делай, что хочешь

      Василиса коротко зевнула, эстетично прикрывая миниатюрной ладошкой губы и сладко улыбаясь. Воспоминания никак не хотели вылетать из ее воображения, особенно если учесть тот факт, что именно сейчас она лежала на объекте, заключившем в себя всю ее жизнь. Не до конца опознанное ею тело вдруг шевельнулось, поудобнее устраиваясь в мягких перинах дивана, и обхватило своей конечностью девичий локоть. Василиса вновь улыбнулась и мимолётно помотала головой, мирно лежащей на вздымавшейся груди парня.       — Хочешь чаю? — вдруг спросила девушка, поднимая голубые глаза на немного усталое, но совершенно удовлетворённое лицо возлюбленного.       Прошло пару минут, а Фэш все ещё лежал с полуприкрытыми веками и молчал, не отпуская ее локоть.       — М? — приподнимая голову, настойчивее промычала Огнева.       Она уже собиралась было отчитать его за неуважение к своей персоне, но хитрый наглец в этот раз не заставил себя долго ждать. Обольстительно ухмыльнувшись, он довольно, словно настоящий кот, промурчал.       — Да, я хочу тебя.       Василиса с удвоенной скоростью заморгала, пытаясь переварить только что произнесенную Драгоцием «невинную» фразу, но окончательно вогналась в ступор. Поэтому теперь просто летала где-то на грани реальности и глубокой прострации, ошарашено хлопая ресницами.       Фэш бесстрастно рассматривал пейзажи за окном: чередуемых октября, заметно помертвевшие и ссохшиеся деревья, коричнево-желтые хрупкие листья и лужи, множество маленьких озёр. Он слегка приподнял уголки губ, восстанавливай в памяти их сегодняшние похождения. Охапки листьев, что они растолкали своими бесконечно мечущимися тушками; комки грязи, летевшие с одной стороны на другую и, в итоге, припечатанные к одежде; лучистый смех, что разносился неистовым ветром, кажется, по ближайшей паре районов.       Василиса исподтишка наблюдала за изменениями в лице парня, все ещё не обращавшего на неё внимания, чему она на секундочку была несказанно рада. Следовало отчитать Фэша за столь грубые высказывания, побить, чтобы отогнать все странные вожделенные мысли из его головы, но девушка не решилась. Она лишь неразумно пялилась на него, пытаясь предугадать его следующие действия. Да не мешало бы о своём поведении подумать.       Вдоволь насмотревшись на чудесные осенние мертвые глыбы скорчившихся растений, Фэш повернулся к возлюбленной. Они все ещё лежали в обнимку на старом диване в квартире его родителей. И все мысли, что занимали его запутанный лабиринт сознания сосредотачивались на одном единственном человеке, что сейчас недвижимо статуей смотрел на него в упор. И кто его за язык тянул? Хотя… его намерения уже давно не были такими чистыми, какими наверное представляют себе девушки, начитавшись розовых любовных романов и пересмотрев неисчислимое множество сказочных фильмов.       Драгоций неловко усмехнулся, отводя взгляд от бездонных голубых вселенных.       — Я… э-э-э, — начал он, сконфуженно потирая шею.       — Хочешь меня — это я уже поняла! — лукаво прищурившись, констатировала Огнева.       — Ну, а чего тогда хочешь ты? — усмехнулся Фэш в своей обычной манере, заглядывая в самые глубины потайных путей. — Пойти заварить тебе чаю?       — Эй, я… да, я определено хочу, — она ухитрилась ущипнуть его, наигранно медленно заканчивая свою реплику.       Так и не дослушав до конца, которого не последовало. Фэш удивлённо приподнял бровь, всматриваясь в улыбающееся выражение ее лица и гадая, что за… она придумала?       «Сам заварил эту кашу, сам и расхлёбывай». — твердил ему этот глупый, бесполезный внутренний голос, вечно отговаривавший его от веселых затей и неконтролируемым поступков.       Тогда он смиренно сел, собираясь уже покинуть девушку и поставить чайник, но был перехвачен цепкими руками и заставлен вновь плюхнуться на перины. Василиса немного сменила своё положение: теперь она восседала на парне, обе ее ноги находились по разным сторонам его бёдер, а миниатюрными пальчиками она придерживала воротник его рубашки.       — Тебя.       Тут он упал. Нутро бунтовало, где-то в его глубинах бушевали смешанные чувства: одна сторона твердила о возможности вновь подколоть «неприступную королеву» — ой, неужели ему сподобились донести окончательную, целую фразу; другая пыталась обуздать чувство наваждения, навевающегося подтекстом их двусмысленного диалога.       Драгоций несмело провёл рукой по кудрявым огненным прядям, наматывая одну на палец, и заглянул в её глаза.       Светлая радужка лазурного оттенка потемнела, и в ней уже не читалось ни единого иного чувства нежели влечение. Плохо скрываемое рваным дыханием и судорожной дрожью пальцев. Он подался вперёд, носом вдыхая аромат ее молочной кожи, и медленно провёл им вниз по пульсирующей жилке. В горле предательски защипало, а по телу, щекоча напряжённую плоть, устремилась молниеносная стайка мурашек.       Он впитывал ее запах, загребал в свои нерушимые объятья ее душу, разрывал последние нити самообладания где-то внутри.       Василиса рвано выдохнула, сквозь мутную пелену желания прорывались его слова, словно заклинание. Просьба.       — Можно?..       А что она может ответить? «Нет, нельзя?» — пожалуй, это выглядело бы слишком глупо: сначала соблазнять, а позже вдруг пресекать. Мм, а здравые мысли уже улетучились, растворяясь в блаженном жаре небольшой комнаты…       — Делай, что хочешь, — еле слышно прошептала девушка, не в силах совладать с дрожащим от разрывающих энергетических потоков голосом. Неконтролируемый румянец вновь находил место на фарфоровых щеках, отчего Василиса с силой прикусывала губу, подавляя рвущиеся глухие стоны.       Фэш хитро прищурился, перемещая руки на девичью талию, слегка сжимая нежную кожу и оставляя красные отпечатки пальцев, что вскоре испарятся, будто их и не было.       И тут произошло нечто… непредвиденное. Василиса вдруг вскрикнула, заливаясь детским смехом, а Фэш лишь несвойственно ласково улыбался, продолжая усердно щипаться, как сказала бы маленькая обиженная девочка в садике, длинными пальцами. Она выгнулась, все ещё манерно отбиваясь от направившихся везде ее прошерстить рук. Слезы текли по разгоряченным щекам, а Василиса все хохотала, иногда ей удавалось достать и до парня, что на каждый ее пинок с новой силой выходил в наступление. Один раз правое колено вовсю извивающейся на Драгоции девушки залетело по его щеке, за чем совершенно случайно последовал резкий отпуск знаменитого щекоталщика, что был утянут вместе с Огневой на пол.       Наиграно нахмурившись, Фэш изо всех сил пытался выдавить из себя что-то подобное обиженной невинной моське, но получилось плохо. Ведь юная пара все ещё хихикала, порой перекатываясь с одного бока на другой и поикивая в промежутках между приступами накатывавшего с новой силой смеха.       Две пары синих глаз встретились, внезапно замолкая и очень серьезно вглядываясь в самые глубины, потаенные мечты.       Фэш потянулся к ней, обвивая свободной рукой талию. Василиса подалась вперёд, притягивая его к себе за шею. Ближе. Их губы встретились, утопая друг в друге, растворяя глупые границы в их общей тьме.       Он ласкал ее. Шершавым языком очерчивая ровный ряд белоснежных зубов, исследовал небо. Их языки встречались в тёмной мгле тайных желаний, невозможных граней любви.       Его рука несмело поглаживала женское бедро, ее тонкие пальцы ещё сильнее растрепали его тёмные волосы.       Одежда слетала с пылающей близостью плоти, его поцелуи настигли все незащищенные участки ее тела, а она трепетно дрожала под ним, чувствуя как внизу живота растекается тянущая истома. Она вилась под его напором ласк, обхватывая ногами крепкий торс, острыми ноготками царапала его напряжённую спину. Они были не в силах совладать с собой. Звери были выпущены из клетки.       Но было плевать.       На глупые, слишком глупые отговорки о зрелости.       На глупые, чересчур глупые детали гардероба.       На глупые, просто глупые морали.       Она хотела его. Он желал ее. Никакие глупости им не преграды.       Горящие сердца, полыхающие обнаженные тела и голые, изрезанные шрамами души, что нашли друг друга. Заблудшие огоньки их судеб соединились в одно целое. Теперь одно на двоих. Биение пульса.       Громкие стоны заполонили комнату, не выпуская душащий пар изголодавшихся юных тел. Пошлые шлепки, воссоединение тел утягивали, топили в собственной лаве чувств.       Полумрак навевал тёмных демонов, что таились глубоко внутри, ожидая своего часа. Одна поза сменяла другую, развратные взгляды утопали в любовных стрелах, грубые прикосновения искали защиты за ласковыми поглаживаниями. Нежность боролась с неистовой страстью, что пестрила в тёмных углах единых душ. Борьба вспыхнула алым, озаряя звериный голод, перетекла в их синий, ослабляя хватку умиротворения. Загорелась, словно гирлянда на Рождество, переливаясь всеми цветами радуги и отдаваясь в телах судорогами смешанных чувств.       Она накрыла их, захлёстывая бешеной волной. Эйфория разлилась по бунтующим сердцам.       Невинный голубой цветок увял, на его месте распустился темно-синий.       Они лежали на горячем полу, прижавшись к друг другу и впитывая, выпивая до дна свой бокал постепенно улетающего вожделения. Огненно-рыжие волосы растрепались по его торсу, овивая теперь уже только ее собственность. Его тело. Его большая ладонь поглаживала ее обнаженную спину, заставляя вновь и вновь невинным мурашкам преодолевать свой путь.       И тогда он решился вновь задать ей свой, тогда бывший совершенно беспристрастным вопрос.       — А можно?..       — Делай, что хочешь, — лукаво подмигивая парню, кротко ответила Огнева.       Фэш расплылся в широкой улыбке и тут же констатировал.       — Я лишь хотел заварить чай.