Дневник Куроко

***

Мою несопротивляющуюся тушку тащили на кухню. Следом шла толпа орущих ртов. Мой мозг не успевал перерабатывать данные, поступающиеся в мою черепную коробку. Мои руки не желали работать, ноги идти, и вообще мое самое заветное желание было на тот момент – испариться. – Акаши-кун?... – Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… К моим губам был приставлен указательный палец капитана, и чересчур близко его лицо находилось от моего. Но слава ками-сама, следом послышался ор, а следом буквально влетел Аомине-кун, которого взяв за шкирку взбешенный Тайга впихнул в это несравненно просторное помещение. – Какого хуя? Бешенный уро… – Че сказал?.. И разговор этих, несомненно, цивилизованных людей так и продолжился, если бы об Кагами-куна не споткнулся Кисе-кун и просто повис на злом, как бык, Тайге. Следом вошла Момои-чан и тут же стала сюсюкаться с Ретой. Сам же блондинчик был какой-то странно неактивный, словно зомбак. Странно все это мне показалось сперва, но мой внутренний процессор был еще перегружен, и поэтому я с отстраненной мордой и похуестическим взглядом наблюдал за всем этим представлением– не понимая, снится мне этот поистине жутчайший кошмар столетия или же я просто сошел с ума из-за перезагрузки и ко мне пришла железная белочка. – Да какого ху… Только и успел возмутиться мой новый свет, как его перебил вдруг оживший Кисе, чуть пошевельнувшись и приподняв голову с удобной такой подушки в лице тяжелого форварда Сейрин: – Попрошу в присутствии дам не сквернословить. Рядом с правым плечом послышался довольный хмык. Это Аомине-кун с довольной харей и оскалом в пол-лица наблюдал за лежащими двумя и еще подъебывал итак в конец испсиховавшегося Тайгу. Чую я зверское избиение. Мой пустой, не от мира всего, взгляд заметил капитан и тут же решил всех немного утихомирить. А как? Да, просто. Он просто тихо сказал в наступившей тишине: – Может, уже сядем за стол и попьем чай? Кагами вначале решил возмутиться, мол, с такими отребьями он за один стол не сядет, но только наткнувшись на взгляд Акаши-куна, такой спокойный и даже чересчур дружелюбный, с такой милой примилой улыбочкой ангелочка, вдруг замолк. А когда проследил взглядом на притихшего Тайгу, который притворялся ветошью, пытаясь постепенно отступать к дальней стенке от Сейджуро-доно, рот Дайки с шумом захлопнулся. Глядя на бледную Момои, из последних сил оттаскивающую, словно мать Тереза, отключившегося мгновенно Кисе подальше, и на меня, выдающего панику лишь в расширившихся зрачках, пытавшегося выдать немой шифр заткнуться, он как-то вдруг резко стушевался, весь стал не большой и не грозный. Лишь, надувшись словно хомяк, молча поплелся за стол. – Ну, вот и прекрасно. Улыбочка Акаши-куна всех приструнила, и, даже если кто-то не желал попивать с кем-то чаи, они все равно молча и не задерживаясь поплелись следом за экс-капитаном. Мои ватные ножки поплелись следом за всеми. Достав заварник и поставив чай закипать, я, как хороший хозяин, наложил всем приготовленной еды, которую мы не так давно приготовили с Кагами. За что мне такие страдания? Пытаясь молчать и вообще вести себя словно оживший призрак не успокоенной души, я от всего своего маленького сердечка, на которое свалилось столько стресса за последнее время, желал проснуться от этого кошмара. Желал стереть всю эту вымышленную комедию и снова начать жить тенью. Ну что же ты, Куроко? Сам желал измениться, изменить мир вокруг тебя. Сделать так, чтобы признали бывшие товарищи. А что сейчас? А сейчас желаешь словно страус воткнуть свою голову в песок. Мда, я дурак. Признаюсь. Собственное подсознание над собой же стебется, как это прекрасно. *** Оглушительная тишина продолжалась на протяжении всей сервировки стола в моем исполнении, только и слышался стук тарелок и кружек. Эта гнетущая аура вокруг сидящих, таких разных, как небо и земля, лиц меня просто убивала. Руки предательски подрагивали и все пытались что-либо уронить и разбить. Но я был бы не я, если бы не сумел себя и свой внутренний страх перебороть, и вот все было готово к трапезе. – Приятного аппетита. Хлопнул в традиционной манере и приступил к еде, полностью отрешаясь от этой давящей атмосферы. Все та же тишь да благодать и ненавязчивый вопрос, заставивший чуть ли не захлебнутся собственным чаем. – Тетсуя, друг мой расчудесный, свет очей моих святых, расскажи-ка ты нам о своем напарнике, Кагами Тайге. Что же ты нашел в нем, какие качества привлекли? «Ну, спасибочки тебе большое Акаши-сан, я тебе это припомню, будь готов». Взглядом ловлю возмущенного фарворда Сейрин и соболезную ему, ибо знаю, каково это, когда задают вопрос про человека, который сидит тут же, но его в упор игнорируют. Дабы не усугубить и так напряженную ситуацию, дергаю, как мне кажется, под столом его за штанину и делаю страшные глаза, прикрываясь чашкой с чаем. Нет, все-таки даже фантомов иногда замечают, Акаши-кун, сволочь, улыбается, нет ухмыляется, с такой снисходительной улыбочкой наблюдая за нами двумя и преспокойно попивая из своей кружки зеленый чай с лимоном. Эстет, про себя выражаюсь я хотя бы с душой, от всего сердца, так что мысленные мои значения и высказывания всегда пропитаны стольким сарказмом и подъебоном, что любой позавидует. Но увы вслух такое я ляпнуть не могу, а жаль. – Так что, Те-тсу-я? Аррррр… Он еще и издевается, и эти трое напротив экс-капитана как-то вдруг притихли и уставились тоже на нас. А глазища-то какие, бедняга Долгопят тихо плачет на деревце и завидует моим, так сказать друзьям. Ща я вам устрою… Сделав спокойное лицо, выдает: – Кагами-кун восхитителен… особенно, когда он раздевае… – Пффффффффффф…. Ой, господи, простите, я не о том подумала, – смущенно пролепетала Момои. Наблюдаем за мгновенной реакцией, последовавшей за моими словами, хотя я и не договорил как бы. Удачно я как-то подметил момент, когда Момои-чан глотнула чайку, так что полет всего содержимого в ее ротике отправился на другой конец стола, а сама девушка покраснела хуже некуда и просто закрылась руками от окружающих ее парней. – Я не хочу знать, о чем ты подумала тогда. Пробасил Аомине и сам потянулся за кружкой, глотнуть водички, видать мои слова все же дали себе знать не только одной Сацуки. Хммм… Тогда продолжу. – Особенно его мускулатура, получше, чем даже у Аомине-куна, а когда капельки пота… – Пффффф… Новый фонтанчик теперь от Дайки полетел вперед, а сам парень резко встал. – Что-о-о-о? Кхе-кхе… Тетсу?! И добьем напоследок, чтобы уроком было. – Я его обожаю, особенно когда он мне делает… – Пффффффффф…. Кхе… кхе-е-е… П-п-помира-а-а-аю… Я продолжаю спокойно созерцать новый залп чая и неизбежное падение Кисе-куна со стула от шока или же душевной травмы. – Еду. – А? Какую, мать твою через хребет единорога, еду? Аомине-куна проперло. А у меня ручки чешутся добить. – Так вы меня не дослушали, я люблю, когда Кагами-кун мне готовит еду. Она у него божественно получается. Картина а-ля крыша помахала ручкой. Со счастливой моськой я поворачиваюсь к капитану, ибо что-то он притих, и тут же прощаюсь с жизнью, точнее про себя я перекрестился и поставил за упокой всем здесь присутствующим. – Эм… ннн… Как бы… На что ли… Вот... в общем… Тайга робко протягивает в направлении Акаши-куна платочек коричневого цвета с вышитыми хот-догами. Выколите мне глаза, кто же знал, что такое произойдет и все долетит. Сейджуро же сидит с каменным лицом и держит обеими руками свою кружку чая, а с его волос и лица стекают капли чая, недавно побывавшие во рту тех, кто это содержимое выплюнул. Наша тройка все прочухала и, увидав своего экс-капитана, посинела на глазах, увидав рук сие действия. – Нептун прародитель, верни сына своего с Марса, - пропищал Рета и плюхнулся в спасительный обморок. Меня уже не было за столом, я уже втихаря залез под него и ненавязчиво, чуть не с корнем, дергал за штаны Кагами, пытаясь достучаться до тупого света, что платочек тут делу не поможет. Блин, где-то была поблизости чистая кастрюля, сойдет за шлем. – Тетсуя, милый, не подашь мне, пожалуйста, во-о-о-о-он тот тесак, висящий у вас на стене. – А-Акаши-кун? Только не заикаться, спокойствие, спокойствие. – А зачем? Сейджуро, продолжая сидеть и убивая своим спокойствием Будды, все так же ответил: – Ну, ты так нахваливал Тайгу, что я решил продемонстрировать свои кулинарные таланты, а ты худенький, тебе бы мясом побольше питаться. Непроницаемый взгляд продолжал с ангельским спокойствием и всемирным похуизмом взирать на примечательный атрибут, такой изящный длинной от кончиков пальца до сгиба локтя, тесачок. –Сделаю тебе жаркое из ягненка. Ну, точнее трех жертвенных ягнят. И тут я понял, что хочу отправиться туда же, где сейчас пребывает Кисе Рета. ППС:(Можете меня убивать, каюсь грешен, но у меня было чепе непередаваемое. Оправдываться бессмысленно, но жизнь бывает плюет на тебя и отправляет в самое черное место, где ты словно в болоте медленно и мучительно умираешь. Я более мнение выкарабкался. Счастья море. Щас восстанавливаюсь, и пытаюсь наверстать упущенное время. Еще чепе случилось незадолго до нового года, когда я уже собрался вернуться (сгорел жесткий со всем материалам). Щас у меня просто нет тех записей по работам. И суть работы своей я если честно не только потерял, но и забыл, поэтому если что простите, но может все пойти и перековеркается сама суть работы, ибо я честно не помню *плачет*. Так же у меня на данный период смена работы на другую и обучения, поэтому с выходами проды буду задержки, но убегать больше не собираюсь. Ошибок возможно тьма, я полностью разучился писать и думать. Бета, если ты меня слышишь, я готов молить прощения у тебя вечность и, надеюсь, ты ко мне вернешься. Вот собственно и весь мой крик души высказанный. Приятного прочтения, и еще буду признателен, если вы будете помогать с идеями реализации работы: ваши мысли – мое спасение. С любовью, ваш воскресший с того света и преданный Тикки!