Гавайи

Гавайи

Солнечные, обжигающие лучи касаются кожи, совсем рядом слышится шум волн, а пальмовые ветки шуршат, будто в легком поклоне, от дуновения ветра. В воздухе витают цветочные ароматы, смешивающиеся с экзотическими запахами гавайских блюд. Очередной день на острове выдался жарким, и спасение было лишь в теплом ветре, который лишь немного, но все равно помогал. Безумно хотелось залезть в воду и сидеть там; есть мороженное, играть в пляжный волейбол и просто отдыхать. Забыть о необходимом для съемок макияже, идеальной прическе и камерах вокруг, чтобы просто расслабиться и отдохнуть. Однако работа есть работа и даже во время «отдыха» приходится держать марку, улыбаться, сдерживаться в каких-то вещах и стараться не сболтнуть лишнего. Чимин, сидящий рядом с Хосоком и Намджуном, расстегивает верхнюю пуговицу своей гавайки и тихо выдыхает. Им дали десятиминутный перерыв между съемками и Чимин старательно пытался скрыться от жары в тени пальм. Не очень помогало, если честно, учитывая, что его нарядили в красивую, но теплую одежду, в которой парень чуть ли не задыхался. Сейчас он искренне завидовал Юнги, ибо тот, даже напоминая капусту «слоями» своей одежды, чувствовал себя крайне комфортно. - Юнги-хен удивителен, - озвучивает свои мысли Пак, проводя ладонью по волосам. – Как он еще от солнечного удара не свалился? - Это одна из загадок человечества, - с улыбкой отвечает Намджун и заботливо протягивает Чимину бутылку с холодной водой. – Потерпи, немного осталось и съемки закончатся. Тот благодарно принимает предложенную ему небольшую помощь и делает пару глотков ледяной жидкости. Горло окутывает холодом, а по телу бегут мурашки от слишком резкого контраста. Чимин слегка передергивает плечами, закручивая крышечку обратно. Все это – вода, тень, ветер – помогают ему на какое-то мгновение, но после жар становится еще ощутимее и хочется похныкать от невозможности исправить свое положение в данный момент. Чимин отклоняется назад, прислоняясь спиной к спинке раскладушки, и прикладывает к своему лбу руку, слегка прикрывая глаза. Совсем рядом слышатся голоса и смех. Энергичные крики и громкий хохот. Пак немного поворачивает голову в сторону, чтобы посмотреть на творящееся рядом действо. Чонгук и Тэхен играют в фрисби, радуются жизни и совершенно не волнуются о какой-то там жаре. У Чонгука все ноги в песке и брызгах от воды, ибо Тэхен так и норовит закинуть тарелку куда подальше, а Гук отвечает не меньшей пакостью, со всей дури бросая диск, из-за чего Киму приходится набирать скорость, путаясь в широких штанинах. Чимин невольно улыбается, наблюдая за игрой младшеньких. Они веселятся, отдыхают и получают истинное удовольствие от происходящего, а для него это самое главное, ибо чужое счастье для Пака всегда было дороже собственного. Голос директора прерывает чужой отдых, прося ребят собраться вместе. Сейчас они еще немного снимут, и можно будет отдыхать. Чимин поднимается с лежака, застегивает пуговицу и уверенно направляется заканчивать съемку. Будучи натренированными артистами, уже с хорошим опытом, ребята справляются со всем быстро, профессионально и без эксцессов. Стафф доволен, раздаются аплодисменты – стандартная процедура благодарностей за проделанную работу, а после можно и расслабиться. - Послезавтра у вас последний день съемок, - оповещает директор. – Завтра вы полностью свободны. Мужчина выглядит довольным и удовлетворенным, а привыкшие к работе мемберы несколько удивленно переглядываются. - Мы не будем ничего снимать? – спрашивает Намджун. – Весь день? - Верно. – Директор кивает. - Мы сняли много материала, фанаты будут довольны, так что завтра просто отдохните. Считайте это личным временем. - Тогда мы можем пойти погулять сами по себе? – улыбка Тэхена становится такой широкой, что, кажется, его лицо вот-вот треснет. - И попробовать много разных блюд, - поддерживает идею Сокджин. – В прошлый раз я не смог сделать это из-за ограниченного бюджета. - Хен, тогда я пойду с тобой, - Ким обхватывает руку старшего мембера, чуть ли не повисая на нем. Джин от этого лишь смеется, будучи совершенно не против тэхеновской компании. - А я поработаю над микстейпом, - Хосок поправляет козырек своей кепки. – Погуляю по пляжу, проветрю голову. Его голос звучит тихо, будто даже неуверенно, но теплая рука Намджуна касается плеча танцора, заставляя того поднять взгляд. Лидер улыбается другу, молча подбадривая его, ибо слишком Хоби волнуется насчет своей работы. - Я тоже хочу поработать, - произносит Намджун. – Да и просто отдых с книгой не помешает, что думаешь, Шуга? - Вы все крайне энергичные, - лениво протягивает один из старших мемберов, а после зевает. Он стоит у дерева, чуть поодаль от всех, но слышит все прекрасно, тоже удовлетворенный появившимся днем полноценного отдыха. – Но я тоже не хочу терять время даром. Есть много мест, куда я бы сходил, так что завтра мы разделимся. - Просто скажи, что устал от нас уже, - смеется Хосок. – Такой самостоятельный и гордый! Юнги в ответ лишь тихо фыркает, но легкая улыбка на его губах дает понять, что парень ничуть не обиделся, поддерживая шутку. - А вы двое? – Тэхен обращает внимание остальных на Чонгука и Чимина, что все это время тихо стояли и просто слушали. - Я пока не знаю… - задумывается Чимин. – Наверное, погуляю где-то поблизости. Не хочу никуда ехать. Чонгук, краем глаза смотря на хена, кивает и соглашается: - Да, я тоже. У Тэхена во взгляде какой-то хитрый блеск и понимающая улыбка на губах, заставляющая опустить взгляд и невольно заинтересоваться выброшенной на берег ракушкой. Впрочем, остальные мемберы выглядят не менее лукаво, просто кто-то это тактично скрывает, а не корчит рожи старого извращенца. - Ладно, - хлопает в ладони Намджун. – Значит, решили, каждый занимается тем, чем сам хочет. – Ребята поддерживают слова лидера кивками. – Тогда идемте домой, я сейчас мечтаю о душе. - Хен, тебе пять минут на все. – Произносит Тэхен, взмахивая ладонью. – В прошлый раз ты проторчал в душе целый час, а я стоял под дверью весь такой соленый и пыльный. - Цыц. Звонкий смех разносится по пляжу, утопая в шуме набегающих на берег волн. Пылающее солнце медленно скрывается за горизонтом, окрашивая небо и воду в оранжево-алые краски. Первые звезды блекло светят, прячась за редкими облаками.

***

Вечер на острове теплый, но не удушающе жаркий, поэтому спасительная, долгожданная прохлада ощущается всей кожей и даже дышится легче. Чимин внимательно рассматривает темное небо, сидя на небольшой деревянной скамейке. На ней вырезаны узоры и понятные для него надписи. Вокруг тишина. Такая уютная и успокаивающая. Откуда-то издалека доносятся звуки традиционной для этих мест музыки. Тихое шуршание листвы. Тихие заигрывания ветра в траве. Тихие шаги. Рядом с Чимином присаживается молодой человек, и его рука привычно ложится ему на плечи. От Чонгука пахнет гелем для душа, раменом, что они ели на ужин, и его любимым одеколоном. - Ты поел? – спрашивает Чимин и голос его звучит ласково. Он ничего не может с собой поделать, невольно тон его голоса становится нежнее при разговоре с макне. Это невозможно взять и исправить, человеческое тело всегда говорит правду. - Ага, - Гук жмурится, словно мерцающие звезды ослепляют его ярче солнца, и покрепче прижимает к себе Чимина. Тот не сопротивляется. Не хочет. Не будет. Не желает. И на это есть одна весомая причина. - Безумно красиво, правда? – искренне восхищается Чимин, скользя взглядом по небесному полотну. Темная бездна притягивает взгляд, приковывает и манит. Таинственная, бесконечная, неизведанная глубина. Намджун обожает философствовать, когда смотрит на ночное небо, рассказывает какие-то интересные истории, о многом предполагает и мечтает узнать то, что пока скрыто от человечества. Чимин же просто любуется, поражается и не скрывает своего восторга. Удивить его вообще очень легко, такой уж он человек. Чонгук рядом слегка кивает и согласно «угукает». - Хорошо, что мы приехали сюда. Давно я так уже не расслаблялся, - он невольно улыбается. – Кажется, будто у нас медовый месяц, да? Только в компании шумных друзей. За свои слова Чон получает легкий хлопок ладонью по плечу, а после тихий смех. - Мы всего год встречаемся, что ты уже выдумал? - Хочу и выдумываю, законом не запрещено. – Чонгук надувает губы, строя забавную рожицу и получает на этот раз в живот. Он наигранно кряхтит, пыхтит и прислоняется щекой к чужой макушке. Чимин же поджимает губы, чтобы не улыбаться настолько открыто, но взгляд выдает его с головой - он слишком счастлив. Он начал встречаться с Чонгуком год назад. Как-то вот так получилось. Не сказать, что из-за этого Чимин сильно паниковал, страдал и мучился. Все прошло, к счастью, спокойно и взаимно. Естественно, осознание, что «вот этот милый малыш» нравится не только, как младший братишка, сначала напугало, но… так уж бывает в жизни, все меняется. И это нормально. Чонгук из «милого макне» вырос в «красивого юношу». С подтянутым телом, сильными руками, красивой улыбкой и добрым взглядом. С бойцовским духом, уверенностью в себе, непреодолимой волей и постоянным стремлением вперед. С добрым и чутким сердцем, в котором всегда есть место состраданию и пониманию. Поддержке и защите. Чимина всегда тянуло к Чонгуку, невольно, но непреодолимо. И немного игривые, дружеские, но очень доверительные и теплые отношения, постепенно, приобрели другие краски. Рассчитывал ли Чимин на взаимность? Конечно. Получил ли он ее в ответ? Само собой. Чимин невольно улыбается от промелькнувших в его голове воспоминаний и обнимает Чонгука за талию, утыкаясь носом ему в шею. Он благодарен за то, что все сложилось именно так. В нем нет ни капли сожаления, лишь счастье и благодарность. Самому себе за решительный шаг. Чонгуку за любовь. Друзьям за поддержку и защиту, за то, что приняли чужие чувства, порадовавшись от всей души. За то, что ничего не поменялось и даже легкие подколы воспринимаются не как что-то обидное, а просто забавный дружеский троллинг. Теплый ветер ласково щекочет кожу прикосновениями, растрепывает волосы и проникает под одежду. Стопы щекочут травинки, невольно заставляя поджимать пальцы на ногах. В домике, в котором остановились певцы, горит свет и через открытые окна слышатся разговоры. Тэхен о чем-то активно рассказывает, перебиваемый Хосоком и Джином. Намджуна и Шуги не слышно. Чимин отстраняется от Чонгука, но лишь затем, чтобы посмотреть в сторону окон и сжать своей ладонью чужую. - Чонгук-и, я хочу покупаться. - Сейчас? – юноша удивлен, он внимательно смотрит на Чимина. - Да, - легкий кивок и светлые пряди волос невольно падают на глаза, а Пак заправляет их за ухо. – Я бы хотел, чтобы ты составил мне компанию. Просто постой рядом, пожалуйста, не заходи в воду, ты ведь только после душа. - Хорошо, - соглашается Чонгук, поднимаясь со скамейки следом за Чимином. – Здорово, когда есть свободное время. - Точно. – Пак тихо смеется, стараясь не шуметь. Он не против поплавать и в компании друзей, но, если честно, сейчас ему хочется побыть исключительно наедине с Чонгуком, поэтому он не хочет привлекать лишнего внимания. Юноши обходят дом и покидают его пределы, выходя за калитку. На улице тепло. Шум волн доносится до их ушей непередаваемой музыкой природы – тихо, но завораживающе. Чимин, в котором вспыхивает азарт и детское ребячество, бегом спускается с небольшой возвышенности, на которой располагается арендованный ими дом. Чонгук следует за ним, молча наблюдая. Пак весело подпрыгивает, кружится и с предвкушением взмахивает руками. На улочке ни единой души, кроме них. Фонари освещают дорогу, ложась тусклым светом на темный асфальт. Тени тянутся к ногам парней, но это все совершенно не пугает. В окружающей их атмосфере есть что-то таинственное, сказочное и притягательное. Словно где-то там далеко – другой мир. Шумный, веселый, яркий и задорный. Не смолкающий даже ночью. Там поют, танцуют и веселятся до утра. Там рассказывают друг другу легенды поколений и наигрывают мелодии на укулеле, пока прекрасные смуглые девушки плавно двигают бедрами в танце «хула». А здесь, в это самое мгновение, на безмолвной улице, мир только для двух людей. Бессловесный, но наполненный чувствами. Когда парни выходят на пляж, их сразу же встречает теплый поток ветра и сливающаяся в одну картину бездна. Небо утопает в океане, океан наполняет небо. Все смешалось в единое полотно. Звезды наверху. Звезды внизу. И лишь лунная дорожка подсказывает правильный путь, покачиваясь на волнах. Чимин снимает сланцы и ставит их на песок. На нем шорты и легкая гавайка, которую он тоже снимает, оставаясь лишь в нижней одежде. Парень улыбается напоследок Чонгуку и с разбега, вбегает в воду, поднимая тучу брызг. Невольно из груди вырывается тихий вскрик и смех. Пак буквально заливается им, падая спиной в воду и уходя в нее по шею. Он забавно бултыхается, хлопая ладонями и встряхивая волосами. Машет стоящему на берегу Гуку и успокаивается, позволяя себе расслабиться и отдаться волнам. Его веки тяжелеют, Чимин не отказывает себе в желании закрыть глаза. Водные потоки несут его куда-то, а он даже не хочет знать куда именно. Сейчас ему слишком хорошо и тепло. Некоторые участки кожи обдувает ветер, а после их ласкает вода, согревая. Чимин, наверное, мог бы так и заснуть, полностью растворившись в природе, но чужие руки, обхватившие его аккуратно, стараясь не напугать, не позволили ему этого. - Ну и куда ты поплыл? – звучит голос Чонгука над ухом. Его тон игривый и заботливый. Чимин невольно улыбается из-за неожиданных действий, которых он, если уж откровенно, ждал. Парень романтик по своей натуре и довольно глупые, но приятные мелочи, часто возникают в его голове фантазиями. - Ты зачем в воду залез? – спрашивает Пак, приоткрывая глаза и наталкиваясь на чужой взгляд своим. – Не любишь же мокнуть, тем более в одежде. - Если бы я этого не сделал, то кое-кто так и продолжил бы дрейфовать. Ты меня извини, конечно, но не хочу наблюдать за тем, как мой парень изображает Титаник. - Ну и сравнения. Чимин заливисто смеется, привычно приподнимая руку, чтобы прикрыть ей рот, но морские капли попадают на кожу раньше, заставляя невольно начать отплевываться от ощущения соли на чувствительных губах. Чонгук отпускает Чимина, чтобы тот встал на песок и рассматривает своего горе-хена. Милый, забавный, ласковый и очень уютный. Ведет себя иногда странно, но не Гуку об этом говорить, ибо он среди всей их компании самый оригинальный товарищ. - Чимин-и, пойдем домой. Я хочу пораньше завтра встать. - М? Зачем? – Пак надувает щеки и в голосе его слышны тоскливые нотки. – Мы ведь наконец можем выспаться. - Знаю, но я хочу воспользоваться свободным днем и сделать некоторые дела. Тебе не нужно вставать. Отоспись. - Надеюсь, твои дела не связаны с местными красавицами? – Чимин подходит ближе, щипая парня за щеку, а после направляется в сторону берега. - Йа-йа, - хихикает младший, спешно направляясь следом. – Между прочим, это ты тут восхищаешься красавцами, а не я. - Ты все никак не успокоишься с тем полотенцем? - Я бы тебе его и сам достал. - Прыгнув с лодки? - Да. - Дурашка. Чимин дожидается, когда Чонгук выйдет из воды и ласково обнимает руками его крепкую шею. Проводит ладонью по лицу, стирая капли воды, а после невесомо прикасается поцелуем к губам. Чон таким «детским» чмоком ничуть не удовлетворен, крепче сжимая худую талию и старательно прижимая Чимина ближе, чтобы продолжить ласку, но вместо страстных лобызаний получает ладонью по лбу. - Ты соленый, нельзя. - Ну-у-у! - Не дуйся, - Чимин пару раз хлопает Гука по губам, веселясь с такого поведения. – И не смотри на меня так, дома поцелую. Перед сном. Идем. Спорить с Чимином, если честно, совершенно бесполезно, ибо он хоть и парень, но его упертости любая девушка позавидует. Иногда он, конечно же, Чонгуку уступает, позволяя парню ощутить свою мужественность, взрослость и важность, тот горд и доволен, а Пак, как хитрый стратег, все равно держит ситуацию под своим контролем. Вот только об этом младшему знать не стоит. До дома они добираются быстро, стараясь двигаться ускоренным шагом, периодически переходя на бег. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, на коже ощущается соль. В волосах, во рту, за ушами – везде одна соль. И песок. Это небольшие «побочные эффекты» пляжа, которые все равно не портят общее впечатление. В арендованном домике свет больше не горит, только в комнате Хосока, кажется, включен ноутбук и его свет слабо можно рассмотреть в окне. Работает над микстейпом, в этом даже сомневаться не приходится. Также, наверняка не спит и Намджун, на которого, в таких местах, всегда накатывает вдохновение, и он по ночам полностью отдается своей музе. Юнги такой же, но его ритм жизни – это уже что-то необъяснимое и непоправимое, так что все давно привыкли к неожиданному свету в чужом кабинете в пять утра и целой горе невымытых кофейных кружек. Юнги может лечь рано и встать рано, а может не ложиться вообще. Чем он занят сейчас – загадка. Тэхен и Джин, возможно, уже спят. В доме тихо и Чимин, старательно пытающийся открыть входную дверь без лишнего шума, не хочет нарушать чужой покой. Они все заслужили отдых. - Идем, - шепчет Пак, первым проникая в темное помещение. – Не задень стол. Рядом раздается тихий бубнеж и стук. - Поздно, - Чонгук потирает ушибленный краем стола локоть, дальнейший свой путь стараясь прощупывать наперед. - Пойдем в ванную, - доносится до чоновских ушей голос Чимина. – Умоемся и заодно стирать поставим. Гук согласно «угукает», цепляясь пальцами за край чужой кофты, словно преданный щенок, следуя за Чимином позади. Не отпускает он его даже когда они выходят в залитый лунным светом коридор – не хочет, не будет, не может. Нет и все тут. Чимин открывает дверь ванной, сразу же включая свет и невольно зажмуривается от слишком яркой вспышки, контрастирующей с ночной темнотой. Чонгук сзади тоже потирает глаза ладонями. - Раздевайся, - просит Чимин. – Я поставлю стирать. - Сейчас. Ванная комната, отделанная в приятных теплых тонах, не большая, но хранит в себе все самое необходимое, позволяя с комфортом заниматься личными делами. Стоящая в углу стиральная машина, к счастью, при стирке не грохочет и не шумит, а потому Чимин уверен, что никого они не потревожат. Вопросы скорее появятся утром, если их одежду, пропахнувшую морской водой и водорослями, кто-то отыщет. Лучше перестраховаться. - Держи, Чимин, - Чонгук отдает парню свою одежду и включает воду в душе, настраивая умеренный температурный режим. – Ты ведь составишь мне компанию? - Мойся сам, - беззлобно фыркает Пак, забрасывая в стиралку чонгуковские штаны. – Иначе у нас «постирушки» затянутся. - Ну, лично я ничуть не против. – Чонгук весело «играет» бровями, за что получает по голой попе хлопок и примирительно поднимает руки. – Понял-понял, не дурак. Он заходит в душевую кабинку, показательно дергая шторку и напоследок гордо вздергивая нос. Чимин смеется, ощущая внутри себя невероятную легкость и спокойствие. С Чонгуком ему хорошо, не это ли самое главное в отношениях? Когда можно вместе смеяться, улыбаться, дурачиться, когда нет лишних нервов и переживаний, когда делишься проблемами и решаешь их вместе. Когда доверяешь, ценишь, любишь, не устаешь. Именно это Чимин и испытывает к Чонгуку. Ни разу он не пожалел о том, что решил дать шанс своей зарождающейся влюбленности расцвести яркими, стойкими, взаимными чувствами. Чимин знает Чонгука долго, очень долго. Никогда он не забудет испуганного ребенка, не знающего, как повернется его жизнь, и что ждать за следующим поворотом. Никогда не забудет его спонтанные решения, детские поступки, слезы, радость, необдуманные действия, виновато закушенную губу. Никогда не забудет образ милого мальчика, что сменился статным юношей. Никогда не забудет, что Чонгук - это его семья, близкий друг, младший товарищ и любимый человек, умеющий совмещать в себе все сразу. Чимин невольно улыбается своим мыслям, из-за чего забывает включить стиральную машину, однако, за него это делает другой человек. Юноша, захвативший все мысли Пака, нажимает на кнопку «старт», приводя технику в действие, и аккуратно обнимает чиминовскую талию. - Чонгук, - Пак невольно вздрагивает. Он чувствует, как с парня стекают капли воды, и он не позволяет отстраниться. – Что ты задумал? - Тебя хочу. - Вот так неожиданно? - А, по-моему, ожидаемо, - Чонгук поворачивает Чимина к себе лицом и поглаживает пальцами бледную шею. – У нас как раз есть время, нам никто не помешает. Можно? Старший смотрит в глаза своему шкодливому парню и понимает, что сопротивляться не хочет от слова «совсем». - Хорошо, но дай я душ приму, ты ведь уже чистый, а я еще не помылся. - Не-а, - шкодит Чон. – Потом вместе в душ сходим. Он скользит руками по обнаженному телу, пальцами пробегаясь по выпирающим позвонкам, ребрам и тазовым косточкам. Чонгуку нравится исследовать тело Чимина каждый раз. Для него это прекрасное искусство, которым он может любоваться бесконечно. Они давно открылись друг другу, но кончики пальцев все равно слегка покалывает от волнения. Может, в данный момент, новая обстановка, место, атмосфера, тоже играют свою роль и давно забытая застенчивость неожиданно напоминает о себе румянцем на щеках. Чонгук наклоняется, обхватывая губами чужую кожу шеи, и ласкает ее поцелуями. Чон – собственник и ставить свои отметки для него что-то вроде природного инстинкта, однако, им это запрещено. Работа, камеры, глазастые фанаты, стафф – нужно вести себя осторожно, хоть сдерживать желания порой безумно трудно. В первое время было особенно тяжело, но со временем оба парня приноровились, точно изучив чувствительность кожи своего партнера. Немного затянуть губами, посасывая и резко отпустить. След чуть розоватый, но он исчезнет быстро и незаметно. Небольшие хитрости, позволяющие удовлетворить собственническую натуру. Чонгук спускается ниже, сжимая губами напряженный сосок. В ванне несколько прохладно и это лишь сильнее распаляет, ибо разгоряченное тело остро реагирует на холод, особенно в чувствительных местах. Ладонь Чона накрывает твердеющий член Чимина, поглаживая его и вызывая совсем тихий, скорее раззадоривающий стон из пухлых губ. Пак наблюдает за действиями парня молча, аккуратно перебирая пальцами его влажные волосы. Второй рукой он упирается в край стиральной машины, слегка постукивая по ней ногтями. Его глаза невольно закрываются, когда Чонгук в очередной раз умело кусает его соски, блуждая ладонями по желанному телу. Он оглаживает крепкие бедра, упругие ягодицы и тонкую талию. Скользит по плоскому животу и выше, щекоча соски. Задевает их ногтями специально, двигая пальцами быстрее, не больно царапая. Чимину нравится, безумно. От этой ласки внизу живота разливается тепло и хочется большего. Ощущается нехватка, сводящая с ума. Чонгук знает это и продолжает дразнить, потому что Чимин тоже не сдается. Он кусает свою пухлую губу, прикрывая глаза, и невольно сводит ноги вместе, хотя самые его пошлые фантазии кричат о том, чтобы он наоборот шире раздвинул их. Оба играют и измываются друг над другом самым изощренным способом. Член Чонгука пульсирует – большой, твердый, набухший. Головка сочится предэякулятом, а вены заметно вздуваются. Чимину, опустившему взгляд, нравится то, что он видит – уголки губ приподнимаются в лукавой полуулыбке. Так красиво и заводит обоих безумно. Стиральная машина работает едва слышно, но корпус ощутимо вибрирует и даже такая обыденная мелочь сейчас навевает лишь эротические фантазии. - Долго будешь мне сопротивляться? – охрипшим голосом произносит Гук, невольно смачивая губы кончиком языка и опуская ладонь на округлую ягодицу. - Я паинька, - невинно хлопает глазами господин Честность. – Жду пока малыш наиграется. Гук глухо рычит, поворачивая Чимина к себе спиной, шлепает его в наказание и слегка вдавливает в поверхность стиралки. Чим – прекрасный стратег, провокатор и настоящая извращенная леди, запрятанная глубоко внутри. Пак лапочка и милое создание, но на сцене и рядом с Чонгуком он позволяет себе самовольничать. Руки Чона скользят по чужой коже, обхватывая за талию и прижимая к себе ближе. Губы проходятся по шее, за ухом и по плечу. Мягкие волосы Чимина щекочут кончик носа, когда Чонгук зарывается в них, вдыхая не до конца выветрившийся солоноватый запах морской воды. Чимин невольно выдыхает, сжимая пальцами край стиральной машины и специально едва заметно двигает бедрами. Ему уже не терпится ощутить в себе чужую плоть, заполняющую его и дарующую блаженное удовлетворение, вот только отказываться от своей игривости он тоже не намерен. - Нам стоит поторопиться, - шепчет Пак, немного склоняя голову на бок и заводя руку назад, чтобы погладить пальцами бедро Чонгука. – Кому-то из хенов в любой момент может понадобиться ванная. - Нам она тоже нужна. Мы же стираем. - Ах, ну да. – Чимин смеется, но сам призывно наклоняется вперед, ложась грудью на поверхность стиралки. Легкое постукивание пальцев по корпусу смешивается со звуками полощущейся одежды и тяжелого дыхания. Чонгук сглатывает, осматривая готового ко всему Чимина, и тут же быстро проверяет то, что есть у них под рукой. - Гук-и… - Подожди, Чимин-а, тут смазки нет. Только порошки да гели, хотя… - Чон Чонгук, если зальешь мне эту химическую хрень в задницу, я залью ее тебе в рот. - Как грубо, хен. Парень надувает щеки, а Чимин тихо фыркает. Нет, они, конечно, любят разнообразить свою сексуальную жизнь, но лучше обойтись без риска и глупых идей. В возбужденном состоянии какие только мысли не появляются, поэтому процесс стоит контролировать. - Больше ничего нет, Чимин-и, - вдыхает Чонгук. – Будет неприятно, но придется растягивать на сухую. Пак слегка оборачивается, ласково улыбнувшись своему взволнованному парню. - Мне не может быть неприятно, когда ты во мне. Он сжимает пальцами упругие половинки, аккуратно их раздвигает и показывает тем самым, что Чонгук может приступать. Младший на это шумно сглатывает и оставляет благодарный поцелуй на чужой щеке. Чимин возвращается в более удобную для него позицию, упираясь руками, и с предвкушением ждет, ощущая, как чужие пальцы скользят по промежности и ощутимо надавливают на узкое кольцо мышц. К сожалению, из-за их плотного расписания, они не так часто могут позволить себе вольности, как того хотелось бы, но Чонгук безмерно рад, что Чимин все равно ждет его и не «развлекается» сам. Когда средний палец проникает внутрь, из горла Пака вырывается тихое шипение, но он тут же прикусывает себе губу, расслабляясь. Не так больно, как в самом начале их отношений, нужно лишь дать телу вспомнить. Он расставляет ноги шире, прижимаясь ближе к стальному корпусу, и невольно стонет, когда пульсирующая головка соприкасается с дверцей. Прошибающие все тело разряды возбуждения помогают быстрее прочувствовать нужный настрой, а скользящие в тугом отверстии пальцы сводят с ума. Чимин тихо хнычет, поджимая пальцы на ногах и кусая свою и без того пухлую губу, заставляя налиться ее кровью и распухнуть еще сильнее. До чего сумасшедшая «стирка», они еще даже не приступили к основному процессу, а у него уже голова кругом и все соки будто выжимают до последней капли. - Чонгук-и, пожалуйста, - сдается Чимин, не в состоянии терпеть это и дальше. А Чонгуку только это и нужно, два раза повторять точно не придется. Его пальцы давят на чувствительные стенки, и он специально раздвигает их шире, вызывая очередной стон и неприлично мокрый звук, покидая чужое тело. Чимин изнывающе царапает ногтями поверхность работающей машины и выпячивает попу, почти ругаясь на проказничающего Чона, но тот дарует блаженное наслаждение и Чимин прощает его моментально. Плоть входит медленно, но легко. Разгоряченное, неудовлетворенное тело требует еще и еще, позволяя скользнуть до самого конца и набрать нужный темп. Чимину хочется кричать в голос, но это желание под запретом, поэтому ему приходится заглушать свои стоны ладонью и прикушенной губой. Шум стиральной машинки помогает, слегка заглушая шлепки и сбивающееся дыхание, но они все равно громче – в ушах чужой голос, шепот, резкие толчки и легкое дребезжание стального корпуса, когда Чонгук слишком резко загоняет себя, а Чимину приходится полностью податься вперед, случайно шатая работающую стиралку. Чонгук наслаждается каждым мгновением, пользуясь возможностью, что выпадает им так редко. Он сжимает чужую талию, скользит ладонями вверх и вновь сжимает набухшие соски, слегка оттягивая и прокручивая их пальцами. Чимин не может к себе в такой позе даже притронуться, поэтому ему остается только подчиняться и самому насаживаться, подстраиваясь под чужой ритм. Его член трется о холодную поверхность, пульсируя и пачкая твердый орган каплями вязкой смазки. Он почти на пределе. Чимин прижимается щекой к гладкой поверхности, зажмуриваясь и сжимая член Чонгука в себе на очередном толчке. Ему ужасно хочется кончить одновременно, такая по-своему крайне детская мысль, словно он и тут не хочет «проигрывать». - Чимин… - хрипло выдыхает Гук, отклоняя голову назад и оставляя на чужих ягодицах белесые, моментально исчезающие, отметины. - Чонгук-а, я хочу вместе с тобой… Договорить Чимину не дает очередной толчок. Чонгук знает все его слабые места и самые чувствительные точки. Он понимает без слов, наклоняясь и оставляя легкий поцелуй на плече. Каждое движение отдается душной волной по всему телу, накрывающей обоих, проникающей в самый низ живота щекотливыми, тягучими позывами. Чимин не сдерживает громкого стона, его мышцы сокращаются, удерживая чужую плоть глубоко внутри себя и не позволяя Чонгуку отстраниться сразу же после оргазма. В теле слабость, а ноги слегка дрожат от напряжения. Прижимающийся сзади макне лишь усиливает нагрузку, но Чимину сейчас так хорошо, что сил на жалобы просто не остается. Чонгук зарывается носом в мягкие пряди светлых волос и нежно скользит ладонью по бедру старшего. - В душ и спать? – мурлычет он на ухо. Чимин лишь слегка кивает, желая лениво расплыться по всей поверхности стиральной машинки, но та, словно бы протестуя, тихо пищит, оповещая об окончании стирки. Оба парня на это удивленно переглядываются и не сдерживают веселых смешков. - Хорошо постирали. - Теперь я готов постоянно отвечать за стирку. - Вот жеж ребенок. Чонгук забавно морщит кончик носа, а после уверенно обхватывает руками чужую талию и утаскивает Чимина за собой в душевую кабинку. Раньше, хоть Гук и отвечал за стирку, он никогда не вдавался в подробности всех тонкостей и функций данного процесса, но теперь обязательно выучит все. От нежной и щадящей, до интенсивной и долгой. А утром, когда Чимин еще будет спать, Чонгук отправится на рынок, и некоторое время будет ходить у различных лавок, что-то старательно выбирая. Будет прятать чуть смущенный взгляд от старших хенов, вернувшись домой и уловив их легкие смешки. Тихо проберется в комнату своего хена и оставит на прикроватной тумбочке одинаковые парные браслеты. Потому что Чимин любит такие безделушки, желая хранить воспоминания обо всех важных в его жизни моментах. А Чонгук любит Чимина, готовый радовать его каждый день.