Осадки

Это случалось крайне редко, но всё же происходило в достаточной мере часто для того, чтобы начать к этому привыкать. Впервые он остался на ночь у Соболева из-за его капризов в стиле "Мне одиноко" и откровенной манипуляции: " Тебе всё равно на мои чувства" . Соколовский сам не знал, почему позволил себе повестись, и начал глупо оправдываться. "Мы всё равно просто спим, так какого черта я должен беспокоиться о его эмоциях?" — думает Руслан про себя, но, словно заботливый старший брат, садится на край кровати Коли. Соболев без промедления тянет своего гостя на себя, сжимает в объятиях, и протестующий восклик Руслана игнорирует. — Оставайся на ночь, — просит Николай и обезоруживающе улыбается, смотря раздражённому Соколовскому прямо в глаза. Отказать Руслан сил не нашёл. *** Будильник прозвенел в девять, и Руслан без малейшего удовлетворения сном, повернулся на бок, моментально вставая с кровати. Коля часто цеплялся за него, в буквальном смысле, подолгу не давая уйти. Было ли это актом привязанности или банальным желанием продемонстрировать своё превосходство над повседневной рутиной Руслана? Скорее второе. "Я важнее, значительнее чего-либо в твоей жизни, признай" — говорил взгляд Николая в такие моменты. Соколовский ожидал увидеть его вновь. Вчера вечером он обмолвился о том, что все его обязанности по большей части переносятся на вечернее время, а Соболев, словно ему на зло, был злопамятен и внимателен к деталям. Начав встречаться с Соколовским, он развил у себя новый навык: подлавливать Руслана на лжи. Он делал это с легкостью, и, как правило, не обижался, вместо этого придумывая какое-нибудь наказание в ответ. Своеобразная игра переросла в ритуал, но, что Руслана, терпеливо стискивающего зубы в якобы порыве злости, что Николая, обиженно надувающего щёки, всё устраивало. Удивительно, но Соболев нанес удар, только когда Руслан вышел в коридор. — Может, завтрак заказать? — Николай стоял в паре метров от своего гостя, плечом облокачиваясь на стену. Он уже успел переодеться и умыться, но всё равно выглядел опухшим после сна. Лениво потянувшись, Соболев игриво улыбнулся, — Я бы сделал тебе отличный кофе за твои вчерашние старания. Руслан сглотнул ком, вставший в горле, и поспешил положить обувную ложку на место, стараясь больше не смотреть на продолжающего гнуть свою линию Соболева. — Я должен идти. Перехвачу кофе по дороге. Хозяин квартиры негромко усмехнулся, походя к Соколовскому со спины: — Лучше меня всё равно никто не сделает, — элемент убеждения, и тёплые руки ложатся на плечи судорожно вздохнувшего Руслана. Он сжал его в тёплых объятиях, так же, как и вчера ночью, но в этот раз, едва дорвавшись до чужого тела, поспешил запустить свои руки под рубашку Руслана. — Коля, нет — парень перехватил чужое запястье, без удовольствия отметив, что Николай, не обременённый чужим отказом, подул ему на ухо, прежде чем легонько поцеловать в шею. Желание отказать ослабевало параллельно росту желания согласиться. — Я дам тебе свою рубашку, — довольно хмыкнул Николай, когда Соколовский, пытаясь упокоить подскочивший пульс, сделал несколько глубоких вдохов, — Многие девушки крадут рубашки парней. Я дам тебе возможность, — шепнул Николай, разворачивая парня лицом к себе. — Твои рубашки крали лишь из-за того, что в них ты смотрелся женственнее любой благородной девицы, — съязвил Руслан, довольный выпавшей ему паузой, — Боялись, что на твоём фоне будут проигрывать. — Это провокация? — новостник не разжимает объятий, но попытки раздеть своего гостя приостанавливает. Просто по-хозяйски сжимает руки в замок вокруг торса, а голову кладёт на чужое плечо. — Это глупый вопрос? — передразнил Руслан, резким движением застёгивая пуговицы на своей рубашке, — Ты всегда так злишься, когда тебе не дают, господи. — Мне редко отказывают, — парирует Николай, чем провоцирует Соколовского на неироничный смешок, — На часах полдесятого, а ты говорил, что до самого вечера свободен. А вот и выстрел. Руслан молчит. Соболев отстраняется, но мягкость в его тоне остается. Он хмурится, видно, что обижен, но тишину нарушать не собирается. Складывает руки на груди, сверлит Руслана взглядом, и... молчит. Соколовский отворачивается и надевает на себя пальто: —Появились дела. — Скорее, дурные мысли в голове, — Николай подходит к двери, облокачиваясь на неё спиной, тем самым преграждая путь к выходу, — Ты можешь врать, но не мне, Руслан. Я всё вижу. Соболев всегда позволял себе много. Требовал, обманывал, надоедал ежечасно или игнорировал неделями, после чего появлялся с триумфальной улыбкой и громогласным: "Скучал"? Отвратительный выбор для влюбленности или даже слабой симпатии. Какая ирония, что Руслан к этому привык и научился искренне наслаждаться подобным графиком. Нестабильность, обида, применение и затишье — стандартный алгоритм в их отношениях. Недавно, они даже дошли до искреннего разговора по душам, что можно было в равной степени считать как достижением, так и провалом. Руслан вздохнул. Николай поёрзал на месте, но с места не сдвинулся. — Несмотря на вчерашний вечер, я уверен, что ты остался не ради секса, — убрав руки в карманы, рассуждал Соболев, — Во-первых, будильник на утро ты завёл уже поздней ночью, во-вторых, ты всю ночь ворочался, будто нервничал. — Мистер Холмс, прекратите меня анализировать, — щурится Руслан, игнорируя представленную Николаем цепочку рассуждений, — Я всегда нервничаю, когда сплю с тобой. — Неправда, —отсекает чужое возмущение Коля, заменяя его своим. В голосе сквозит обида, — Не держи меня за идиота, Руслан! — Очень трудно отрицать реальность, знаешь ли, — огрызается в ответ Руслан, возмущенно вскидывая руки, — Не я пытаюсь играть роль заботливой мамочки, каждое чёртово утро после ночи с тобой! Прекращай этот цирк. Мы отлично провели время, что ты ещё хочешь? — Когда я остаюсь у тебя, ты спишь, как убитый, но каждое утро следующего дня выпроваживаешь меня, едва часы доходят до двенадцати, аргументируя это "делами". Можешь назвать меня параноиком, но я не поверю, что за полгода у тебя не было ни единого свободного утра. — Что ты ещё хочешь? — понизив голос, повторяет Руслан, нервно покачиваясь на ногах из стороны в сторону. Ссора набирала обороты и избежать её Соколовский никак не мог. А так хотелось. Всё же, стоило вчера отказаться, не пришлось бы вымученно придумывать планы на утро воскресного дня. Но как отказывать, если правда на пробу ничуть не слаще лжи? — Тебя. Соколовский рваными движениями стягивает с себя пальто и буквально швыряет его в сторону стены. Конечно, Соболеву нужен секс. Стоило сразу повестись на его флирт. Избежал бы всей этой глупой болтовни и головомойки. Заодно, оставил бы Колю в хорошем настроении, что гарантировало бы спокойствие им обоим как минимум на несколько дней. — Ладно, — блогер сводит брови, парой резких шагов преодолевает дистанцию между ним и Соболевым, после чего прижимается к нему телом, кладя руку на ворот его футболки, — Иди сюда, — примирительно произносит Руслан, подсовывая пальцы под подбородок Николая, чтобы приподнять его голову и заглянуть в глаза. В них расплавлено возмущение и несвойственная Николаю нервозность. — Как ты хочешь это сделать? — Соколовский мягко поцеловал хозяина квартиры в уголок губ, прежде чем обвить его шею руками, — Я выделю тебе минут сорок, выбирай с умом. Коля улыбнулся и ласково огладил щеку Руслана, прежде чем отрезвляюще хлопнуть по ней ладонью. "Хлоп". — Какого ..? — параллельно возмущённому голосу, Соколовский вздрагивает, стремясь отпрянуть от Соболева, но вместо освобождения оказывается зажат на месте Николем, меж дверью и хозяином квартиры. — Я хотел тебя не в этом смысле, — вес чужого тела давил, не позволяя сдвинуться с места. Руслан рвано выдохнул, пихнув Колю в плечо. Тот сдвинулся, но лишь на пару сантиметров. Убедившись, что парень спокойно может дышать, он пояснил: — Ты боишься остаться. Сердце подпрыгнуло, после чего провалилось в пятки. Руслан не был труслив. Да, он, позволял себе чувство страха, но никогда ранее не испытывал его по отношению к Николаю. А если точнее, к его взгляду, манере бестактно заглядывать в душу и читать эмоции. — "Зачем мне оставаться, если главная цель уже выполнена", да? — он отчитывал Руслана на манер учителя, поймавшего нерадивого ученика на лжи. Злился, но черту дозволенного не переходил. — Какая ещё "главная цель"? — нервно посмеиваясь, переспросил Руслан. Волосы спали на его лицо и он поспешно их поправил, с ужасом отмечая, что руки охватила слабая дрожь. — Секс, — словно ножом резанул Николай, цокнув языком. Он отвернулся, посмотрев себе за спину, и закусил губу. Будто не мог определиться с тем, хочет он высказаться или замолчать, — Мы оба с него начали, но как причину оставаться рядом её используешь только ты. Руслан улыбнулся. А после дико захохотал, закрывая глаза, когда увидел глубоко пораженное подобной реакцией лицо Соболева. Реакция была абсурдна, неадекватна, но тень, залёгшая на лицо Коли, была такой яркой, что прекратить Соколовский уже просто не мог. Николай по всем законам мироздания только что получил справедливый повод дать своему недолюбовнику в лицо. — Только не говори мне, что я тебя с самого начала заинтересовал как личность, а не как сексуальный объект. Руслан отчётливо слышал, как Соболев скрипнул зубами, но хватки не ослабил. Наоборот, он скомкал грудки его рубашки, сильнее сжимая кулаки: — Заткнись, — произнёс, и по новой впился взглядом в его глаза. Соколовский перестал смеяться. Между ними повисла тишина. Она не казалась неприятной, несмотря на то, что давила, словно сумма нескольких атмосфер. Николай ослабил хватку, собираясь отдалиться, но Руслан неловко перехватил его запястье, заставляя остаться на месте. — Извини. — Черта с два, —шипит новостник, но руки из захвата не вырывает, — Говори, что у тебя в голове, или я тебя самолично до такси провожу. Как шлюху. Их тоже только ради секса вызывают. Смотри, как много нового мы друг о друге узнаем! — саркастично фыркнув, рассуждал Соболев, поднеся свободную руку к лицу Руслана, — А что, удобно: денег с друг друга не берём, обязательств нет, компромат взаимно уничтожаем, — он загнул три пальца, — Хм, по моим подсчётам ты в два раза выгоднее проститутки. Руслан поморщился: — Перегибаешь. — О, неужели? — парирует Николай, хмуро сводя брови, — На самом деле ты хочешь, чтобы я заставил тебя остаться, потому что сам себе признаться в том, что тебе это нужно, боишься. Какова принцесса, жаждет не спасения, а плена. — Не смей называть меня девчачьими кличками, — вспыхивает Руслан, но продолжать спор не стремится, замолкает и устало запрокидывает голову, вздыхая. — Скажешь, что я не прав? — Ты найдёшь способ доказать свою правоту даже в споре о том, что Земля плоская, Соболев, — сила привычки не пересилила выработанную привязанность, но она всё же взяла верх. Соколовский поморщился, на краткий миг посчитав себя мерзким. — Да. Ты прав. — Хорошо, — констатирует Николай, после чего убирает руку Руслана со своего запястья, отстраняясь, — Очень хорошо. Двигается он будто в слоумо. Отходит на три шага назад, усмехаясь, да так горько, что Руслан, стоя на расстоянии вытянутой руки, чувствует, как обжигает его губы. Соболев - это яд. Он оставляет за собой едкий привкус, несёт разрушение и стремится отравить всё внутри Соколовского. Не с целью уничтожить, но создать. Создать новое чувство, которое ему, Коле, выгодно и удобно. Проклятый Принц-спаситель-Золушки с самого начала жаждал, чтобы та приняла свои чувства и кинулась к нему в объятия, каясь, моля простить все её ошибки. Руслан не Золушка, и рассыпаться в мольбах совсем не его стиль. Соболев — отличный актер. С почти безразличным выражением лица взмахивает рукой, указывая на дверь. И, всё же, он слишком привык быть собой. Руслан слышит его слова, как белый шум. Не воспринимает звук, но смысл понимает. Коля зол, не терпит потребительского отношения к себе. Чувствует себя жертвой, что для охотника, коим этот высокомерный себя позиционировал, позор. Уход Николая происходит так естественно, что Соколовскому кажется, что его собеседник скорее растворяется в воздухе, чем просто уходит на кухню. Соболев меланхолично потягивает чай, когда в дверном проёме появляется Руслан. Николай внимательно осматривает своего гостя, будто хочет проверить, реален человек посреди комнаты, или это лишь иллюзия. Руслан, конечно, реален. — Что дальше? — Ну, не знаю, — Коля неопределенно пожимает плечами, но садящегося напротив него Соколовского не гонит. Смакует момент едва уловимой улыбкой, а после, переходя на шёлковую интонацию, произносит мягко, но безотлагательно, — Может, кофе?