лесу на обрыве. С этого обрыва была видна вся деревня. Могила была не аккуратной, криво поставленный крест, что представлял собой несколько палочек, бережно связанных меж собой, накиданная земля, а так же оградка всё из тех же бережно связанных палочек. Так-как деревня находилась прямо под обрывом, то в тот день она могла наблюдать, как перед этой самой могилой состояла маленькая девочка, ветер игриво раздувал её сарафан, поднимал красные волосы, и успел сорвать несколько лепестков с шести кроваво-алых роз. Букет был аккуратно положен на неаккуратную могилу, а девочка развернулась и ушла.

***

      И так из года в год деревенские могли видеть, как средь бела дня к могиле на краю обрыва приходил силуэт девушки, с букетом чисто-белых незабудок, или под покровом ночи, тёмная тень, что бережно клала на могилу букет кроваво-алых роз. Некоторые, задавались вопросом, почему же, на такой бедной, неухожанной, кривой могиле всегда лежал такой восхитительный букет цветов? Но ветер всё так же развивал её красные волосы, всё таким же холодным взглядом смотрела она на деревню, а потом исчезала в тени леса...