Моё плечо - сможешь на него опереться?
25 января 2019 г., 10:41
Три оборота ключа в дверном проёме и Хосок дома. Парень тяжело вздыхает, распахивая дверь, и, скинув тяжёлую обувь, которая оставила не одну мозоль на бедных ногах парня, проходит в комнату. Телефон, брошенный на прикроватную тумбочку, тут же начинает вибрировать, выводя парня из себя.
— Да ну кто там ещё? — ворчит Шин и тут же отвечает, включив громкую связь и заваливаясь на кровать. — Кем ты ни был, я убью тебя при первой же встрече.
— Не выйдет, голубчик. Я довольно живучий, тебе не по зубам, — с улыбкой в голосе доносится из телефона, и Хосок немного смягчается.
— Джухон, что-то случилось? — спрашивает он, схватив подушку и заключив её в свои объятия на груди.
— Да нет, всё хорошо. Просто звоню сказать, что я этого мелкого ушлёпка больше возить не буду, — весёлый тон тут же сменился на недовольный.
— Что, не нравится, когда тебе дерзят, да? — усмехнулся Шин, представляя их очередную перепалку по пути домой.
— Я спокойно реагирую, когда мне дерзишь ты, но когда это делает человек младше нас обоих... Прости, Вонхо, но я его скоро прибью.
— И что? Ты так просто сдался? — удивился Шин, перевернувшись на бок и подперев голову рукой. — Даа, видно, и правда стареешь, раз он так быстро смог вывести тебя из себя.
— В смысле сдался? Да кто тут сдался вообще? Ты что такое говоришь? Даже и пошутить нельзя, — цокнул Джухон, быстро принимая другую сторону и делая вид, что всё наоборот.
Хосок знает своего друга лучше всех и прекрасно помнит, что он никогда не сдаётся, доводя всё до конца, вот поэтому и может надавить на эти самые "слабые точки", чтобы тот взял себя в руки.
— Тогда перестань ворчать и иди отдыхать. Если ты как следует не выспишься, не будет и сил, чтобы показать, кто в доме хозяин, — улыбнулся Шин и, дотянувшись до телефона, отключил звонок, вновь падая на кровать и закрывая глаза.
Он хотел бы проспать вот так целую неделю, наверное, укутавшись в тёплое одеяло, спрятавшее его от этого мира, которое приносит в последнее время только плохие эмоции. Нет, он очень рад той работе, что у него есть, тем друзьям, что его окружают, хоть их и не много, но всего один человек, всего одно сильное чувство, способно перечеркнуть всё хорошее, и заставить сердце страдать и сжиматься от несправедливости.
Он бы всё обменял, всё, что у него сейчас есть, чтобы быть одного возраста с этим мальчишкой и иметь возможность находиться с ним рядом.
Но судьба не всегда была к нему благосклонна, и в этом вопросе отыгралась по полной.
— Останови здесь, — попросил Ки, указывая на неприметную детскую площадку, недалеко от своего дома, сидя на переднем сидении в машине Шина.
— Я уже знаю, где ты живёшь, что ты пытаешься скрыть? — усмехнулся Хосок, но дальше ехать не стал, притормаживая у нужного места.
— Мой отец и так меня презирает, хочешь, чтобы я ночевал на уличной лавке? — спокойно спросил Ю, словно привык уже к такому.
— Кихён... — Шин знает, что надавил на больное, поэтому пытался исправить ситуацию, чего ему сделать не дали.
— Хватит. Жалко тебе меня, да? — задал вопрос розововолосый, но не услышав ответа громко хмыкнул. — Это же на лбу написано. Я тебя даже не знаю, хочешь, чтобы доверился? Вдруг ты маньяк какой? Ты ведь так и не сказал, почему делаешь это...
Хосок прожигал взглядом свой руль, не смея перевести его на парня, что сидел рядом, хотя очень хотелось. Куда делась вся его смелость и оживлённость, что была буквально пару часов назад на работе? Он бы мог признаться ему в том, что чувствует, почему делает это, и что за этим стоит не просто какая-то физическая потребность, а нечто большее... Но какова вероятность того, что он не сбежит после этих слов и не начнёт избегать? Если это случиться, Вонхо будет очень больно, так что он хочет как можно дольше держать Кихёна в неведении, если сможет.
— Не поджидай меня больше, — донеслось до старшего, после чего подул свежий прохладный воздух и хлопнула дверь.
***
— Это что на тебе? — услышал Шин, как только зашёл в свой кабинет, в котором уже прохлаждались Джухон и Чангюн. — Опять розовое? Ты что, баба, розовое носить? — Ты упал, что ли? — низкий голос младшего особо выделялся на их фоне, поэтому спутать его с кем-то другим было невозможно. — Это светло-красный. Очки надень, а то без них уже не видишь ничего. — Значит так, сегодня много работы, поэтому не отвлекаемся, — сказал Хосок, как только он опустился на свой стул. Джухон с явным недовольством на лице, обращенным на младшего, повернулся к Вонхо и стал внимательно слушать их план на день, в то время, как Чангюн стал поправлять свою новую кофту. — У нас на сегодня стоит не совсем обычная задача, вы же помните? Пара на грани распада и нам нужно сделать так, чтобы сегодняшнее свидание было для девушки лучшим в её жизни. — Да это проще простого. Ты уверен, что нам понадобятся все трое? — усмехнулся блондин, намекая на одного неопытного члена их команды. — Ты прав, Джухон. Троих будет много, так что можешь уступить своё место Чангюну. Я буду только за, — улыбнулся в ответ Шин, смотря с нескрываемым удовольствием на реакцию своего друга. — Вот она, цена долголетней дружбы, я понял, — скептически произнёс парень, но всё же замолчал, стараясь не обращать внимания на смешки младшего. — А теперь серьёзно, — спрятал улыбку Вонхо, просматривая тот план, что они все вместе составили. — Любая оплошность с нашей стороны может всё испортить, так что давайте соберёмся. — Так точно, капитан, — выкрикнул блондин, вскакивая со своего места и прикладывая раскрытую ладонь к голове. — Когда выдвигаемся? — Прямо сейчас, Чангюн, вставай, некогда прохлаждаться, — рассмеялся Хосок и, обойдя свой стол и похлопав лучшего друга по плечу, вышел из кабинета, слыша, как двое членов его команды начинают спорить, потому что не могут поделить один выход. — Ох, дети, — покачал головой старший, мысленно надеясь, что когда-нибудь это прекратится и они найдут общий язык, иначе работать будет невозможно. Первой локацией у них был парк аттракционов, куда эта влюбленная парочка, мужская половина которой и попросила помощи у Вонхо, пришли покататься на чёртовом колесе, что по праву было названо настоящим достоянием этого парка. Да и само место не походило на какие-нибудь обветшалые качельки на заднем дворе дедовского дома, одного только взгляда на них хватало, чтобы навсегда влюбиться в великолепие этого парка. Однако по мнению Хосока идеальным и наиболее запоминающимся временем, когда люди находились здесь, был вечер, когда все аттракционы подсвечиваются тысячами разноцветных фонариков, из колонок, висящих на небольших фонарных столбах, льётся плавная, трогающая сердца музыка, а звёзды на небе заставляют забыть обо всем и погрузиться в пучину романтической встречи со своей второй половинкой. Вот только не было того человека, которого парень мог бы привести с собой сюда в такое время, точнее есть, но он бы не согласился, а ещё вернее, послал бы к чёрту этого законченного романтика, не скупясь добавить в речь какой-нибудь отборный мат. Шин незаметно усмехнулся, пока они своей тайной группой спасателей расположились на лавочке у ларька с попкорном. Его невероятно умилял тот факт, что этот нежный рисовый пирожок с розовой макушкой матерится, как старый сапожник, а всё потому, что жизнь у него не самая приятная, точнее совсем отстойная. — Я не знаю, как вы, а я совершенно точно хочу сладкую вату, — заявил Джухон, неожиданно выпрямившись на лавке и топнув ногой, отчего остальные члены команды немного вздрогнули. — Сдаётся мне, кто-то недавно говорил о том, что он старый, — не упустил момента напомнить другу о его возрасте Вонхо, широко улыбнувшись. — Ой, да ладно вам, ребят, — протянул блондин, мило улыбнувшись и поочередно повернувшись к каждому из них, сидел то он посередине. — Неужели вам совсем не хочется окунуться в детство в таком месте? А, мелкий? — Отвернись, если не хочешь отскребать мою блевотину со своей одежды, — тут же ответил Чангюн, исподлобья взглянув на этого вполне милого для всех, но только не для него, парня. — И в кого же ты такой? — слегка разозлившись, спросил Хон, спрятав свою улыбку с ямочку до лучших времён. — В нормального человека. Не то, что ты. — Ах ты ж... — А ну прекратили! — выкрик Хосока заставил парней успокоиться, хотя младший и не нервничал, а старший потом отомстит, и посмотреть на него. — Вы не забыли, где мы находимся? Или вас в детский сад отправить, чтобы вы там научились общению с людьми? Джухон заметно удивился такой перемене настроения друга и развернулся к нему всем телом, совершенно точно намереваясь спросить о чём-то. — Вот только давай без этого сейчас, мы на задании, — цокнул Вонхо. Он понял настрой своего друга, и это ему не понравилось, не тот был момент, чтобы открывать душу. — А когда, скажи мне? — впервые за утро стал серьёзным светловолосый, невольно повысив тон. — С тобой что-то творится в последнее время, даже этот мелкий кусок говна замечает, а говорить ты не хочешь. Всё время отправляешь нас по домам, вместо того, чтобы провести время с лучшим другом, как было в старые добрые времена. — Так вот в чем дело? — вспыхнул старший, зацепившись за последнее предложение, как за спасательный круг, чтобы уйти от темы с его настроением. — Тебе просто не хватает внимания, эдакий ты пуп земли? Думаешь, все вокруг только и должны делать, что заниматься тобой, да? — Что? — уже с нескрываемой злобой спросил Хон. Он всё ещё был удивлен поведением друга, но не реагировать на эти слова не мог. — Ты себя вообще слышишь, Шин? Раз тебе так хочется заниматься собой, то и оставайся в одиночестве. Плевать я хотел на тебя и на твои психи. Джухон подорвался с места и чуть ли не бегом убрался с этого парка, уже через мгновение скрываясь за массивными каменными воротами в виде арки. В последний раз он называл его по фамилии в восьмом классе, когда они крупно поссорились, хотя повод был довольно детский и неважный: карточки с героями аниме, которые они не поделили между собой. Сейчас же нельзя сказать, что у них у обоих до сих пор детство в жопе играет, если разобраться, повод действительно был таким вспышкам гнева, вот только ни один из них не хотел себе признаваться в этом, срываясь друг на друге. — И часто так у вас? — подал голос Чангюн, всё это время оставаясь безучастным. — Что? — раздражённо спросил Вонхо, но после понял, что младший здесь совсем не виноват и успокоился, изображая на лице сожаление. — Нет, совсем нет. Я даже не понимаю, что это такое сейчас было. — А по-моему всё очевидно, — хмыкнул Гюн и пожал плечами, продолжая вертеть в руках неприметную вещицу, которую он держал с самого начала. Странно, что никто не заметил. Хосок нахмурился, заглядывая в глаза Чангюна, которые сейчас выглядели по-особенному печально, и пытался понять, что он имел в виду, говоря про них, однако быстро отбросил эту мысль и мотнул головой. Он не хотел слушать, даже если и выглядело всё именно так, сейчас, по крайней мере, точно. — Пошли, у нас ещё дела есть, — тяжело вздохнув, сказал Хосок, поднимаясь с лавочки и направляясь в сторону чёртова колеса, на котором сейчас катались их клиенты.***
Время уже близилось к вечеру, когда уставшие и довольные долгой прогулкой парень с девушкой направлялись к какому-то дорогому ресторану. В одной руке девушка держала огромный букет цветов, что было нелегко, второй рукой она держалась за руку своего парня, и что самое главное, всю дорогу искренняя улыбка не сходила с её лица. — Как думаешь, мы со своей задачей справились? — спросил Чангюн, пока они вместе с Хосоком медленной походкой прогуливались по улице, рядом с этим рестораном. — Смотря что ты имеешь в виду, — слегка улыбнулся Шин, вспоминая сегодняшний день и всю проделанную ими работу, которой было не так уж и мало. Они старались сделать этот день фантастическим, поэтому на некоторое время побыли в роли волшебников, создавая чудеса. — Сохранить пару — вероятно, да. Она от этой эйфории будет неделю минимум отходить и причитать, какой у неё всё-таки замечательный парень. А сделать свидание самым лучшим — ещё не до конца. — У тебя в арсенале ещё что-то припасено? — поднял глаза на старшего Гюн, а в них читалась явная заинтересованность. Он же молодой ещё, ему интересно знать, сколько всего хранится в голове у великого Шин Хосока, и чем он ещё может удивить. — Тяжелое оружие, — подмигнул младшему Вонхо и широко улыбнулся. — Увидишь чуть позже. Чангюн согласно кивнул, говоря этим, что непременно хочет увидеть то самое тяжёлое оружие, что же оно из себя представляет. Шин заметил эту заинтересованность и от чего-то не смог перестать глупо улыбаться. Он остановился и полностью развернулся к младшему, из-за чего тот сделал точно так же. — Ты очень напоминаешь меня в твои годы, — ударившись в приятные воспоминания, произнёс старший. — Эта работа была моей главной целью в жизни, и у меня так же горели глаза, когда я говорил о ней. — У тебя и сейчас они горят, — слегка улыбнулся младший, что было похоже на добрую ухмылку. — Трудно не заметить, как ты отдаёшься делу, и это очень воодушевляет. Я до сих пор не понимаю, почему именно ты взялся за такого непутёвого ученика, как я, но спасибо тебе большое. Смотря на тебя, я многому смогу научиться. — У него ведь тоже глаза горят, — как-то грустно опустив голову, произнёс Хосок, решив не упоминать имя. Главное, что они оба поняли, о ком идёт речь. — Порой даже сильнее, чем у меня. Никто не знает, но он очень много сил вложил в это дело, не сдался, даже когда я потерял всю уверенность в себе и хотел сбежать. — Вы обязательно помиритесь, — тихонько вставил своё слово младший, опасаясь прогнать настрой разговора. Но молчать было ещё опасней, такие слова были необходимы в этой ситуации как воздух, иначе Шин ушел бы в себя, а Гюн, абсолютно не умеющий выводить людей из грустных состояний, растерялся и впал бы в панику. Было бы не очень хорошо, если бы они застряли посреди улицы, так и не закончив работу. Вонхо часто поморгал, словно очнулся от лёгкого сна и мягко улыбнулся парню, легонько потрепав по волосам. Знает, что Им не любит такие прикосновения, наблюдая, как тот невольно прижимает голову к плечам, но ничего не может с собой поделать, этот жест уже стал привычкой ещё со времён школьной дружбы с Джухоном. Неожиданно для обоих, желудок Чангюна решил напомнить о том, что в него ничего не поступало ещё с утра, когда с вместе с Шином, выпустив рой воздушных шариков в воздух под романтическую песню какого-то известного американского исполнителя, любимого той девушки, для которой они так стараются, решили съесть по стаканчику шоколадного мороженного, нежась в тени огромного дерева. Парень шептал что-то милое на ухо своей пары, а та расцветала, словно бутон розы, пытаясь скрыть своё смущение на покрасневших щеках. Конечно, это только один момент из их насыщенной работой жизни, но поесть они только тогда и успели, после неотрывно следуя за счастливой парой. — Так ты голоден? — заботливо спросил старший, сконфуженно улыбаясь, потому что напрочь забыл про то, что он ответственнен за состояние своих подчинённых. Находясь в одиночестве, Шин часто забывал поесть, ссылаясь на занятость, но вот, находясь в компании, думать нужно прежде всего о других. — Прости, не подумал. Тут недалеко есть замечательный ресторанчик, давай поедим там. — Так зачем ходить? Давай тут перекусим, вроде неплохое место, — Им обернулся и указал на небольшую кафешку, напротив которой парни всё это время и стояли. — Тут? — нервно спросил Хосок, вытирая начинавшие потеть ладошки. — Да знаешь, я здесь был. Меню так себе, обслуживание просто ужасное. Давай поищем другое место? — Перестань, Шин, — недовольно пробурчал Гюн, уже поднимаясь по небольшой лестнице. — Не думал, что ты такой привередливый. В следующее мгновение фигура парня скрылась за дверью заведения и Вонхо ничего не оставалось, как собрать всё своё мужество в кулак и пойти следом, тревожа приветственный колокольчик. Он узнал это кафе сразу, трудно не узнать, когда дежуришь возле него практически каждый вечер. За то время, пока Хосок интересовался розововолосым школьником, он так и не выучил его расписание, поэтому приезжал сюда наобум, надеясь, что не прогадал. Но сейчас, в присутствии постороннего для его личной жизни человека, парень надеялся на обратное: что не встретит здесь свою тайную влюблённость, что у него выходной, он заболел, на крайний случай, или уехал в школьную поездку. Стыдно признавать, но Шин ни разу не был внутри этого заведения, поэтому сейчас то и делал, что вертел головой и разглядывал интерьер довольно уютной кафешки. Пока его взгляд не наткнулся на розововолосого юношу у барной стойки, который общался с другим официантом его же возраста. Незнакомый парень постоянно взрывался смехом, что-то увлечённо рассказывая, отчего Кихён не выдержал и улыбнулся. В этот момент Вонхо подумал, что уже умер. У этого ученика настолько милая улыбка, что сердце, вроде бы, взрослого парня не выдержало и провалилось в пятки, перед этим пару раз болезненно ударив в рёбра. — Невероятно... — прошептал Хосок, всё ещё стоя на пороге и не смея пошевелиться. — Он что, умеет улыбаться? И кто это такой, чтобы Кихён ему улыбался? — Хён, сюда, — Чангюн, уже сидящий за столиком, помахал рукой, заставив старшего всё-таки оторвать взгляд от работников кафе, и присесть с ним, почему-то закрывая лицо ладонью. — Что-то не так? — заметив перемены в настроении, спросил Им. — Да нет, всё нормально, просто неважно себя чувствую, — отмахнулся Шин, стараясь улыбнуться как можно более правдоподобней. —Ладно, — буркнул парень, как тут же его прервал подошедший официант. — Добро пожаловать, — вынужденно улыбнулся Кихён, отчего Им дружелюбно улыбнулся в ответ, а Хосок вжал голову в плечи, надеясь, что его не узнают. — Уже выбрали, что будете заказывать? — Да, мне порцию чачжанмёна и пиво, — заглядывая в меню, произнёс Чангюн. — Обойдёшься, сок пей, — выпрямившись, возмутился Вонхо быстрее, чем успел подумать о последствиях. Он неловко кашлянул, понимая, что раскрыл себя, и бросил взгляд на официанта. Как всегда серьёзен. Но теперь к обычному состоянию добавилась капля удивления и ещё одна такая капля раздражения. — Ты? — спросил Ю без особой радости на лице. — Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе... — Стоп-стоп, я просто пришёл поужинать с другом, хорошо? — подняв руки вверх, попытался оправдаться Шин. Хотя непонимающий и заинтересованный взгляд Има подсказывал, что оправдываться придётся не только перед Кихёном. — Отлично, — Кихён записал что-то в блокноте. — Чачжанмён и сок. Что-нибудь ещё? — Просто воды, если можно, — прочистив горло, попросил старший. Из-за всей этой ситуации аж голос сел, и как тут кому-то объяснишь почему... Шин и себе-то признаться боится. — Ты знаешь его? — после ухода официанта незаинтересованно спросил Гюн, продолжая листать меню, скорее для того, чтобы скрыть неловкость, которая тут витает. — Да так, пересекались пару раз, — отмахнулся Хосок и встал со стула. — Я сейчас, руки помою только. Шин и правда направился в комнату, находящуюся недалеко от выхода, но, как только пересёкся взглядом с Кихёном, неожиданно сменил курс и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Сердце бешено колотилось и парень постучал несколько раз кулаком по груди, надеясь угомонить разбушевавшийся орган, но никак не получалось, да и к тому же хлопнувшая позади него дверь говорила явно не о том, что за ним вышел помощник. — Ужин с другом? — как бы невзначай спросил Кихён, и, что скрывать, Шин узнал бы его просто по легкому дыханию. — Этот парень рядом, что, твой знакомый? — неожиданно для самого себя спросил старший, обернувшись, хотя после и пожелал прикусить себе язык за такие необдуманные слова. — Да хоть бы и знакомый, — хмыкнул Ю. — Тебя не должно это волновать. — Даа, но волнует, — Вонхо посмотрел на школьника так пронзительно, как будто только что признался ему в любви и ожидал ответа. Хотя, может быть, в его мыслях всё именно так и было, просто стоило немного догадаться. Это делается далеко не так легко, как он думал. Ответить Кихён не успел, где-то недалеко послышался громкий свист, а после и звук разорвавшегося снаряда коробки фейерверков. Небо заполнили быстро трескающиеся разноцветные круги, отчего улица всё больше наполнялась случайными зеваками и посетителями кафешек. Вышли из ресторана и герои сегодняшнего вечера, но Хосок этого уже не видел, полностью занятый растерянными глазами напротив. Хлопнула дверь и на улицу выбежал Чангюн, желая посмотреть на последний сюрприз старшего, а на деле обнаружил очень интересную сцену, на которой ему быть, скорей всего, было не положено. Настолько их взгляды друг другу казались личными и сокровенными.
