Часть 1
10 сентября 2017 г., 19:55
Молодой мужчина хмуро смотрел на то, что происходило на экране. Обычный видеоролик, выложенный в сеть буквально несколько часов назад, уже набрал огромное количество просмотров. Содержание ролика казалось Артуру Керкленду как минимум странным.
Компания молодых людей оказывается в метро. В какой-то момент они начинают танцевать (откуда там берется музыка, Артур не понял), явно мешая остальным пассажирам. Кажется, это и было рассчитано на то, чтобы им мешать. Эдакий вызов обществу.
— Пустейшая трата времени и сил, — с холодом отчеканил Керкленд. У него не было никакого желания смотреть на эти странные грубоватые потанцульки. — Весь потенциал псу под хвост. Может, отправить его обратно в Штаты? Он творит всякий срам с тех пор, как мы переехали в Париж. Это Европа так на него повлияла.
Сидевший рядом с ним Франциск Бонфуа лишь усмехнулся.
— Твой милейший брат всегда был бунтарем по натуре, Артюр. Переезд тут и вовсе не при чем. Да и признай — он отлично танцует. Нет, я, конечно, не специалист по части брейк-данса, но с точки зрения пластичности смотрится прекрасно.
Керкленд лишь поморщился. Ему решительно не нравилось увлечение сводного брата, хотя в чем Франциск определенно прав, так это в том, что у Альфреда Джонса есть талант. Еще бы он этот талант использовал в более полезном русле.
— Я не вижу ничего прекрасного в том, что он подался в уличные танцоры. Ему учиться надо, знания получать. Раз так приспичило заниматься танцами, почему он не пойдет в танцевальную школу? Это бы помогло ему реализоваться в будущем.
Франциск посмотрел на друга едва ли не восторженно.
— Ты меня приятно удивляешь, Артюр. Я рад, что ты не намерен запрещать ему заниматься танцами.
Но Керкленд был хмур.
— Я его брат, а не отец, чтобы рушить юношеские мечты.
Артур и Альфред были братьями по матери, с разными отцами. Джонс рано остался круглым сиротой, и в итоге заботу о братьях взял на себе бывший муж его матери, отец Артура. Однако младший Керкленд быстро возмужал и взял на себя ответственность за Альфреда, у которого был огромный потенциал, но не было желания его использовать как надо.
Они переехали в Париж всего лишь три года назад, но у Джонса уже была компания из верных друзей, с которыми он создавал вот такие видеоролики. Танцы стали его страстью уже много лет назад, именно к брейк-дансу он пришел недавно, но быстро добился в этом большого успеха. Опять же, у него был талант. А Артур не был намерен обламывать мечты младшего брата. Пусть не вылетит из колледжа, а с остальным они как-то да разберутся.
Альфреду всего восемнадцать лет. Это то время, когда энергии много и ее надо куда-то девать. В его годы сам Артур, сегодняшний бизнесмен в строгом костюме, был панком с ирокезом на голове и в рванных джинсах. Даже татуировка осталась на лопатке. Так что он прекрасно понимал брата.
— Ты отличный наставник, — кивнул Бонфуа. — Но ты не сможешь заставить его пойти в школу танцев. Он там и не продержится долго, его бунтарский дух не стерпит условностей.
Керкленд был задумчив.
— Я хочу, чтобы он понял, что танцевать можно не только в переулках. Я не против танцев, черт возьми, я против именно уличных танцев. А Алу стоит самореализоваться.
— А знаешь, — Франциск усмехнулся. — Давай приучать его к прекрасному? Ну, в самом деле, можно отвести его туда, где люди танцуют на сцене и получают за это деньги. Может, его это мотивирует?
— Никакой развлекаловки, — строго отчеканил Артур. — Ал должен быть наказан за это мракобесие в метро.
Но Бонфуа засмеялся.
— Друг мой, я знаю, как все совместить.
Разумеется, Керкленд заинтересовался. Он сразу дал понять другу, что готов ему внимать.
***
— Домашний арест? Альфред Джонс, сияющий молодостью и энергией подтянутый блондин со спортивным телосложением, смотрел на старшего брата с плохо скрываемой усмешкой. — Нет. Закрой рот и садись в машину. — Ого, это что-то новое! Альфреду не нужно было одеваться или обуваться, потому как он, казалось, даже спал в своей растянутой майке, безразмерных штанах и кедах. Он выскочил из дома вперед старшего брата. — На заднее сидение, умник. На сей раз голос подал Бонфуа, сидевший в автомобиле. — О, привет, Фран! Чего это вы двое задумали? Артур всегда наказывал брата за мелкие шалости, но наказания были более чем пустяковыми, а потому вообще не пугали Джонса. — Ничего не задумали, — ответил ему Керкленд. — У нас сегодня культурное мероприятие, молодой человек. Чуть более полутора часов настоящего искусства. Будем приучать тебя к прекрасному. Джонс усмехнулся, теперь уже откровенно нервно. — Надеюсь, это не концерт Барбары Стрейзенд. Остальное я как-нибудь переживу. Артур ехидно усмехнулся. Это не предвещало брату ничего хорошего.***
— Балет?! Серьезно?! Альфред не знал, чего в его голосе больше — удивления или негодования. — Именно так, молодой человек. Садись на свое место и молчи, ты не уйдешь отсюда до тех пор, пока представление не окончится. Джонс почти растерянно заморгал. — Ну ты и чудовище... Да уж, сегодня Арти превзошел сам себя в своем наказании. Надо же было вообще такое выдумать — мучить его каким-то там балетом. — Не драматизируй, Альфред, — по-отечески сказал Бонфуа, занимая свое место. — Балет — это потрясающее искусство. Если ты танцор, настоящий танцор, а не любитель уличной показухи, ты должен разбираться в танцах. Во всех, разумеется. Но Джонс был хмур. — Это не показуха. Тем более, что ваш балет — это даже не прошлый, это позапрошлый век! Стоит отметить, что концертный зал был прекрасен. Один из лучших в городе, сияющий оттенками насыщенного бордового и золотого цветов. Огромной занавес на сцене был вышит золотом, и это смотрелось потрясающе, но для Альфреда именно эта роскошь и была настоящей показухой. — Ты ошибаешься, милый Альфред, — все тем же тоном продолжил Франциск. — Ощутить красоту балета может, увы, не каждый. Однако погрузившись в этот мир с головой однажды, ты более не сможешь оставаться к нему равнодушным. — Погружусь и больше не вынырну? — хихикнул Джонс. — Ладно, так уж и быть, посмотрю на мужчин в колготках. Может, они хоть красивые будут. На сей раз хихикнул Бонфуа. — Это танцевальное трико, а не колготки. А еще я уверен, что ты насладишься видом. Я наслышан о том, что ты ценитель мужской красоты. Альфред тут же густо покраснел. — Кхем... Как ловко ему намекнули об ориентации. Разумеется, парень понимал, что старший брат в курсе, но они ни разу об этом не говорили. Даже когда тот застал Джонса в постели с Антонио, одним из коллег по танцевальной группе, Керкленд просто молча вышел, а после предложил явившимся на кухню красным от смущения парням свежего чаю. Просто золото, а не опекун. Но от того стыда перед ним было лишь больше. — "Сон в летнюю ночь", — сказал Артур. — Музыку написал Феликс Мельденсон. Прекрасная история. Действующие лица — Оберон, Титания, Тезей, Гермия... А впрочем, ты сам все поймешь. Джонс выдохнул. Ладно, полтора часа — это немного, он потерпит. Может даже удастся поспать, сидения удобные и мягкие. Зазвучала музыка. Да уж, живой оркестр — это не музыка из магнитофона, это впечатляет намного сильнее. Артур сложил руки и обратил все свое внимание на сцену, Бонфуа одарил Джонса хитрой улыбочкой, а сам Альфред смирился. Когда занавес исчез, при свете одинокого прожектора открылся вид на вполне симпатичные декорации — имитацию леса, а после выбежали девочки-балерины. Музыка, которая должна быть веселой, казалась парню гнетущей. Он выдохнул, понимая, что прошло всего три минуты. Всего три минутки из полутора часов. Но он не слабак, он — герой! Он все стерпит. Потом Альфред задумался. Балерины так ловко двигались, стоя на пальчиках. Наверное, это сложно. Тяжело и больно. Но девушки так и сияли, бегали так легко, словно летая. Ладно, это неплохо. Но это быстро наскучило. Парень уже было засыпал, когда на сцене появилось то, что заставило его встрепенуться. — О! — выкрикнул он, очнувшись от дремоты. — А это кто? Франциск, кажется, порадовался его заинтересованности. — Это Оберон, король фей. Альфред смотрел на танцора с придыханием. — Он такой... пафосный. Да уж, Оберон сиял пафосом. Наверное, так и должно быть, если он король. Танцор был высок. Он выгодно выделялся в компании миниатюрненьких балерин не только за счет роста, но и за счет комплекции. Здоровяк, но здоровяк потрясающе утонченный и статный, с тонкой талией, но широкими плечами и... невероятными бедрами. Танцор прошел по сцене, словно красующийся павлин, а у Джонса сердце пропустило удар. — Боже... Колготки, вернее танцевальное трико, выгодно подчеркивало длинные ноги, икры и ягодицы, заставляя трепетать. Альфред смотрел на это довольно долго. — А вот и Титания. Бонфуа отвлек юношу от лицезрения короля фей, но тот остался совершенно равнодушен к балерине. — Это ведь та самая Беатрисс, верно? — спросил Артур. — Балерина из Бельгии? — Да. Я все лелею надежду пригласить ее на свидание. Правда же она чудо как хороша? — Действительно. Странно вообще, что они все слышали друг друга при такой громкой музыке. Странно, что пялившийся на Оберона Джонс вообще что-то слышал. — Вижу, нашего Альфреда куда сильнее впечатлил Оберон. Бонфуа улыбался, но не насмехался. К слову, Джонс знал о том, что он сам бисексуал и позитивно относится ко всем проявлениям любви. — Возможно... — выдохнул парень. — Как его зовут? Франциск кивнул сам себе. — Иван Брагинский. Молодой и одаренный танцор родом из России. — Вот как... Джонс вдруг осознал, что ему совершенно не скучно, что он хочет смотреть это представление. Смотреть до тех пор, пока на сцене есть этот танцор. Иван Брагинский... Стоит запомнить это имя. На сцене танцевала Титания со своим кавалером и кучкой других балерин, а Альфред снова начал скучать. Но теперь он не спешил засыпать. — А когда вернется этот король? — Скоро, Ал. Бонфуа так и сиял. Что ж, хоть Оберон смог вызвать у этого парнишки интерес к балету. Хоть какой-то.***
Выступление близилось к завершению. Джонс еле пересидел антракт, горя от нетерпения снова увидеть того самого Оберона, но когда Артур шикнул на него, велев вести себя нормально, юноша тут же нашел чем себя занять. Как же все-таки просто найти информацию о человеке, когда под рукой есть интернет. Джонс тут же нашел его страницу на фейсбуке и максимально подробно все изучил. Двадцать два года, живет в одном из скромных спальных районов Парижа, выпускник балетной школы. Учится в колледже на педагогическом, судя по статусам — мечтает учить других детей балету. Этот человек был просто помешан на своем балете, то и дело публиковал фотографии в образах, среди которых был тот самый Оберон. Найти его фото без образа, ну или просто без всякого грима, оказалось сложнее. Одна единственная фотка, на которой Брагинский стоял в компании девушки, в которой Джонс сразу признал Титанию, вернее исполняющую ее роль балерину Беатрисс. Увидев их вместе, Альфред по совершенно неведомой причине испытал укол ревности. Но куда сильнее его потрясло то, как на этой фотографии выглядел Иван. С румянцем на полных щеках, с немного лохматыми светлыми волосами и искренней улыбкой, в простом мешковатом свитере и с сумкой наперевес. По нему нельзя было сказать, что он танцор балета. На вид простой ботаник, не более того. Джонс растерянно поправлял очки, думая о том, что внешность порой потрясающе обманчива. На второй акт парень пошел с куда большим желанием. Он так и не понял сути этого "Сна в летнюю ночь", но зато понял другое — он хочет познакомится с этим Брагинским и хочет узнать побольше о балете. Хотя бы потому, что Иван так же фанатично обожает балет, как он сам брейк-данс. Совершенно разные танцы, но одинаковое обожание. Артур понял все, казалось, даже раньше, чем его младший брат. Равно как и Франциск, подмигнувший другу. — Ну, как тебе представление? — спросил он, когда они уже вышли из огромного зала на свежий воздух. Джонс до сих пор был в прострации. — Не так плохо, как я думал. — Ал у нас больше лицезрел не само представление, а королевский зад Оберона, — холодно заметил Керкленд. — Но я тобой почти горжусь. Ты даже не уснул. Альфред чувствовал подвох в его словах, но не стал этого озвучивать. Мысли вообще были забиты другими вещами.***
За три дня Альфред успел скачать на телефон больше пяти сотен фотографий, на которых так или иначе имелся танцор балета Иван Брагинский. Оказалось, что он и правда был задействован во многих представлениях. "Лебединое озеро", "Жизель", "Собор Парижской Богоматери" и что-то еще. Тренируясь с друзьями в гаражах и разучивая новые связки, парень то и дело вспоминал Оберона и ловил себя на мысли, что этот образ — образ пафосного короля, — подходит Брагинскому намного больше, чем, например, образ благородного принца. И в таком образе он возбуждал Альфреда. Это вообще было странно до ужаса. Раньше парень особо не задумывался, какие люди его возбуждают. Он занимался сексом с одноклассником, потому что гормоны в теле бурлили, а тот тоже был не против развести перед ним ноги. Он спал с Антонио по, в общем-то, похожей причине. Джонс никогда не влюблялся, никогда не думал подолгу о каком-то человеке, не грезил им во снах и не дрочил ни на чьи фотографии. И тут все изменилось. Альфред понял это в тот миг, когда обнаружил себя на кровати с распечатанной фотографией Ивана Брагинского в образе Оберона и собственной рукой в штанах. Его плоть остро реагировала просто на вид крепких ягодиц в танцевальном трико, не говоря уже о пошлых фантазиях Джонса. Но так не могло долго продолжаться. Парень продержался три дня, в которые он дрочил на чужие фотографии и напряженно сталкерил страничку в фейсбуке. Выудив всю возможную информацию, он решился пойти в ту самую балетную школу, в которой проходили тренировки балетной труппы. Он уже знал, когда они занимаются, в каком именно зале. Он даже знал точно, сколько человек в труппе. Теперь пора действовать решительно. — Эй, Ал, мы хотим устроить развлекуху в супермаркете! Ты с нами? Джонс даже не понял, кто именно его окликнул. Они только-только закончили тренировку, мышцы немного ныли, но парень любил такую усталость. — Без меня, ребята! У меня важное дело! Никогда прежде он не пропускал "развлекухи" — шальные танцы в местах, где нельзя танцевать. Это дарило им острые ощущения и миллионы просмотров на Ютуб, но сегодня Джонс решил забить на это. — Почему? — Я влюбился! — с ходу признался Джонс. — Иду знакомиться с любовью всей своей жизни! Его друзья так ошалели от этого известия, что просто замерли на месте, но Альфред не был намерен что-либо объяснять. Он быстрым шагом пошел к выходу из гаража. Свежий воздух приятно остудил горячую кожу. То, что нужно. Парень бросил на плечо сумку с парой книг и планшетом, а после помчался в сторону метро. Нужно было добираться в другой конец города. Путь занял чуть больше сорока минут, вышло чуть дольше, чем он рассчитывал, поэтому до здания школы Джонс уже бежал. Он не замечал в упор, что небо постепенно заволокло тучами, ему вообще было не до того. — Черт, неужели опоздал?! Попасть во двор было легко, но на входе у здания была охрана. Альфред растерянно огляделся. Никого кругом. Тренировка закончилась больше пятнадцати минут назад. Выхватив из кармана телефон, парень поспешил разблокировать его и зарыскать в фейсбуке, при том идя на ухоженной тропинке в сторону здания. — Нет-нет, я еще не уходил. Да, конечно, никаких проблем. Альфред хотел было поднять взор и посмотреть на того, кому принадлежит этот голос, как вдруг он наткнулся на этого человека. Незнакомец стоял себе спокойно в сторонке, пока увлекшийся Джонс на него не наехал. — О, простите! Я вас не заметил! Парень, что был чуть выше ростом и явно куда более крупный, оглянулся в его сторону. — Ничего, все в порядке, — с улыбкой отозвался он. Альфред так и замер на месте. Перед ним был ОН. Тот самый Иван Брагинский, собственной персоной. Он был облачен в серые брюки простого покроя, рубашку с накинутой жилеткой и белым шарфом на шее. И сейчас, оказавшийся так близко, живой и просто настоящий, он был потрясающим. Для Джонса так точно. — Нет-нет, ничего, я слушаю. Брагинский снова переключил свой взор на телефон, а Альфред тупо прошел дальше, слишком растерянный. Что же делать? Момент для внезапного знакомства уже упущен, тем более что Иван говорит по телефону. Как начинать знакомство? — Не переживай, я его привезу. Пока. Джонс встрепенулся. Вот он, его шанс. Он резко обернулся и в тот же миг врезался в Брагинского, который, очевидно, решил вернуться обратно в здание школы. — Ох... — Черт! — выругался Альфред. — Простите еще раз! Но Брагинский лишь усмехнулся. — Да все нормально. Возможно, у нас просто притяжение. Он хихикнул, а Джонс снова тупо замер, забыв, зачем он тут вообще. — Возможно... Ага... Эм-м… — кажется, Иван хотел пройти дальше, нужно было что-то говорить. — Стой, а я тебя знаю! И Иван в самом деле остановился и посмотрел на собеседника с интересом. — Правда? Откуда? Теперь его внимание всецело принадлежало Джонсу, и парня это отчего-то радовало. — Ты же танцор балета, да? Играешь Оберона в постановке "Сон в летнюю ночь". Глаза Брагинского округлились. Похоже, его немало удивило это. — Да... А ты смотришь балет? Джонс расплылся в улыбке. — Конечно! Я и сам танцую. В смысле, я танцую брейк-данс, и обычно просто на улицах. Ну знаешь, уличный танцор. Но мне нравятся все танцы. Только с некоторых пор и далеко не все танцы, но этого можно было не уточнять. — Правда? — Иван улыбнулся. — Никогда бы не подумал. Хм-м... — он протянул руку. — Иван Брагинский. Альфред так и сиял. Все вышло лучше, чем он планировал. — А я Альфред Джонс! Можно просто Ал. Танцор балета кивнул. — Ты ведь не местный, да? — Переехал из США три года назад. И ты, судя по фамилии, тоже не француз. — Верно, я русский. Они разговаривали как старые знакомые, и это было прекрасно, однако у погоды были свои планы. Дождь закапал неожиданно сильно. Когда капельки западали на его волосы, Джонс лишь растерялся. — Вот черт... Где теперь прятаться от дождя? Как на зло, поблизости не было даже кафешек или магазинов. Но Иван сразу придумал, что делать. — Идем! Он потянул Альфреда за собой, и тот решил последовать за ним, не выясняя, куда они идут. Перекинувшись с охранником парой слов, Брагинский завел нового знакомого в холл. — Не стоит мокнуть под дождем. Я как раз собирался домой, но мне позвонила Беатрисс, она забыла кошелек в раздевалке. Я пообещал его забрать. Хорошо, что так вышло, иначе бы мы промокли. Кстати... — Иван чуть ослабил шарф и посмотрел на Альфреда. — Ты сюда шел, да? Джонс заморгал. — Что? Нет! Я просто гулял и зачем-то зашел. Просто так! Он заулыбался, как последний идиот, но Брагинского это не смутило. — Спешишь куда-то? — Нет. — Тогда можешь подождать тут. Показать тебе тренировочный класс? Теперь Альфред просто сиял. — Да, конечно! С ним было так легко. Иван привел его в светлое просторное помещение с большими зеркалами на всю стену и станками, за которыми юные танцоры балета и занимались. Дождь все шел, а они говорили, преимущественно о танцах. Иван показал ему свои чешки, показал как умеет стоять в них на пальцах, заставив того искренне восхититься. А потом уже сам Джонс показал, как танцует брейк-данс. Они переждали дождь вместе, а потом Альфред напросился с Брагинским заехать к Беатрисс. Он просто не хотел расставаться с этим человеком. С ним было слишком уютно, было слишком приятно на него смотреть и слушать его голос. Джонс познакомился с той самой Титанией, которая в благодарность за возвращение кошелька расцеловала их с Иваном в обе щеки, а потом уговорил Брагинского прогуляться по парку. Время неуклонно шло к ночи, но танцор балета отчего-то согласился. В итоге разошлись они ближе к рассвету, обменявшись номерами телефонов. — А давай еще так погуляем? — предложил Джонс. Иван лишь улыбнулся. — Давай.***
Они виделись регулярно. Сперва Альфред познакомил Ивана с ребятами из своей танцевальной группы. Те малость удивились, когда осознали, что этот вот здоровый балерун и есть та самая любовь, о которой говорил Джонс, но приняли парня как родного. Иван стал приходить на их выступления, заранее узнавая, где шоу будет на сей раз — на площади, в парке или же у Лувра. В один из обычных дней, когда находившийся в компании Франциска Артур заговорил о том, что ему кажется подозрительным то, что Джонс больше не мелькает в тех вульгарных видеороликах, Альфред буквально ворвался в его кабинет. — У меня три билета! Бесплатно достались! Вы идете? Бонфуа и Керкленд синхронно посмотрели на него, ожидая подвоха. — Билеты куда? — уточнил Франциск. — На "Лебединое озеро". Музыка Чайковского, если что. Так что, идете? Стоит ли говорить о том, как сильно удивились те. — На балет? — осторожно уточнил Артур. — Ага. Ваша хваленная Беатрисс будет играть двух лебедей, если что. Я даже могу вас потом с ней познакомить, если хотите. Ну, так что? Уже после Керкленд и Бонфуа поняли, что в кои-то веки наказание принесло свои плоды.***
Музыкальные биты оглушали площадь, а танцоры синхронно, отточенными движениями демонстрировали свое мастерство окружающим. Вокруг них давно собралась толпа, и это не могло не радовать. Восторженная толпа галдела, многие снимали их на видео. Среди собравшихся было много туристов. Но Альфред Джонс видел только одного человека в этой толпе. Иван Брагинский не мог позволить себе приходить на каждое их выступление, а потому каждое его появление было особенным для скучавшего по нему Джонса. И потому он всем своим видом старался показать Брагинскому, что танцует сейчас только для него. Иван улыбался и даже несколько пританцовывал на месте, и это тоже казалось Альфреду чем-то совершенно потрясающим. — Шухер! Легавые! Джонс не сразу уловил этот крик. Он дернулся с места, увидев, как Антонио и еще пара ребят хватают стереосистему, дабы убраться подальше. Полицейские в самом деле в спешке приближались к ним, так что стоило быстрее делать ноги, дабы не проторчать сутки за решеткой за нарушение общественного правопорядка. Джонс в спешке бросился к Ивану и, схватив его руку, потянул за собой. Брагинский вообще ничего не понял, но все же побежал за ним. За спиной слышались крики, кажется, кто-то хотел их догнать, но уличные танцоры всегда были специалистами, когда дело касалось того, чтобы уйти от погони. Они бросались врассыпную. От них быстро отстали, но отчего-то веселый, хоть и дико уставший Альфред не торопился с тем, чтобы передохнуть. Добежав до какой-то подворотни, он остановился и услышал совершенно искренний смех. — Боже, — выдохнул Иван сквозь смех. — Я никогда в жизни не убегал от полиции. Не думал, что это так весело. Он облокотился спиной и продолжил смеяться. Джонс так же был весел, но в какой-то момент он замер, затаив дыхание и смотря на Ивана практически не моргая. Он видел этого парня всяким. Видел его в простой домашней одежде, видел в гриме и танцевальных костюмах (однажды даже помогал ему затянуть корсет!), видел его во время тренировок и восхищался его растяжкой. Но вот таким, по-детски счастливым и смеющимся — впервые. Сердце вдруг защемило. Он приблизился к Ивану, заставив того немного опешить. — Что такое? Джонс не знал, что надо на это отвечать. Он просто приблизился к парню и, схватив его за ворот рубашки, прижался губами к его губам. Брагинский так и замер на месте, а Альфред потерял всякую связь с реальностью. Когда он отстранился от Ивана, тот открыл глаза и посмотрел на него слишком уж непонятным взглядом. Интересно, понимал ли он изначально, как к нему относится Альфред? — Знаешь... — чуть хрипло заговорил он. — Мне раньше никогда не нравился брейк-данс. Это ли нужно было говорить после первого совместного поцелуя? Черт его знает. Джонс кивнул, прижимаясь сильнее к красивому могучему телу. — А мне раньше не нравился балет. Иван вдруг улыбнулся ему и коснулся рукой щеки. — Я так и думал. Теперь уже он сам потянулся к нему. Они вновь соприкоснулись губами, на сей раз медленно и тягуче, целуясь по-французски, сплетая языки и наслаждаясь вкусом друг друга. Теперь Альфред мог обнимать его, не опасаясь того, что его отвергнут. Теперь он знал, что его симпатия взаимна.***
Спустя пару месяцев Альфред записался в танцевальную школу, параллельно утянув в нее за собой едва ли не всю группу. К его огромной радости балетная школа была рядом, так что он мог забегать в нее после своих тренировок, дабы возвращаться домой с Иваном. Очень часто он оказывался в квартире Ивана и даже оставался ночевать. Они могли полночи обниматься и целоваться, сходя с ума от такой близости, но при этом до самого основного они ни разу не доходили. Джонс хотел Брагинского, хотел до безумия, и очевидно вполне взаимно, но он все откладывал полноценный секс. Сложно объяснить, почему. Просто прежние его отношения были без чувств, ради секса. А сейчас он был до беспамятства влюблен и сходил с ума просто от объятий. Не хотелось спешить. Все было слишком особенно. — Привет, Беатрисс! Ты как всегда прекрасна, но сегодня твоя Титания меня просто поразила! Девушка посмотрела на Джонса с улыбкой. — Спасибо, милый. Ты такой душка. — Все уже разошлись? — Да, спешили на банкет. Только мы с Иваном остались. Я жду Франциска, а он тебя. С тех пор, как Беатрисс сошлась с Франциском, Альфред ощущал себя свахой. Ведь это именно он их познакомил. — Отлично! Он в гримерке, да? — Да. Счастливо, малыш. — Бывай! Распрощавшись с балериной, парень помчался в сторону гримерки. Сегодня он снова смотрел "Сон в летнюю ночь". Не как в первый раз. Сегодня он понял, в чем же сюжет этой постановки, даже проникся жалостью к Гермии. Хотелось быстрее сказать Ивану о том, что он, как и обычно, был прекрасен в роли Оберона. Именно поэтому парень, не думая, открыл дверь и стремительно оказался в гримерке. — Это было круто! Он замер на месте, как замер и Брагинский, стоявший к нему спиной. — Ой... Джонс хорошо знал о том, что под танцевальное трико артисты балета надевают специальные трусы, напоминающие стринги с передней накладкой. Профессиональное белье танцоров, не дешевое, к слову. Но Джонс никогда не видел Ивана в этих трусах. Более того, он не видел его вообще без трусов, как сейчас. Сейчас он стоял у гримерного зеркала абсолютно голый. — Я сейчас быстро оденусь, погоди, — сказал раскрасневшийся Иван. Он зашарил взглядом по помещению в поисках халата, а Джонс с трудом перевел дыхание и закрыл за собой дверь. — Не спеши. — Что? Брагинский снова посмотрел на парня и тут же осознал нечто важное. — Не... Джонс и сам не понимал, что же он хотел сказать. Иван смотрел на него так потрясающе невинно, так... волнуя воображение и возбуждая. Скинув с плеч куртку, он приблизился к нему. Брагинский не шелохнулся и не пытался прикрываться. Он никак не показал, что не хочет близости, когда накинувшийся на него Альфред принялся покрывать его шею короткими, но такими невероятно страстными поцелуями. Они незаметно для себя оказались на полу. Джонс огладил обнаженное тело, просто дурея от ощущений. Теперь он даже не сомневался в том, что пора. Близость этого тела сводила с ума. Желание захлестнуло с такой силой, что Альфред пропал в этих ощущениях, трогая тело под собой и наслаждаясь его теплотой, его запахом и тяжелым дыханием Ивана. — Ал... Ал. Джонс рыкнул. Он чуть приподнялся и посмотрел в глаза Брагинскому. Он лежал под ним такой обманчиво невинный и немного растерянный, раздвинув ноги и дыша открытым ртом. — Мне больно... Альфред растерянно заморгал. Он вдруг понял, что сжимает руки Ивана слишком сильно, наверняка останутся синяки. И вообще он ведет себя как животное. Отвратительно. — Черт... Прости! Он тут же отстранился, устыдившись того, что творит. Это же фактически изнасилование, он просто накинулся на него в приступах похоти. Но Иван не позволил ему подняться на ноги. Он сжал его талию своими ногами, а после коснулся руками его шеи, притягивая к себе. — Все хорошо. Просто не спеши, давай медленнее. В который раз Альфред едва не задохнулся от восторга. Его не отталкивают. Его хотят, черт возьми. Он кивнул, слишком сбитый с толку, а потом снова припал к шее Брагинского, теперь целуя медленнее, наслаждаясь и смакуя каждый тихий стон своего возлюбленного. — Да, вот так... Этот тихий шепот заставил Джонса воодушевиться. Он снова принялся трогать это тело, теперь и правда медленно, растягивая время нарочно, чтобы насладиться всем сполна. Когда руки Брагинского зашарили по его талии в поисках подола футболки, Альфред сам приподнялся, помогая избавить себя от одежды. — Я так хочу тебя. Иван лишь кивнул. Они скоро пойдут домой к Брагинскому и продолжат там, благо и живет он один, и Артур давно знает об их отношениях и не против. Но вот именно сейчас оба они понимали — они сойдут с ума, если не трахнутся. Это была какая-то сумасшедшая необходимость. — Возьми крем. Там, на трюмо. Альфред не сразу понял смысл этих слов. Он лихорадочно кивнул и поднялся на ноги. Руки дрожали от нетерпения, а потому поиски крема заняли много времени. Найдя нужный тюбик, он обернулся к Ивану. В тот же миг тот, оказавшись на коленях перед ним, уверенно расстегнул его брюки и потянул их вниз вместе с бельем. Возбужденный влажный член коснулся головкой подбородка Брагинского, а Джонс едва не вскрикнул, уж очень хорошее было ощущение. А когда Иван обхватил член губами, парень окончательно потерял связь с реальностью. Влажный рот был горячим, а губы Брагинского обхватывали плотно, язык заставлял сходить с ума своими ласками. Это было слишком хорошо, но... — Хватит! Иди сюда! Джонс старался держаться. Он снова опрокинул Ивана на пол, развел его ноги шире и наткнулся взглядом на большой, влажный от естественной смазки член и розоватую дырочку. В области паха танцор балета был идеально выбрит, а член у него был обрезанный. — Вот бля... Альфред понятия не имел, как надо выражать свой восторг. Словно вспомнив о креме в своих руках, он открыл тюбик, а после снова посмотрел в глаза Ивану. Тот улыбнулся ему и кивнул, раздвинув ноги шире. Джонс осознал, что он счастлив. Как никогда прежде. — Какой же ты все-таки гибкий, черт возьми. — Я еще и не так могу, — хмыкнул Иван. Альфред понял, что сегодня ночью он непременно узнает, как еще может изогнуться этот парень, но пока он должен как можно быстрее проникнуть в это потрясающее тело. Выдавив на пальцы крем, он коснулся ими ануса — мягко, стараясь не причинить боли. Первая фаланга пальца вошла почти легко. Иван чуть поморщился, а потом улыбнулся. — Можешь не церемониться. Джонс очень старался. Он действовал аккуратно, готовил Брагинского к предстоящему соитию с максимальной осторожностью. Когда тот начал вертеться под ним в нетерпении, Альфред понял, что он готов. Вытащив пальцы и наскоро размазав остатки крема по своему члену, он осторожно пристроился поудобнее. Они потратили несколько секунд на то, чтобы улечься комфортнее, а потом Джонс направил свой член в растянутый вход. Брагинский невольно замер. Проникновение всегда причиняет боль, особенно если у тебя давно не было секса, но как же плевать на боль, когда это настолько желанно. С того самого дня как они впервые поцеловались, Иван все ждал, когда его офигительный, такой молодой и энергичный парень захочет полноценного секса. Он как мог старался ластиться к нему, чтобы это уже случилось. И вот отчаянная мера — оказаться перед ним полностью голым якобы случайно. И это помогло. И плевать, что они трахаются без презерватива, плевать, что на полу неудобно. Главное, что они вместе, и что горячий член Джонса в нем. Альфред окончательно потерялся в своих ощущениях, когда оказался в нем. Он начал двигаться резко и быстро, прекрасно понимая, что Брагинский совершенно не против. Он восторженно стонал под ним, прижимая его к себе длинными ногами, и это было так невероятно круто. В итоге Альфред кончил первым. Он с громким стоном излился в Ивана, а после, стараясь не терять самообладания после оргазма, коснулся рукой члена Ивана, чтобы довести его до разрядки. Уже потом они оба лежали на все том же полу и громко дышали, стараясь привести в норму сердцебиение. — Так... — Альфред сглотнул. Оказывается, у него пересохло горло. — Так как еще ты можешь изогнуться? Брагинский засмеялся. — А ты хочешь узнать? — Еще бы. Джонс и правда был совершенно счастлив.***
Они шли вместе по парку и снова говорили о танцах. — Я просто понял, что если смешать разные стили, то получится просто конфетка. Вот почему бы не смешать балет и брейк-данс? Это будет очень странно и необычно, но при этом охренно. Как... Как мы с тобой! — Ты просто мастер аллегорий, — кивнул Брагинский с улыбкой. — Но я не против попробовать. Конечно, если ты сам будешь учить меня этому брейк-дансу. — А ты будешь учить меня тянуть ножку. Уверен, у нас все получится! Джонс взял своего парня за руку и осознал, как же он благодарен Артуру и Франциску за их "наказание". Он понял, что все танцы прекрасны по-своему и что танцы сближают. Сближают настолько, что в скором времени балетный танцор Иван Брагинский пойдет с ним на уличные танцы, будет выступать с ним, показывая свое мастерство. Время улиц докажет, что в танцах нет условностей. Танцы прекрасны сами по себе, танцы объединяют.
