Сладкая жизнь

      Эмиль похож на модель из модных журналов. Не влюбиться в него невозможно. У него волосы курчавые, светлые, ресницы длинные, как у девушки, и кроткие голубые глаза. Он тоненький и невысокий, с ласковой, застенчивой улыбкой.       Тарас знал, что родители Эмиля умерли давно, а бабуля-генеральша держала его в ежовых рукавицах. Детство и юность Эмильчика прошли по стойке «смирно». Но на восемнадцатилетие грозная бабуля решила, что внук достаточно воспитан, внезапно расщедрилась и подарила ему маленькую однушку, где он мог вздохнуть спокойно.       Сам Тарас, брутальный самец, не знавший отказа ни у девушек, ни у парней, очаровался, увидев Эмильчика первый раз. Вскружить голову наивному мальчику труда не составило, и через пару недель он уже обосновался у него дома с вещами.       Ох, как же Тарасу завидовали！Встречая с Эмилем, глазами того так и ели. А некоторые и бесились открыто. Дэн, например — каланча рыжая. Он за Эмилем ухаживал, да клювом прощёлкал. Куда ему！Эмиль, как Тараса увидел, так и пошёл за ним, как загипнотизированный. Слухи, правда, ходят, что Дэн до сих пор надежды не теряет. Тарас, слыша это, только посмеивался.       А через год свадьбу сыграли. Без росписи, разумеется. Просто захотелось гулянки с поводом. Ну, и чтоб некоторые, которые на его прелесть пялиться любили, слюни бы подобрали. Занят мальчик. А Эмиль в таком восторге был, скакал, как ребёнок.       Жить с ним одно удовольствие. Секс нежный, сладкий, неторопливый. Его страшно сжать лишний раз посильнее. Иной раз забудешься, а утром синяки на белой коже.       Эмильчик любил ухаживать.       — Устал? — заботливо спрашивал он Тараса. — Ванну или массаж?       — И то, и другое, — улыбался Тарас. — И тебя.       Стол у Эмиля уже накрыт. Тарелки-салфетки-приборы, всегда салатики и закуски на выбор, и горячее, и десерт. И каждый день разное. Красота, как в ресторане! Как только успевал всё? Тарас млел. Чисто, уютно, всегда вкусно, а под боком возится и чирикает очаровательный мальчугашка.       Каждую пятницу Тарас покупал ему подарок. Будь то коробка конфет, плюшевая игрушка или просто роза — каждый раз Эмиль вспыхивал от восторга, будто подарков раньше не получал никогда. Тарас в эти минуты иногда чувствовал себя дерьмом. Причина на то была, и звалась она Леркой.

***

      Его первый раз как раз на своей свадьбе Тарас и увидел. Привел Лерку фотограф, что их вечеринку свадебную снимал. Тарас пару раз кинул взгляд на яркого парня, и, улучив момент, выловил.       — Телефончик дашь? — спросил он, прижав Лерку к стене.       Тот на секунду завис и кивнул в кучу гостей, где веселился Эмиль:       — А ты вроде как…       — Дашь или нет? — перебил Тарас.       Лерка пьяно захихикал и номер сказал.

***

      Лерка Эмилю полная противоположность. Смуглый, лохматый, черноволосый, глаза будто сливы. Весь бусами-браслетами увешен, как ёлка новогодняя — словом, полная Хари Кришна.       И в быту ему до Эмильчика, как до луны. Не то чтоб полная грязнуля, но если в мойке меньше трёх немытых чашек — точно где-то землетрясение случилось.       Квартира у Лерки один в один как у Эмиля, но если у последнего скромно и уютно, то войдя к первому, глаза расширялись. Из мебели в комнате одна гигантская кровать посередине. Покрывало под «леопарда» и красные с золотом обои. Пошлее не придумаешь, будто в дешёвом борделе. На стенах чёрно-белые фотографии самого Лерки. «Ню», разумеется. Подарок на память от бывшего хахаля-фотографа.       Жизнь Лерки проходила на кухне. Там и ели, там и пили, там и гуляли. Там Тарас первый раз его и трахнул, не дотерпев до кровати.       Лерка позволял абсолютно всё. Тарас водил его по квартире на поводке, голого, не считая анальной пробки, украшенной хвостом. После кормил с рук кусочками сыра, а Лерка попой вилял так, что хвост мотался и стучал по его ягодицам. А то наоборот, Тарас на четвереньках скакал, а на нём Лерка гикал в ковбойской шляпе.       Лерку можно было и ремешком постегать, или волосы длинные на кулак намотать, голову оттягивая, и зубами в шею вцепиться.       Часто он в женском белье Тараса встречал. Выскакивал на лестничную площадку, кривляясь, в одних чулках и парике, совершенно не боясь, что соседи увидят.       И оба любили трахаться в общественных местах — в примерочных, полупустых кинотеатрах, а порой даже в кустах возле дома.       Лерке нравилось всё, и на любую, самую дикую фантазию, соглашался с восторгом и маниакальным блеском в глазах. Еблю любил до одури. Трахаться мог часами, в любых позах, самых немыслимых и жутко неудобных. В задницу порой кулак со свистом пролетал. А игрушки интимные в шкафу не помещались, можно музей эротики открывать.       Не брезговал и групповухой. Как-то со смешком предложил Эмиля третьим позвать. Получил тогда по морде. Обиделся и выгнал любовника.       Тарас выдержал ровно неделю и ныл потом под дверью.

***

      — Ну, чего припёрся? — спросил Лерка. — Иди к своему ангелочку.       — Потом. Сначала ты, — Тарас нахально отодвинул его и втиснулся в квартиру, раздеваясь на ходу.       — На кой хер ты ко мне бегаешь? — в который уже раз недоумевал Лерка. — Любишь своего мальчонку сладкого, ну и люби. Хороший парень-то. На кой я тебе нужен?       Тарас пожал плечами:       — Тебе не понять. Можно всю жизнь деликатесами питаться, а мечтать о картошке с солёным огурцом.       — Охуенное сравнение! А не жалко тебе его? Он же на тебя молиться готов. Прыгает вокруг…       — Хорош трындеть, — оборвал Тарас. - Иди сюда, сейчас ты у меня прыгать будешь.       — Иди, Эмильку еби.       — Его я люблю, а ебать тебя буду. Чего скуксился? Раньше тебя это не парило.       — А меня один мужичок в деревню жить зовёт, — сказал вдруг Лерка. — Вот брошу всё и уеду.       Тарас заржал:       — Свиньям хвосты крутить?       — Нет у него свиней, — обиделся Лерка. — У него канарейки.       — Что?       — Не что, а кто. Птички такие жёлтые. Поют хорошо.       — А ты ему на хуй, мужику этому? От твоего вида все птички передохнут.       Лерка надулся, но Тарас завалил его в постель.       — Хорошо тебе? — спросил он после.       Лерка кивнул.       — То-то же. А то строит из себя…       После секса всегда есть хотелось. У Лерки из еды вечно или пельмени, или макароны с тушёнкой. А то и с маслом. Тарас обычно быстро собирался и отчаливал, не забыв Эмилю подарочек по дороге прикупить.

***

      В тот день к Эмилю бабка в гости нагрянула. Тарас был с ней знаком лишь понаслышке и знакомиться ближе не жаждал.       — Я после работы к друзьям поеду — пивка попьём, — привычно наврал он. — Как бабуля свалит, сразу звони.       Эмиль рассеянно кивнул.

***

      У Лерки открыл незнакомый мужик. Смерил Тараса неприязненным взглядом и крикнул куда-то вглубь квартиры:       — Валер, к тебе.       Тарас присвистнул. Волосы Леркины коротко подстрижены, отчего он выглядел лет на восемнадцать, не больше. Ни серег в ушах, ни звенелок на запястьях, ни привычного Тарасу художественного дранья. Водолазка с глухой горловиной и чёрные джинсы.       — Ты что, в монастырь собрался? — засмеялся Тарас.       Лерка вздохнул:       — Я же говорил тебе, я уезжаю.       — В деревню? Я думал, ты пошутил. Это вот с этим, что ли — любителем канареек? Печку топить, а в нужник на улице бегать?       — Нет. У него дом в посёлке. И нужника у него нет. У него туалет и ванная…       — Лер, хорош дурить, — Тарас начал злиться. — Если ты от этого канареечника не сбежишь, так он тебя выпрет. Кому ты, блядина такая, нужен?       — Блядина, — согласился Лерка. — Но в отличие от тебя, я этого не скрывал. Костя давно за мной ухаживать пытался. Я ему сразу сказал, чтоб время не терял, всё ему про себя рассказал, а он… Он сказал, что согласен даже измены мои терпеть, лишь бы я рядом был, — Лерка усмехнулся. — Только я изменять не собираюсь. Я не мразь, как ты.       — Ишь, как заговорил, а сам-то кто? — заорал Тарас. — У тебя в жизни единственное желание, чтоб хуй потолще засунули.       — С блядством моим покончено, — твердо сказал Лерка. — А про желания мои ты понятия не имеешь.       — Лер, дурака не валяй. Чего ты в нём нашёл? Был бы мужик видный.       — Ты видней, — согласился Лерка. — Ты знаешь, как я тебе завидовал, что тебя так любят? Я мечтал, чтоб меня хоть кто-нибудь так же полюбил. Хоть ненадолго. Я ради Кости в лепёшку расшибусь. А ты… ты действительно просто дурак. И я дурак. Для чего с тобой столько времени провёл — сам не пойму. Может, он меня и выгонит, но я всё сделаю, чтобы это как можно позже случилось.       — Да пошёл ты！— Тарас сплюнул. — Пуп земли！Да лучше найду, — и зло рассмеялся. — Через неделю позвонишь. В ногах у меня, гадёныш, валяться будешь.       Лерка хотел ответить, но передумал. Махнул рукой и дверь закрыл.

***

      Настроение испортилось. Домой возвращаться вроде рано. Тарас позвонил ещё паре дружков, напрашиваясь в гости, но везде получив отказ, поехал домой.       — Хуй с ними, со всеми, — махнул рукой Тарас. — Всё равно лучше Эмильчика никого нет.

***

      А дома тоже сюрприз ждал. Тарас пытался вставить ключ, но не получалось.       — Что за чёрт? Замки, что ли, сменил?       Тут же открылась дверь рядом, и показался сосед в одних семейниках и майке.       — Припёрся? На！       И выставил на площадку знакомый чемодан и спортивную сумку. Тарас растерялся:       — Что это? А где Эмиль?       — Уехал твой Эмиль, — ехидно сообщил сосед. — С мужиком каким-то рыжим. Сказал насовсем, а квартиру сдавать будет.       — Кому? — машинально спросил Тарас.       — Я почём знаю? Лишь бы приличным людям, а то житья от вас, гомосеков, совсем не стало. Вот, держи.       И сунув большой пухлый конверт, захлопнул дверь. Тарас вскрыл конверт, и целая кипа цветных фотографий рассыпалась по полу.       Снимали из окон соседнего с Леркиным дома. И на всех фотках он, Тарас, со своим чернявым любовником. Только вот «ню» от этих снимков даже не пахло — как есть порнуха.       Вот Лерка на кухонном столе, назад откинулся, ноги задрал — всё напоказ, а рядом сам Тарас — стояк и профиль демонстрирует. На другой Лерка раком стоит, прямо в объектив улыбается, а сзади снова он. И ещё, и ещё, и ещё… Лерка везде красиво получился, а Тарас почему-то вышел толстым, красномордым и потным.        — Это как так-то? — шептал Тарас. — Это какая же тварь посмела…       Трясущимися пальцами выудил телефон и набрал номер.       — Эмиль！— крикнул он, едва в трубке щёлкнуло. — Я тебе всё объясню, котёнок, послушай！Это ничего не значит, абсолютно ничего！Он просто шлюха, сам на меня вешался！У нас и было только пару раз. Я же только тебя люблю, мальчик мой, мне никто не нужен.       — Пару раз? — в трубке засмеялся знакомый нежный голос. — Мне кажется, чуть больше.       — Эмиль, прости меня! — затараторил Тарас. — Клянусь, этого не повторится больше！       — Да знаю я. Не знаю только, зачем я так долго это терпел. Надеялся на что-то. Ждал. Дэн предупреждал, а я не верил. Я в любовь верил.       — Эмильчик…       — Был Эмильчик, да весь вышел. Я уезжаю, Тарас. Навсегда. С Дэном.       — А я? — ошалело спросил Тарас.       — А это меня больше не интересует. Да не расстраивайся, не пропадёшь, небось.       — Постой! Подожди, Эмиль! Ну все люди ошибаются иногда!       — Все ошибаются, — согласился Эмиль. — И я ошибся, что хорошего человека променял на озабоченного придурка. На мускулатуру твою купился, на слова красивые.       — Эмиль, это не телефонный разговор. Давай ты приедешь…       — Я не приеду, Тарас. Я ведь не за один день всё решил, я всё продумал. А сейчас я в аэропорту уже. Вещи тебе отдали?       — Да.       — Ну, удачи тебе.       И в трубке раздались гудки. Тарас съехал по стенке на пол, и вдруг понял, что идти ему некуда.