Наркоман и писатель

      Мин Юнги и Ким Нам Джун были друзьями с глубокого детства, которые друг за друга и в огонь, и в воду пойдут. Хоть Юнги и приходился Нам Джуну хёном, они вечно опускали формальности. Часто выпивали вместе, закусывая соджу отборной говядиной, говорили на разные темы, когда Мин не находился в состоянии, когда покупал наркотики у разных барыг и закидывался ими. Терпеть это было невозможно, но парень говорил, что откажется от них когда-нибудь. На время отказывался. А потом по новой.       Местом, которое Нам Джун любил больше всего, кроме, конечно же, уличной палатки у старой аджумы с соджу и говядиной, была библиотека, расположенная рядом с его домом. Его девушка СоЁн никогда не понимала такой огромной любви к книгам, предпочитая ночные клубы, о чём непременно любила напоминать парню. Их токсичные отношения уже давно напоминали минное поле, в котором девушка легко расставляла мины, а парень на них поочерёдно наступал, уже открыто бесясь. Пусть проваливает, раз такая умная и чудом не говорит прямо, что изменяет ему в подворотнях с другими мужчинами.       — Оппа, но зачем тебе учиться? — девушка стукнула парня по плечу сумкой, когда увидела Кима с стопкой книг, которые, как оказалось, ему надо было прочитать, чтобы подготовиться к написанию книги. Да, Ким Нам Джун мечтал стать писателем, а поэтому часто бывал в библиотеке или на разных писательских курсах, которые, однако, совсем ему не помогали. — Ты всё время проводишь в библиотеке, скоро совсем в эти полки врастёшь!       — СоЁн, — Нам Джун, сгрузив всю стопку на стол, поправил очки на носу, — ты же знаешь, что я ищу материал для своей книги…       — Тьфу ты! Джун-и, ты стал таким скучным в последнее время! — пожаловалась девушка, театрально закатывая глаза. Парню впору было бы уже обозлиться на неё, но он не мог этого сделать. — Ты куда-нибудь с Юнги выбирался?       Нам Джун предпочёл промолчать, игнорируя нападки, даже если они очень сильно замаскированы. СоЁн не знала, что его друг уже как два месяца беспробудно сидит на героине и явно не собирается от него отказываться, хоть состояние организма оставляет желать лучшего, а Нам Джун пытается заработать хоть немного денег, чтобы заплатить за лечение от наркозависимости. Он разрывался на учёбу, на работу, отношения и написание книги. Нервы ни к чёрту, каждый день вставал с мыслями о том, что старшего друга хочется прибить, лишь бы не платил за дрянь, которая в буквальном смысле отравляет организм.       СоЁн, наконец-таки переодевшись, вышла из квартиры, хлопнув дверью и даже не закрыв её на ключ. Долгое время слышался стук её тонких каблучков по лестнице, а потом всё стихло. Хлопнула железная дверь, а Нам Джун с раздражением потянулся, разминая спину.       — Вырядилась, как шлюха, — произнёс он, не скрывая отвращения в голосе, и сам начал собираться, чтобы навестить своего друга.       Парень закрыл за собой дверь на ключ, запахиваясь в пальто, и, выйдя из подъезда, направился к дому, который находился в другом районе. Идти недолго, поэтому парень не вызывал такси и не дожидался громыхающего автобуса. Вскоре, дойдя до пристанища пары, Ким позвонил. На пороге дома Юнги Нам Джуна встретила Мей — она приходилась его хёну девушкой, и ей было всего шестнадцать, что было довольно странно — когда-то она била кулаками в грудь и говорила, что никогда даже не поцелует «этого старика». Но Мей любила Юнги — она даже подрабатывала тайно от родителей, сливая все деньги на дорогостоящие лекарства от наркотической зависимости, кормила ими своего парня и верила в его чудодейственное исцеление.       — Что стоишь? — спросил Нам Джун. — Пропустишь хоть?       — Я-то пропущу, а вот оппа не подпускает к себе, говорит, что у него полные трусы змей, — сказала Мей. — Похоже, опять чего-то нанюхался…       — Ничего, всё хорошо, я недавно был в аптеке, мне продали лекарство, хотя фармацевт странно на меня косилась, — парень скинул кроссовки, проходя вглубь дома. Перед дверью, которая вела в спальню, он остановился и достаточно сдержанно, не под стать своему настроению, постучался. — Хён! Посмотри, что я тебе принёс!       Юнги закопошился в комнате и вышел в прихожую в одних трусах, совершенно этого не стесняясь. Похоже, в его крови действительно была какая-то адская смесь, мешавшая думать нормально. Мей стыдливо опустила глаза. Хоть она и спала с ним, всё равно порой стеснялась тела своего парня — нет, дело было не в том, что он был худым, как шпала, а в том, что девушка была воспитана. Нам Джун сделал шаг по направлению к другу, но тот его остановил жестом.       — Угадай, что на полу? — глаза Мин Юнги светились странным безумным огнём, будто он впал в детство и готов был играться, как малыш.       — Лава? — осторожно спросил Нам Джун, не пытаясь сделать шага в сторону.       — Ага! И она меня жарит, представляешь? — и Юнги поскакал по всей прихожей, хохоча. Действительно как маленький мальчик себя ведёт.       — Оппа, перестань! — воскликнула Мей, прикрывая ладошкой рот. — Не позорься!       — Чаги! — Юнги улыбнулся и подошёл к своей девушке, сразу же захватывая её в объятия и нежно целуя в щёку. — Пошли со мной, моя милая. Я кое-что тебе покажу…       — Я вас оставлю, мне надо сделать кое-какое дельце, — Нам Джун положил на тумбочку лекарства, быстро натягивая кроссовки и чувствуя неловкость. Он сомневался, что хоть кто-то в этом доме его слышал, но всё же, чуть повернувшись, решил продолжить: — Хён, в этом пакете находится очень хорошая наркота. Только её надо запивать водой, хорошо?       Ким недолго наблюдал, как Юнги, прижимая свою девушку к стене, самозабвенно с ней целовался, норовя залезть к ней под футболку. Мей вроде даже не возражала, поддаваясь парню, но всё равно заставляя его руки убрать с её груди. Нам Джун ухмыльнулся и тихо вышел, закрыв за собой дверь и оставляя парочку наедине.       На улице было темно — в ноябре солнце заходит за горизонт рано. Начинающий писатель посмотрел на наручные часы, замечая, что часовая стрелка находилась на шестом часу вечера. Нахмурившись, он перепроверил время, доставая из кармана смартфон. Да, всё верно, что-то около шести вечера.       — Подожди-ка… — он резко остановился посреди тротуара, — СоЁн раньше девяти не суётся в ночные клубы.       Его охватила злость вперемешку с гадким чувством, что он оказался тем ещё ослом. СоЁн говорила давным-давно, что если вздумает ему изменить, то изменит свой распорядок дня. И да, вот доказательство, что она действительно изменила время выхода. И явно изменила своему парню. Про себя решив, что такого точно не потерпит, Нам Джун получше запахнул куртку и пошёл искать свою девушку, надеясь на то, что мозг вспомнит, по каким заведениям шаталась его ненаглядная, которая с каждым днём бесила всё больше.       В первом баре, где пили соджу преимущественно мужчины старше тридцати, а женщин практически не было, ему совсем не повезло. Бармен, выслушав парня, покачал головой и сказал, что женщины сюда не суются. А если и суются, то понятно, какой они профессии. Проститутки, которые сделают всё, лишь бы сидящие за баром мужчины не скучали.       Нам Джун вскоре обошёл девять баров, где все разводили руками, мол, нет, такую девушку не видели, не знаем. Наручные часы уже показывали восемь вечера. Парень начинал нервничать, задумываясь, куда девалась СоЁн. Неужели она потащила какого-то паршивца к ним домой? Нет, это слишком отвратительно, чтобы быть правдой. Она не будет водить мужиков в дом.       — СокДжин-а! — Нам Джун резко остановился, его ноздри раздулись от гнева, ведь он только что услышал стоны своей девушки.       Парень бросился в переулок. Если бы он не обратил внимания на стон, то ничего бы и не узнал. Не узнал бы в этой отвратительной картине свою девушку, видимо, уже бывшую, и молодого человека, ему незнакомого. СоЁн, закинувшая голову немного назад, облокачивалась о стену спиной, обнимая какого-то высокого парня ногами и руками, обхватывая, как паучиха, свою жертву. Нам Джун сквозь отвращение заметил, что платье у его девушки неприлично задрано, а у парня спущены штаны.       — СоЁн! — рыкнул парень, не узнав собственный тон голоса. Он всё же поймал свою девушку с поличным и никогда не простит за это.       — О, — девушка остановила парня, который вколачивал её в кирпичную стену, — Джун-и? Что ты тут делаешь? Тебе что, завтра не надо на учёбу?       — Шлюха, — прошипел сквозь зубы обозлённый Нам Джун.       — Так у тебя парень есть? — тот самый СокДжин, которого девушка поглаживала по плечам, посмотрел на СоЁн. — Значит, ты мне соврала, что у тебя нет парня? Надеюсь, тебе двадцать?       — Я не знаю близко Джун-и, — сказала, надув губы, девица, до сих пор даже не потрудившаяся слезть с торса парня. — Он мой ку…       — Не ври, мерзкая шлюха! — заорал Нам Джун, уже готовый было разорвать парочку на маленькие кусочки. — Покажи паспорт!       — Да я тебе говорю, парень, она…       — Замолчи! — Нам Джун исподлобья посмотрел на СокДжина, который резко дёрнулся и высвободил из своего плена неудовлетворённую девушку.       Очки съехали с носа. Ненависть переполнила всё его естество, когда он, отобрав у девушки паспорт, который та достала из крохотной сумочки, увидел её дату рождения. Девятое декабря девяносто второго года. И не СоЁн её вообще зовут. Её звали Ким Сыльги. В паспорте было написано именно это имя.       — Ты, — вены на шее Нам Джуна вздулись, выдавая злость — да, он был очень разъярён, — ты пожалеешь, что родилась на свет! Какого чёрта ты мне врала всё это время?!       — Джун-и, ты всё же скучный книжный червь, — скривила губы СоЁн-Сыльги. Ким даже теперь не знал, как к ней обращаться. Может, теперь её называть «мерзкой шлюхой»? — Ой-ой, я тебя обидела? Теперь плакать будешь?       СокДжин поспешил смыться с места, застёгивая ремень на джинсах. Он решил убежать от греха подальше, лишь бы не попасться под горячую руку, так как увидел достаточно странную ауру вокруг пришедшего и явно ревнивого парня. Увидев, что никого больше нет в проулке, потому что ёбарь, как говорится, его девушки, трусливо убежал, Нам Джун в порыве гнева бросился на девушку, хватая её за шею и чувствуя, насколько она, жизнь девушки, хрупка, ведь находится буквально в его ладонях.       — Ты меня убьёшь? — надула в притворной обиде губы девушка. Она думала, что парень не сделает ей ничего плохого. Как же она ошибалась. — Но…       — Заткнись, шлюха! — прошипел Нам Джун, начиная сжимать пальцы.       И он душил её, буквально отключив свой рассудок. Его глаза, наполненные безумием, будто светились в темноте. Перепуганная жертва пыталась кричать, звать на помощь, но лишь сдавленный хрип выходил из её горла. Девушка дёргалась — Нам Джун скрыто ликовал, щуря глаза и растягивая пухлые губы в безумной улыбке. Наконец-то он убьёт эту шлюху. Наконец-то он будет свободен от её издевательств. Наконец-то ни один из её мужчин не будет так же подло обманут, как Ким.       Через несколько мгновений мёртвое бездыханное тело, выпущенное из сильных рук парня, глухо упало на асфальт, прямо под ноги парня, сердце которого ударило в горло. Нам Джун трясущимися руками снял очки, потирая переносицу. Довела его тупая СоЁн… довела… он ни в чём не виноват — именно она вынудила его пойти на такой гнусный поступок, как убийство. Но здравый рассудок постепенно возвращался к молодому человеку. Осознав, что только что убил человека, Нам Джун оцепенел, задержав дыхание на пару мгновений. Тело бывшей возлюбленной так и лежало у его ног. Теперь её будет не вернуть к жизни, а ведь буквально несколько минут назад она была жива. Ким, покачиваясь, будто пьяный, на ватных ногах вышел из переулка, дрожа всем телом.       Первые пару минут, пока парень брёл, он чувствовал, как в желудке шевелился страх. Страх за то, что его поймают. Но потом разум заполнило что-то тёмное и липкое, нашёптывающее, что парня за это не накажут. Всем будет плевать на такую мерзкую шлюху, как эта девушка. Плечи распрямились, рот исказила улыбка, более безумная, чем есть на самом деле, и Ким Нам Джун рассмеялся. Ему понравилось держать чужую жизнь в своих руках. Он сделает всё, чтобы снова ощутить это чувство, когда только ты властен над человеком.       Три недели спустя парень сидел, нетерпеливо подёргивая ногой и дожидаясь вердикта человека, который либо даст согласие на печать книги, либо будет зарезан в ближайшей подворотне. Ким Нам Джуну уже не страшно. За это время он успел «подержать в своих руках» жизни других людей, в основном мучая их, душа, насилуя, а потом нанося сокрушающие удары — либо в сердце ножом, точно подгадав расщелину между рёбрами, либо сзади по шее, с остервенением ударяя лезвием между шейных позвонков. Его до сих пор не поймали.       — У вас отличный язык! — редактор положил распечатанные листки перед Нам Джуном, улыбаясь. Парень незаметно расстроился. Надо же, веселья не будет, а действительно хотелось поглумиться над этим человеком, лицо которого напоминало ему морду собаки — такое же доверчиво-доброе, с кончиком носа, который постоянно забавно дёргался. — Я думаю, что вас стоит напечатать.       — Правда? — спросил парень, улыбаясь. На этот раз улыбка была искренней, но никак не пугающей.       — Да! — редактор снова взял листки в свои руки. — Сама тема вашей книги редка для современной литературы, мы ещё ни разу не встречали авторов, кто способен живо и настолько сочно описать какую-либо деталь, что она врезается в память. Мне кажется, вы даже станете классиком своего времени, если продолжите в таком же духе.       Нам Джун вежливо улыбнулся, располагая к себе отзывчивого редактора. Ему захотелось задушить его лишь на секунду — слишком уж много он смеётся, вызывая уже не только приступ слегка снисходительной улыбки, а уже банального раздражения. А с этим человеком парню ещё надо поработать бок о бок, получать деньги через него, а потом покупать лекарства для Юнги. Нет, Джун не забыл о своём хёне. А вот хён не хотел видеть безумного друга на пороге своего дома.       — Поздравляю вас, господин Ким Нам Джун, — и редактор, привстав с дивана, как и сам новоявленный автор, пожал парню руку. — Под моим руководством вы будете знаменитым.