Я в вас влюблён

***

      «О чем ты думаешь, когда видишь на улице маму, которая целует и радостно обнимает своего счастливого ребенка?» — спрашивал себя Антон, сидя в темной комнате старого дома и держа в руке лезвие. По его щекам текли слезы. Руки и ноги болят от недавних ударов матери. На теле появились синяки, до которых малой боялся дотрагиваться. Он смотрел на дверь, прислушиваясь. «Ненавижу! Ненавижу тебя!» — кричала мать, разбивая каждый раз посуду об пол. Парнишка прижимался ближе к стене. Засучив рукав, он провел острием по коже, сильно прорезая её. Кровь и слезы расплылись по руке, стекая на штаны. Мальчик кинул нож в угол комнаты и резко встал, подходя к зеркалу. Плач прекратился, и злой взгляд виднелся в отражении. «Что же я сделал тебе, мамочка?» — проговорил малыш, зарычав и стукнув по тумбочке. Взяв перекись и белую вату в ящике, он обрабатывал рану, не слыша просьбы матери. Она била по двери. Антон хлюпал носом и молчал. Ему так хотелось нагрубить и оскорбить её, но он не смел. Дедушка учил уважать старших. В одно мгновенье стало тихо, и медленные шаги последовали в сторону кухни. Антон с облегчением вздохнул и лег спать, держа крепко вату и чувствуя запах целебной жидкости.       С такой участью он сталкивался практически каждый день, когда ему исполнилось 8 лет. После смерти Афанасия Владиславовича, мальчишка вернулся к маме. С отцом она развилась, взяв на себя воспитание ребенка. Но зачем? Она не хотела его рождения. По вечерам в их доме гостили ее подруги, выпивая за горькую жизнь. После ухода, мать срывалась на Антона, проклиная судьбу за то, что тот появился на свет. Несмотря на это, парнишка не убегал из дома и не забрасывал учебу. Приходя после дополнительных занятий по физике, она била его, говоря, что тот курит и гуляет с наркоманами. Мальчик терпел всё. Все эти десять лет, которые послужили ужасной частью жизни. Он считал месяца, как дни, ожидая своего совершеннолетия, мечтая уехать из города и забыть обо всем.

***

      В комнате царила тишина. Паша сидел на краю кровати, иногда смотря в сторону и закусывая губу. Антон молчал. Его прошлое — болезненное воспоминание. Парень доверял преподавателю, как никому другому, но не решался рассказать о своей семье. Он взял крепко руку мужчины и поднес к своим губам, поцеловав и поводив по ним её тыльную сторону. — Простите меня, Павел Сергеевич, — произнес осторожно юноша, смотря на него невинными глазами. Философ перевел на него усталый взгляд и глубоко вздохнул. — Курил? — Конечно же, нет! — резко ответил тот, приподнимаясь на подушку. — Кто обидел тебя? Новый однокурсник? — Нет, он… — Ты же гулял с ним, почему я нашел тебя в общежитии? — встревожено и возмущенно воскликнул учитель, нахмурив брови. — Паш, я соврал, извини. — Зачем? А если бы что-то с тобой случилось? Чтобы я делал тогда, Антон? Черт возьми, где бы я искал тебя, если бы не знал? — Успокойся, прошу тебя… — Да? Так ты еще и трубки не берешь. Да зачем, тебе же это не нужно! — кричал Паша, встав с кровати. — Прекрати! Не кричи на меня! Я в порядке, ясно? — Тогда было с тобой все хорошо? Хм, я в этом сомневаюсь. — Было другое. Я расскажу тебе, когда действительно смогу об этом поговорить. Ладно? Мужчина опустил и закрыл глаза, приложив руки к лицу. — Я переживаю за тебя, а ты… — А я идиот со своими тараканами в голове, — перебил парнишка, подходя к нему.Преподаватель жалко улыбнулся и поддался к мягким губам малого, беря за волосы.       Паша наказал мальчишке выбросить сигареты и больше никогда не покупать, а иначе они окажутся у него в не очень приятном месте. Антон открыл пачку и смотрел на пустое место, вспоминая вчерашний день. Он представил вкус сигарет во рту, как это было до отношений. Ему захотелось снова попробовать, но голос Павла перебил его мысли, и юноша кинул пачку в мусорное ведро, громко хлопнув дверкой.       Гуляя вечером по аллее, студент увидел около кустов маленького ёжика. Парень медленно побежал к нему, чтобы взглянуть на него поближе. Философ взял мальца за талию и притянул к себе. — Дитя ты малое, не беги, зверек испугается, — проговорил тихо учитель, наклоняясь к его уху. — Знаю, но я, же осторожно. Сзади них шли две женщины, сплетничая о своих знакомых. Их смутило действие Паши, на что они решили сделать замечание мужчине. — Молодой человек, вам не стыдно? На улице не нужно показывать вашу пропаганду. В другом месте — пожалуйста, но только не здесь. Павел Сергеевич поднял одну бровь и ухмыльнулся. — Ага, — с издевкой ответил и поцеловал в горячую щеку юноши, — и вам добрый вечер! Дамы с недовольным видом повернулись и пошли дальше по кирпичной дорожке.       После недолгой прогулки, они вернулись домой. Паша начал проверять работы учеников, а Антон позвонил Андрею и извинился за неотвеченные звонки. Собеседник притворился обиженным мальчишкой, но засмеялся и сказал, что все хорошо. «Все хорошо…все хорошо, …а у меня все ли хорошо?» — задумался Антон, но его мысли прервал крик Андрея в трубке. Парень слабо улыбнулся и предупредил, что очень устал. Они поговорили о завтрашнем учебном дне, и сделал ли кто-нибудь из них курсовую. Но, видимо, лень охватила обоих.       Студент посмотрел на время и попрощался с однокурсником, обещая встретиться утром.       Юноша выключил телефон и поставил на зарядку, собираясь покупаться в ванной. Дверь не закрывал, ожидая прихода любимого. Мальчишка набрал достаточно воды с пеной в джакузи и сделал себе маску на лице в виде забавного тигра. Он ощущал мягкую пену, пузырьки которой потихоньку лопались, и спокойствие. Ни о чем не думая, ученик закрыл глаза и наслаждался своей нынешней жизнью, подаренной судьбой. Но прошлое поглотило его снова. В голове появились страшные картины детства, которые он болезненно пережил. На шее как будто бы образовалась петля, затягивающая, как змея, каждый раз, вспоминая эти моменты. Когда она дошла до пика, то Антон резко открыл глаза и вскочил, взявшись за шею и откашливаясь. Вода немного выплеснулась за край ванной. Дыхание восстанавливалось, и малой не понимал, что с ним произошло. Раньше у него были срывы, но не такие. Сходить ли к врачу? Нет, парень даже об этом не думал. Когда привыкаешь, то не обращаешь на такое внимание, но это было… ужасно.       Зайдя в комнату, Антон увидел Пашу, который уже давно закончил свою работу и ждал малого. Он смотрел на него заинтересованным взглядом, осматривающий все тело парнишки. Торс был обнаженный, и только белое полотенце аккуратно прикрывало тазобедренную часть. — Паш, ты чего? — спросил испуганно юноша, стоя в проходе. — Какой же ты красивый, малыш, — возбуждающе произнес мужчина, наклонив голову в бок. — Что? Не пугай меня. Преподаватель подошел ближе к нему и поцеловал в скулу, положив руки на бедра, легонько сжимая их. — Я хочу поиграть с тобой, — шепча, сказал ему папочка, прикусив шею и двигаясь к плечу. — И как же? — проговорил малой, отбросив голову назад. — Узнаешь, — ответил Павел, улыбнувшись. Он резко взял ученика на руки и понес в спальню. Антон падает на кровать, а философ нависает над ним, целуя страстно в губы. Юноша забирается руками под его футболку, плавно скользя по спине и залезая под резинку трусов, ощущая попу. Паша прижимается к телу и трется членом, вынуждая избавиться от полотенца. Парень снимает его футболку и обнимает, дав учителю целовать его шею, иногда прикусывая кожу. Мальчишка чувствует, как с каждым движением нагревается возбужденный орган и просит большего. Паша сдирает с тела ненужную ткань и дотрагивается редкими поцелуями около члена. Парнишке жарко, он глубоко стонет, выгибая спину. Когда преподаватель сильно вгрызается в тазобедренную косточку, то малой вскрикивает, но тот успокаивает его, облизывая языком мокрую головку. Заглотнув до самого основания, мужчина сосет сладкий член юноши, иногда ускоряя темп. Дойдя до оргазма, философ встает с кровати и открывает тумбочку, из которой достает интересные вещи.       Эрекционное кольцо было средним по величине, но таким сильным по возможностям. Оно создавало искусственный барьер, а также приводило к усилению эрекции и увеличению её продолжительности. Анальная пробка была больше, имела приятный и серебряный цвет, который блестел на свету. Антон поднял удивленно брови и смотрел на игрушки. — Тебе понравиться, — произнес спокойно Павел, приближаясь к нему. Преподаватель осторожно надел кольцо на половой орган и языком облизал головку. Парнишка вцепился в одеяло, закусывая сильно губу. Он кое-как попытался повернуться на живот, но возбуждение мучило его. Папочка сжал попу малого и поцеловал около пульсирующей дырочки, а после, вошел аккуратно в нее языком. Он вылизывал ее и растягивал пальцами до нужного размера. Парень стонал и двигал бедрами, прося интересную игрушку. Паша оторвался от занятия, облизнувши свои губы. Взяв пробку, вставил её в дырочку, сначала потихоньку, а потом резко втолкнул её до конца. Малой чувствовал, как она проникала внутрь и двигалась. Ощущение было неприятное, но с каждой разом его это забавляло. Павел целовал попу и спину мальчика, надрачивая себе снизу. — Ох, как же она прекрасна! — воскликнул студент, вгрызаясь в уголок одеяла. По мошонке стекала некая жидкость, которую слизывал философ, заглатывая яички юноши и перекатывая их во рту. Ученику ужасно хотелось кончить, но кольцо не давало ему такой возможности. Павел Сергеевич вытащил игрушку из попы и поднял его с колен, притягивая голову Антона к члену. Парень смочил головку и почувствовал соленый вкус. Мужчина входил в его горло до самых гланд и громко стонал. Темноволосый ощущал свою смазку на руках и ерзал по кровати, сдерживаясь от боли и возбуждения. Когда дошел до предела, то Павел повернул мальчика и вошел в него, ускоряя темп с каждым разом. Он кусал шею и спину, держась за мокрые волосы. Антон стонал и хотел снять игрушку, но папочка ударил по руке, не одобряя задумку проказника.       Два глубоких толчка, и горячая сперма выливается внутрь мальчишки, а нежные губы целуют спину, снимая кольцо с члена. Антон кончает, громко вскрикнув и упав на постель без сил. Он улыбается, смотря на статуэтку сквозь черные пряди. Павел облизывает небольшую дырочку и шлепает по попе, на что тот полностью ложиться и переворачивается на бок, отдышиваясь. Философ припадает к губам и закусывает их. — Я люблю тебя, папочка, — медленно произносит юноша, беря мужскую руку. — И я тебя, детка, — говорит преподаватель и ложиться рядом, гладя по голове и укладывая волосы малого.