Скалетта не умеет врать.

Скалетта не умеет врать. То есть умеет, конечно, но рано или поздно все окружающие понимают, что это было вранье. Сколько бы Вито ни старался, врать у него получалось не очень. Вот у Джо язык был подвешен. Он мог нести любую чушь так искусно, что хочешь не хочешь, а поверишь. Поэтому, когда Генри спрашивает Вито о том, какие девушки ему нравятся, Скалетта несет какую-то несвязную ерунду. Постоянно запинаясь, буквально выдумывая типаж милой и застенчивой девчушки, на ходу. Затем он старательно отводит глаза, потому как чувствует, что Томасино не верит ему. Что он должен был ему сказать? Вито не знает. Ровно так же как он не знает, какие ему девушки нравятся. Он, конечно, ходит в бордели вместе со всеми, не против побыть вместе с проститутками, но этого самого чувства у него не возникает. Вито спрашивал Джо о том, что он чувствует к девушкам, которые ему нравятся. Друг в подробных чертах описывал, скачущее внутри сердце, жар по всему телу, тесноту в штанах и различные пошлости. И сколько бы Вито не пытался, сколько бы девушек он не встречал, ничего подобного не происходило. Был лишь один человек, которые вызывал в нем подобные чувства. Человек, что сидит сейчас рядом с ним, спрашивая о девушках, которые ему нравятся. Первый раз, когда Вито ощутил похожие чувства, случился, когда Генри рассказывал ему свою историю. Про то, как отец отправил его из Сицилии в Эмпайр – Бэй. Про то, как его пристроили в семью Клементе. Вито, почувствовал что-то в глубине своей души. Рассказ Генри показался ему каким-то родным. Ему тогда так много хотелось у него спросить, но подъехавшие черные машины помешали. Затем Томасино ранили, и Вито ощутил неподдельный страх за него. В тот день он ехал как можно быстрее, оставляя черные полосы от колес на асфальте. Потом, уже когда Скалетта вышел из тюрьмы, он ощутил нечто похожее еще раз. Это случилось, когда он и Джо находясь в маскировке уборщиков, увидели Генри, выходящего из лифта. Сердце у Вито подскочило прямо к горлу. А на следующий день, Генри и вовсе приходит к его дому. Скалетта старается изображать безразличие, в то время как сердце бешено скачет в груди. Он жив. Не задет в этой перестрелке. Потом они вместе едут в машине, где Томасино сообщает о желании вступить в семью Фальконе. Вито его последняя надежда. Это невероятно радует. Теперь они работают втроем. Теперь он общается с Генри все чаще и чаще. Вито приходит к нему домой. В своей квартире, а точнее в квартире покойного Марти, ему тошно находиться, а уж Генри звать туда и вовсе не стоит. Томасино звонит ему, когда хочет выпить. Не надраться в стельку, как с Джо, а чтобы просто выпить и поговорить, иногда помолчать. Каждый раз, когда раздается телефонный звонок, Вито с непривычной быстротой кидается к телефону. И, если в трубке раздается голос Томасино, Вито тут же бросает в жар. Сегодня такое случилось вновь. И вновь Скалетта приезжает к нему, чтобы выпить. Сегодня Генри необычайно болтлив, что случается редко. Он медленно говорит, непривычно растягивая слова. Сегодня не совсем культурная выпивка, сегодня они нажираются как свиньи, странно, что Джо не позвали, ему бы понравилось. Томасино задает много вопросов. Про то, как Вито приехал сюда, про то, как познакомился с Джо Барбаро, про то, как учился в школе. Скалетта отвечает на все эти вопросы предельно честно, пока не раздается вопрос про девушек. - Какие девушки тебе нравятся, Скалетта? – пьяно произносит тот. Вито бросает в жар. Он думает где-то минуту, подбирая слова в голове, а затем выдает несвязный поток речи. - Н-ну…разные. Милые…возможно, тихие, молчаливые… Ну, знаешь, скромницы там…это…такие, в общем. – наконец выдавливает он и отводит взгляд. Лицо у него красное от алкоголя, да и не только от него. Вито спиной чувствует прожигающий взгляд Генри. Скалетта подходит к окну, а затем лбом прижимается к холодному стеклу, пытаясь остыть. Сзади слышится усталый вздох. - Врешь же, Скалетта… Вито вздрагивает. Затем слышится скрип, это Генри поднялся с дивана. - Ты совсем не умеешь врать. Вито нервно закусывает губу. Затем тяжелая рука кладется ему на плечо и резко разворачивает его на сто восемьдесят градусов. Генри буквально прижимает Вито спиной к окну, а затем, наклонившись у того над ухом, говорит: - На самом деле, это ведь я тебе нравлюсь, а не скромные девушки? – хрипло спрашивает он. Ухо Вито обдает горячим дыханием. Он чувствует жар от тела напротив. Чувствует соблазнительный запах, исходящий от Генри. А еще он чувствует, как напрягся его член в штанах. Но все же, он говорит: - Нет. Ты мне не нравишься, я ничего… ничего не испытываю… такого, – он произносит это, и сам же не верит своим словам. Вито повторяет про себя мудрый совет от Джо – “чтобы лгать убедительно, нужно лгать так, чтобы ты сам в это поверил”. Он должен поверить. Он верит, верит, определенно. Скалетта умеет врать. Точнее не умеет, но сейчас точно получится. Томасино издает еще один тяжелый вздох, а потом говорит: - Не умеешь ты врать, Скалетта… И он целует его, крепко прижимая Вито к окну, не давая вырваться. Вито сопротивляется, но не долго. Поцелуй получается таким, что буквально сносит голову. Выбивает мысли из головы, похлеще, чем алкоголь. И перед тем, как окончательно утонуть в этом безумии, в голове у него пролетает всего одна мысль. Мысль о том, что Генри абсолютно прав. Скалетта не умеет врать.