you're my fire

«Недостаточно… Этого недостаточно… Я должен стараться ещё сильнее…» - Всё, стоп! На сегодня с тренировками закончили! Бэкхён встрепенулся, услышав команду хореографов. - Отлично поработали, парни! Теперь можете отдохнуть пару часов перед предзаписью, а пока все свободны! Бэк устало вздохнул, взъерошив взмокшие от пота волосы. После почти беспрерывной трёхчасовой тренировки страшно ныли все мышцы, и малейшее движение отзывалось болевым импульсом по всему телу. Поэтому он решил дать себе небольшую передышку перед тем, как пойти к себе и завалиться спать. Прислонившись спиной к стене, он наблюдал за тем, как остальные мемберы собираются уходить из студии, не желая терять ни секунды драгоценного отдыха. Чондэ о чём-то болтал с Минсоком, оба смеялись и просто излучали позитив, несмотря на изнуряющую тренировку. И как этой парочке только удаётся никогда не терять хорошее расположение духа, невесело усмехнулся Бэкхён. Сехун в очередной раз приставал к Чонину, который даже после окончания тренировки двигался так, будто отрабатывает очередное движение, и не обращал внимания на совершенно наглые и бесцеремонные нарушения своего личного пространства. Бэк со своего места слышал умоляющий голосок хитрого макнэ: «Хён, пойдём за бабл-ти, ну пожалуйста, хён, скоро уже все магазины закроются, а одному мне идти скучно, ну хёёёён». «Сущий ребёнок» - подумал Бэк и поймал себя на том, что слегка улыбается, что в последнее время давалось ему очень нелегко. Но улыбка тут же померкла, стоило мрачным мыслям вновь овладеть его сознанием. Последние несколько месяцев были едва ли не самыми напряжёнными в жизни Бэка со времени начала деятельности EXO. Нет, он, конечно, прекрасно знал, на что идёт, когда выбрал карьеру айдола, и не ожидал, что будет легко, но, тем не менее, заметил, что всё вокруг давит на него сильнее, чем когда-либо. Не успели они вернуться в конце мая с масштабного мирового турне EXOrdium, как менеджеры заявили, что планируется камбэк группы с новым альбомом в середине июля, и нужно уже прямо сейчас начинать съёмки клипа и фотосессий, записывать вокальные партии и отрабатывать новую хореографию для выступлений на музыкальных шоу. В этом не было абсолютно ничего нового, Бэкхён за пять лет уже привык к такому, но сейчас он был раздражён и даже зол на менеджеров. О камбэке заранее не сообщалось, чего раньше никогда не случалось, ибо менеджеры всегда заблаговременно, за два-три месяца, предупреждали парней о планах агентства, а сейчас впервые что-то пошло не так. Бэкхён по приезду в Корею собирался ненадолго поехать домой, в родную провинцию Кёнгидо, чтобы повидаться с семьёй, однако пришлось скрепя сердце смириться с планами агентства, поскольку против большой шишки и главы агентства Ли Сумана не попрёшь, Бэк ведь должен был выполнять свои обязательства как айдола и главного вокалиста всемирно известной группы. Однако не успела пройти и неделя после обнародования этой новости, как менеджеры объявили, что практически сразу после окончания промоушена этого камбэка состоится следующий, уже с переизданием альбома с новым заглавным треком Power. «Чёрт, да они издеваются?!» Во время подготовки к камбэку с новым альбомом The War с заглавным треком KoKoBop Бэкхёну пришлось приложить в два раза больше усилий, нежели в предыдущих камбэках. Он так не выматывался даже во время прошлогодних промоушенов третьего альбома с Monster и Lotto и до недавнего времени считал их самыми тяжёлыми. Мало того, что хореография KoKoBop была гораздо сложнее того же Monster, так ещё приходилось параллельно готовиться к промоушену Power, а хореография этой песни была просто на запредельном уровне сложности. Хореографы отнюдь не собирались упрощать айдолам жизнь, и с каждым годом программа тренировок становилась всё сложнее и интенсивнее и требовала огромных физических и моральных усилий. К тому же новый камбэк неизменно означал новый цвет волос, а Бэкхён ненавидел бесконечно портить свои волосы краской. Несмотря на то, что стилисты на этот раз решили просто выкрасить некоторые пряди в ярко-красный цвет и не подстригать сильно отросшие чёрные волосы, Бэк предпочёл бы оставить всё как есть. Но опять же, от него почти ничего не зависело. Спасибо хоть на том, что для Power, которую они сегодня отрабатывали, ему вернули прежний иссиня-чёрный цвет. Но всё равно из-за давления агентства Бэку становилось всё сложнее сдерживать все свои негативные порывы и эмоции и заставлять себя улыбаться на публичных мероприятиях и встречах с многочисленными фанатами. Однако ему необходимо было поддерживать имидж «солнышка» группы, как называли его Эри, и своей улыбкой зажигать сердца миллионов. И до сих пор у него это получалось. Бэкхён снова вздохнул, по привычке в задумчивости засунув свои красивые длинные пальцы в рот. Отвлекшись от раздумий, он обнаружил, что почти все мемберы уже покинули студию, и оставались только Чунмён с Чанёлем. Лидер опять включил режим «мамки всея группы» и с неизменной настойчивостью что-то наставительно втолковывал младшему. Бэк не слышал, что он говорил, ибо его взгляд и мысли были направлены в сторону Чанёля. Чанёль. Ещё одна проблема. Бэкхён уже не помнил, когда в последний раз нормально проводил время со своим парнем. Они тайно встречались вот уже почти два года, а Бэк мог по пальцам пересчитать, сколько раз им удавалось побыть наедине без посторонних. Речь шла даже не об интимной близости, ибо, будучи постоянно окружёнными кем-то, они не могли даже взяться за руки или обменяться полными любви взглядами, чтобы не вызвать подозрения у мемберов, фанатов и тем более у сотрудников агентства. А с недавних пор у каждого мембера появилась своя отдельная комната, и оттого шансы даже на такую невинную близость становились ничтожно малы. Бэкхён так устал от этого, он безумно скучал по любимым объятиям, большим и тёплым ладоням, в которых так легко помещались его собственные маленькие хрупкие ладошки, скучал по низкому, слегка хрипловатому басу, ласково шепчущему на ушко нежности, по влюблённому взгляду шоколадно-карих глаз своего Ёлли… - Эй, Бэкхён! Ты идёшь? Провожая глазами удаляющуюся ярко-голубую макушку Чанёля (Бэку чертовски нравился этот цвет), он отстранённо отозвался на вопрос лидера: - Иду, Сухо-хён. Я к себе.

***

Плюхнувшись на кровать после быстрого душа, Бэкхён закрыл глаза с намерением во чтобы то ни стало хоть немного восстановить силы перед предзаписью. Но, несмотря на титаническую усталость, сон всё никак не шёл. Бэк уже и считал прыгающих через забор Чонинов в прикидах эпохи Wolf, и вспомнил названия всех чистящих средств, которыми пользовался Минсок, и не менее двухсот раз повторил про себя свои партии в Power, - всё бесполезно. Он даже постарался припомнить самые популярные шутки Чунмёна, однако не только не уснул, но ещё и заработал головную боль, пытаясь сдержать саркастический смех и возгласы праведного негодования от полнейшего отсутствия у лидера чувства юмора, чтобы не разбудить в соседней комнате всегда чутко спящего Кёнсу (а то не дай господи Крисусе попасть под горячую руку Сатансу). Проворочавшись с полчаса, Бэкхён понял, что поспать сегодня ему не светит, и резко сел на кровати. Так дальше нельзя. Он точно сойдёт с ума, если прямо сейчас не увидит своего парня. Бэк кинул быстрый взгляд на часы. До предзаписи ещё полтора часа, ну а если считать обязательные ежедневные попытки мемберов разбудить беспробудно дрыхнущего Сехуна и поиски заблудившегося на кухне в поисках курочки лунатика-Чонина, то и все два. К тому же надо будет как-то бесшумно проскочить мимо комнат Кёнсу и Чунмёна, отделяющих Бэкхёна от места обитания некой эльфообразной башни. «Времени вагон! Агент Бён, миссию по проникновению в зону вируса счастья начинаю!» Взбудораженный предстоящим приключением, Бэк быстро переоделся в любимую безразмерную футболку (позаимствованную у Ёлли, конечно же), чёрную толстовку и пижамные штаны, особо не заморачиваясь по поводу внешнего вида. В конце концов, Ёлли ведь любит меня не за внешность, капризно подумал Бэкхён, не замечая, что из головы внезапно куда-то улетели все дурные мысли, мучившие его весь вечер (собственно, отчасти из-за которых он и собирался к Чанёлю), и мозг дивы всея EXO абсолютно и полностью был сосредоточен на желании немедленно оказаться в объятиях своего парня. Для пущей бесшумности решив провернуть свою миссию босиком, Бэк с ловкостью бывалого ниндзя проскользнул к двери и прильнул к ней ухом, чтобы понять, есть кто в коридоре или нет. Пока не было слышно ни блуждающего Чонина, ни крадущегося с ножом за своей очередной жертвой Кёнсу (чаще всего этой жертвой являлся именно внезапно проголодавшийся Чонин), так что Бэкхён, хищно улыбаясь, тихонечко открыл дверь, которая умудрилась не издать ни единого скрипа, выскользнул в коридор и так же тихо прикрыл дверь. Бэк всегда гордился своим умением видеть в темноте, и сейчас пробегал глазами каждый миллиметр в поисках малейшего намёка на опасность. Просканировав местность, Бэкхён начал свой путь, бесшумно и аккуратно ступая по скользкому паркету. Внезапно дверь в комнату Чондэ, находящейся напротив комнаты Кёнсу, резко открылась, часть коридора озарил яркий свет, и Бэк, дёрнувшись, спрятался подальше в тень, благодаря всех богов (и пресвятого Крисуса в том числе), что они наделили его маленьким ростом и комплекцией ниндзя. Ибо, будь он такой же двухметровой башней, как его обожаемый парень, так от неожиданности немедленно бы врезался головой в потолок или поскользнулся и поцеловался с паркетом. А пока Бэк возносил молитвы, открылась уже дверь комнаты Минсока, оттуда выскользнула ещё более низкая, чем бэкхёновская, фигурка самого Сюмина, и проследовала аккурат в комнату Чондэ. Бэк усмехнулся, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. Он давно подозревал, что эту парочку связывают отнюдь не только совместная работа в группе и постоянные хохотушки после репетиций. Успешно достигнув своей цели, Бэк подкрался к комнате Чанёля и с удивлением увидел, что в ней всё ещё горит свет. А такое могло быть только в двух случаях – либо Ёлли пишет песни, либо… «Неужели он ждёт меня?» - радостно подумал Бэк, теперь уже напрочь забыв все свои терзания и мысли о нелёгкой жизни айдола благодаря нетерпению от ожидания встречи с любимым. Такой уж он был переменчивый, Бён Бэкхён. Слегка надавив своими аккуратными красивыми пальчиками на чуть приоткрытую дверь, Бэк вошёл и закрыл её за собой. Как он и думал, Чанёль сидел на кровати и бесцельно залипал в свой телефон, нервно покусывая нижнюю губу, а поскольку Бэкхён знал своего Ёлли так же хорошо, как и самого себя, он сразу понял, что его милый кого-то ждёт. Бэк лучезарно улыбнулся, глядя на своё счастье, по которому скучал больше всех в мире. Его любовь к нему была поистине безграничной. Услышав шорох у двери, Чанёль оторвал взгляд от гаджета и потрясённо замер, глядя на прекрасное солнечное чудо, проникшее в его комнату. В его взгляде смешалось море эмоций – неверие, шок, радость, любовь и бескрайняя нежность. - Бэкки… - внезапно севшим голосом прошептал он. – Бэкки, ты… Ни слова не говоря, Бэкхён устремился в любимые объятия, о которых так долго мечтал. Оказавшись в самом желанном месте в мире, Бэк обвил своими тонкими запястьями шею любимого и уткнулся пылающим лицом в его плечо, жадно вдыхая такой до боли знакомый и родной запах и упиваясь близостью со своим счастьем. Тут же он почувствовал, как на его талию ложатся большие и тёплые ладони и притягивают ближе к себе, и вдруг ощутил на щеках солёную влагу. Слёзы счастья, безумного, трепещущего и долгожданного счастья… А Чанёль всё крепче прижимал к себе свою крошку, зарывшись лицом в мягкие чёрные волосы, и не понимал, за какие заслуги ему достался этот маленький комочек счастья, тепла и света, который сейчас таял в его объятиях и тихо плакал, уже успев насквозь промочить рубашку. - Ох Бэкхённи… - услышал Бэк нежный шёпот на ушко, и у него сладко сжалось сердце от прозвища, которым его называл только Чанёль. – Ты хоть представляешь, как сильно мне не хватало тебя? Как долго я мечтал об этом мгновении? Как это было больно – постоянно видеть тебя и не иметь возможности даже прикоснуться к тебе? - Ёлли… - Бэкхён слегка отстранился, чтобы посмотреть в глаза любимого и увидеть там отражение собственных бурлящих через край чувств. – Ёлли, я очень-очень-очень скучал по тебе, - он мило шмыгнул носиком, заставляя сердце Чанёля ещё больше трепетать от нежности, - а ещё я люблю тебя. Мой Ёлли… От хриплого и томного шёпота Бэка, его Бэкхённи, Чанёлю окончательно снесло крышу, и он, не в силах больше терпеть, склонился и припал к любимым губам в безумно нежном и трепетном поцелуе, в который вложил всю свою тоску и любовь. Всё тело Бэкхёна пронзила сладкая дрожь, он ещё крепче прижался к любимому, призывно отвечая на поцелуй, и его тонкие хрупкие пальчики затерялись в растрёпанной шевелюре Ёля, перебирая голубые прядки, легко скользящие между ними. Поцелуй из щемяще-нежного перетёк в обжигающе-страстный, и вот уже под толстовку Бэка скользнули горячие ладони, проводя по каждому изгибу худого красивого тела под футболкой, очерчивая каждую косточку и ложбинку и оставляя за собой пылающий след. Изящные пальчики Бэкхёна переместились на широкую спину Ёля, нетерпеливо оглаживая перекатывающиеся под рубашкой мышцы, и снова возвращаясь к голубой шевелюре. Поцелуй длился так долго, что, казалось, прошла вечность, прежде чем у обоих закончилось дыхание, и они с трудом оторвались друг от друга. Тяжело дыша, они обменивались бесконечно влюблёнными взглядами, и, едва дыхание немного восстановилось, Бэк склонил голову на плечо любимого и глубоко вздохнул. Неконтролируемая страсть снова сменилась трепетной нежностью, и он почувствовал, как рука любимого обвилась вокруг талии, словно защищая и ограждая от внешнего мира. Бэкхён переплёл свои тонкие пальчики с большой и тёплой ладонью Ёля, а другой рукой принялся выводить узоры на промокшей от его слёз рубашке. - Люблю тебя больше жизни, мой Бэкхённи, - прошептал Чанёль, закрывая глаза и наслаждаясь такой долгожданной близостью. – Мой, и только мой. - Целиком, полностью и навсегда, - отозвался Бэк, продолжая выводить тонким пальчиком на рубашке Чанёля слово «люблю». – Знаешь…- продолжал он, - сегодня на тренировке мне было так плохо, так тяжело… Я почти физически чувствовал, что всё вокруг на меня давит, душит, не даёт вздохнуть… я думал о том, как ненавижу менеджеров за то, что теперь мне приходится работать в два раза больше… как ненавижу то, что на публике постоянно приходится улыбаться, даже когда мне этого совсем не хочется… но как только я подумал о тебе, о том, как сильно хочу увидеть тебя… я просто забыл обо всём на свете, и теперь полностью исцелился от своей хандры. Чанёль улыбнулся, нежно обводя каждый пальчик Бэкхёна в своей ладони. - Так, значит, теперь я для тебя исцеляющий единорог? Бэк притворно надул губки и посмотрел на него. - Ну уж нет, не надо отбирать это заслуженное звание у Лэя-хёна! Ты для меня нечто гораздо большее - исцеляющее, очищающее и одновременно обжигающее пламя, в котором я хочу сгорать всегда. - Ох, звучит прямо как строчка из песни, - усмехнулся Ёль, ласково взъерошив иссиня-чёрные волосы на макушке своего счастья. – Бэкхённи у нас теперь поэт? - Да ну я же серьёзно! – ткнул кулачком в широкую грудь любимого Бэк. – Эльфообразное ты существо! Чанёль тихо рассмеялся, и от его сдержанного раскатистого баса у Бэкхёна в очередной раз побежали табуны мурашек по всему телу. - Господи, Бэкки, я так скучал по острым словечкам моей языкастой дивы! Ты в курсе вообще, насколько ты милашка, когда так злишься? - Пак Чанёль, ты, башнеподобный, беспардонный, бесячий… - завёлся было Бэк, но тут до него дошло, что Ёль его подначивает, и весело рассмеялся. - Умеешь же ты подловить меня, грёбанное шкафообразное! – продолжал заливаться он. – Вот за это я тебя и люблю! - Что, только за это? – пришла очередь Чанёля надувать губы и кидать притворно-обиженные взгляды на своего милого. - Если начну перечислять всё, то и целой жизни не хватит, ты ведь знаешь, - легонько чмокнул пухлые губы любимого Бэк и снова устроился на его плече. – Кстати, Чанёль, а ты знал? - О чём? - О Чондэ с Минсоком, - по-девчачьи хихикнул Бэкхён. – Я поймал голубков с поличным по пути к тебе. - Ну, я подозревал об этом, - ухмыльнулся Ёль. – А ты знал о Чонине с Кёнсу? - Что-что, о курином маньяке и Сатансу?! – переспросил искренне ошарашенный Бэк, забавно выгибая брови. – Это шутка такая?! - Я серьёзен как никогда, - торжественно поклялся Ёль. – Видел своими глазами. - Сухо-хёна мне в мамки, вот это поворот, - присвистнул Бэкхён, цокая языком. – Так вот зачем Сатансу постоянно шастает за куриным королём собак по ночам… А как же мы? – вдруг встрепенулся он. – Как думаешь, о нас кто-нибудь догадывается? - Не думаю, - игриво подмигнул Чанёль. - Почему? - Сухо-хён слишком занят своими фейспалмными шуточками и нравоучениями, Минсок помешан на личном пространстве, уборке и Чондэ, Чондэ помешан на Минсоке и своём голосе, Чонин занят курочкой, своими собаками и Кёнсу, Кёнсу занят мыслями о моём убийстве и Чонином, святая простота Лэй-хён никогда в это не поверит, даже если его ткнуть носом, тем более сейчас он в Китае. Ну а малыш Сехунни целыми днями торчит в телефоне, общаясь с неким китайским оленем. Я тебя убедил? - Более чем. Мой умный Ёлли, - согласно кивнул Бэк и слишком медленно и вызывающе, по мнению Чанёля, облизнул припухшие от поцелуев губы. – До предзаписи чуть больше часа, - томно промурлыкал он, как бы невзначай проводя ладошкой по стальному прессу любимого и норовя спуститься ниже. – Как думаешь, мы успеем… Чанёль немедленно закрыл ему рот страстным поцелуем, который, казалось, был способен высосать все жизненные силы обоих до капли. - Милый, ты ведь знаешь, что твой прелестный развратный ротик гораздо лучше создан не для болтовни, а для кое-чего другого? – выдохнул прямо в поцелуй Ёль, заваливая Бэка на спину и нависая сверху, не прерывая поцелуя. Изящные ручки обвились вокруг его шеи. - Я весь твой, мой прекрасный огненный Ёлли… И естественно, о сне было забыто. На предзапись Бэкхён собирался, буквально излучая флюиды счастья, на фоне нечленораздельных звуков, издаваемых сонным Сехуном, и оправдательной речи пойманного на кухне с поличным Чонина с куриной ножкой в зубах. Почему вместе с ним был растрёпанный и помятый, как мокрая сова, Кёнсу, мы с вами прекрасно знаем. Ну а Бён Бэкхён благодаря своей любимой эльфийской башне снова поверил в себя и по-прежнему продолжал оставаться истинным «солнышком» группы, её светом, который всегда укажет путь во тьме, какой бы кромешной она ни была.