Монохром

Его часто называли Любовник Симметрии. Он убивал хладнокровно, не оставляя ничего, кроме идеальной симметрии на месте преступления. Капли крови, расположение частей тела, вещей, само место – все. Идеально. Так всегда расписывали газеты, и не важно какие. Все. Молодой человек в строгом черном костюме, выглаженном до хруста, идет напротив меня. Чистые лакированные туфли. Светлая кожа, обаятельная улыбка, манера аристократа и галантность. Уверенная свободная походка, руки в карманах брюк и усмешка. Черные волосы прикрывают лоб и слегка покачиваются от движения. Золотисто-янтарные глаза полуприкрыты. Необычно только одно – три белых полосы на левой части волос. Он, с милой улыбкой, пропускает меня вперед, придерживая стеклянную дверь отеля. От него пахнет… Чем? Приятный запах свежести, больший похожий на мяту, и что-то еще, неуловимое. - Спасибо, - вежливо бросаю, проходя внутрь. Обычная помпезность. Слишком приторно. Замечаю некое презрение, промелькнувшее в глазах парня. - Не за что, - он вновь улыбнулся. Я наморщила нос. Слишком фальшиво. - Простите, Вы здесь надолго? – почему-то мне хочется с ним поговорить. - Нет, но я пришел раньше назначенного, - он быстро посмотрел на наручные часы в виде белого квадрата. На них не было цифр и стрелки одинаковы. Как он вообще время определил? - Я тоже, не составите компанию? – я указываю на отельный ресторан. - Конечно, - он мягко прикрывает глаза и вновь смотрит на меня. Та же вычурность заведения, слишком много золотого и бордового. Слишком много бархата и фресок. Слишком приторно пахнет. Все – слишком. Брюнет отодвигает кресло, предлагая сесть. Благодарю его милой улыбкой и сажусь. - Что будете заказывать? – официант подошел сразу. - Двойной эспрессо. - Чай с молоком. - Подождите, пожалуйста, - записав заказ, официант удалился. Тихая музыка – единственное, что мне понравилось. Брюнет сложил руки в «замке» и поставил на них подбородок. Внимательный, изучающий взгляд цепких глаз. - Кид, - он протянул мне руку. - Мака, - рукопожатие. Сухо и сдержано. Разбавляет атмосферу, как лимон осветляет чай. Горячий чай уже стоит передо мной, но я остро чувствую запах крепкого кофе. Маленькая чашка с серой дымкой, которую он аккуратно берет тремя пальцами, держа мизинец прямым. Этикет. Он уже ослабил галстук, и ворот белоснежной рубашки по-наглому отошел от шеи. Расслабленная поза. Чем-то манит. Холодной беспечностью, да. - Я не стою миллион долларов, чтобы меня так разглядывать, - я медленно отпиваю чай, дабы не обжечься, держа чашку двумя руками. - Кто Вас знает… - он рассеянно поправляет челку. Я замечаю, как снова янтарный взгляд падает на часы. - Который час? – лениво тянусь к клатчу. - Ровно двенадцать дня, - в этом душном помещении нет окон, кондиционеры и вентиляции не спасают. Жарко. Он явно следит за моими движениями. Рука легким касанием открывает сумочку, доставая пачку сигарет. Не подумайте, я не курю. - Спасибо, - тонкая темно-коричневая сигарета загорается пламенем зажигалки из холодного металла. Я протягиваю никотиновую сладость новому знакомому. Он лишь поднял бровь, но принял «подарок». Потом достаю ровную купюру, кладя ее под блюдце с чашкой остывшего чая с молоком. Он медленно затягивается, а потом тонкой струйкой серого дыма выдыхает на меня. Мне нравится его надменный, самоуверенный взгляд. От него сносит крышу. - Вы ведь не курите? - Я ненавижу запах сигарет, - в его взгляде мелькнул интерес. Только мелькнул. - Вам пора? - Нет, просто Вы уходите… - он удивлен. Слегка. - Правда? – наигранно. - Да, - слегка ухмыляюсь и встаю. Проходя мимо, чувствую его холодные сильные пальцы на своем запястье. А потом…. … он просто заставляет наклониться к нему. Целует. Жадно, но сдержано. Отрезвляет. Это всего лишь касание наших губ. Отстраняясь, касаюсь пальцами своих, провожу. Пахнет сигаретами. Ненавижу. Но от Него сносит крышу. - Я уверен, нам по пути, - ухмыляется. Самодовольно. Слишком притягателен. Хочу еще. - Для меня главное безопасность. - А я думал, Вы не стоите миллион долларов. - Я стою гораздо больше. - А я все гадал, почему сносит крышу? Его часто называли Любовник Симметрии. Он убивал хладнокровно, не оставляя ничего, кроме идеальной симметрии на месте преступления. Капли крови, расположение частей тела, вещей, само место – все. Идеально. Так всегда расписывали газеты, и неважно какие. Все. Но мне он сказал, что от симметрии сносит крышу.