не нужно

      Шаг. За спиной глухо раздался истеричный смех. Тело прошило нитями адреналина, вбрасывающегося в кровь. Смех приближается, руки тянутся из темноты. Руки, похожие больше на кости, обтянутые трупно-бледной кожей. Еще чуть-чуть. Еще немного и они достанут.       Бежать. Бежать и не останавливаться. Не оглядываться. Глотать слезы на ходу и не сметь снижать скорость.       Скрежет обшивки автомобиля. Она трещит, сложившись и сплющившись как банка колы под твоей ногой. Как твои надежды на поездку за город всей семьёй. Чувство погони ослабевает.       Крик. Сколько ни верти головой, не понятно откуда он. Одновременно громкий и жалостливый, наполненный физической и душевной болью. Звучит знакомо? Еще бы. Это твой крик. Ломкий и разрушающий всего тебя изнутри. В машине отчаянно крепко держишь за руку брата, пытаешься добудиться до мамы или сестры. Но левый бок машины настолько прогнут вовнутрь, что в деформированных телах можно с трудом узнать тех, кого ты любил. Кого до сих пор любишь.       В лицо бьют острые ветра разочарований. Они режут плоть, легко входя в нее ножами. Ты снова напортачил. Ты снова оказался слишком строг с братом. Он закрылся в ванной. Как думаешь, сколько у тебя времени до того, как останешься только ты с отцом? Ты снова оказался недостаточно хорош. Может быть ты ошибся и надо было тогда сесть слева? Может быть ты — ошибка?       Дыхания уже нет. Легкие ссохлись до размеров грецкого ореха. Когда снижается темп, возобновляется погоня. Мерзкий смех. Он очень похож на скрип смятого автомобиля. Или на скрип хлопнувшей за братом двери, когда он снова убежал из дома. Или на твой собственный, когда ты первые два года захлебывался в слезах и скулеже каждую ночь, кроме тех, когда был у друзей.       Расслабляться нельзя. Быстрее. От одной точки до другой. Наращивай темп, ну же. Ты на волоске от…       Себя.       «Проснись»       «Вставай»       — Просыпайся, черт тебя дери.       Чужие ладони с размаху и громким хлопком бьют по щекам. Идэ открывает глаза и подскакивает на кровати. В ушах дребезжит оглушающая тишина.       — Хируми? Я разбудил тебя? Извини, плохой сон. Тебе пора спать.       Хируми снисходительно хмыкает и обнимает его, крепко-крепко сжимая ребра. Кладет на плечо подбородок и говорит тихо и вкрадчиво. Потому что иначе не дойдет. Потому что больше не знает как. А потом уходит к себе.       — А тебе перестать винить себя за то, что ты выжил вместо них, брат.