Бракованный

Последняя неделя с отцом в клинике была поистине… Интересной. Именно так её бы охарактеризовал Аверен. Кэолан практически не отходил от сына, время от времени переспрашивая о событиях прошлых часов, чтобы убедиться, что Рен действительно стал всё запоминать. Поначалу подросток допускал шальную мысль разыграть старшего Брогана. Но потом вспоминалось то облегчение на лице альфы, когда юноша набросился на него с новостью о том, что он помнит прошлый вечер… И всякие идеи шуток пропадали. Всё же Кэолан заслужил хотя бы неделю спокойствия. Аверену было до ужаса приятно сидеть с отцом по вечерам в палате, привалившись друг к другу и вспоминая былые дни. О том, каким был омега-папа, как он смешно ругался на свою семью, когда те устраивали шалости. Становилось тепло на душе. И ностальгия, мягкая, как пуховое одеяло, укутывала сидящую на кровати или кресле пару, успокаивая прошлые раны. Кэолан успел смириться с потерей мужа, а Рен изо всех сил старался брать пример с отца. Тем более последствием травмы стала смазанность тех горьких воспоминаний. Поэтому чаще в голове всплывали яркие, радостные моменты той жизни. Новые препараты постепенно помогали, а появившиеся в расписании дня занятия позволяли закрепить результат. Время текло неумолимо, совсем немного оставалось до приезда Риманна и отъезда старшего Брогана. Аверен волновался. Да что там, он не просто волновался, он боялся предстоящей встречи. Каков он — неизвестный знакомец отца? Рен уже знал, что это альфа. И что ему придется обращаться к этому альфе «мистер Уолш» из-за разницы в возрасте. По крайней мере, омега именно так себе и представлял их общение. Сухие фразы ради отчётности, чтобы позже мужчина смог позвонить отцу Аверена и отчитаться о проходящем лечении. Ведь, как подросток понял, именно Риманн занимался поиском подходящей клиники. И именно он уговорил Кэолана всё же заняться лечением сына. Не просто так ведь были все эти усилия? На фоне перепадов настроения и задумчиво-сосредоточенных дней с беспечно-лёгкими вечерами, к концу пребывания старшего альфы в клинике у Рена начались головные боли. А потом пришли кошмары. Что-то неясное, тёмное, засасывающее… Чему утром омежка не мог найти описания. Не только утром, — стоило только вырваться из кошмара, как он тут же забывался. Лишь на коже оставалось неприятное, липкое ощущение, от которого хотелось отмыться. Рен даже поддался своим желаниям: при очередном посещении душа, омега тёр и тёр кожу, до покраснения, до появления синяков. А потом рыдал, потому что ощущение облепившей кожу грязи переросло в ощущение загаженной души. В таком размазанном состоянии его и нашёл Кэолан. И почему-то сразу пришло осознание, что вот они — те самые последствия, о которых говорили и доктор, и Риманн. Не крики по ночам, не жалобные стенания от страшных картинок в голове. Подсознательный страх. Как фантомные боли, проявляющиеся время от времени у людей, ранее страдавших от опасного ранения. Разум попросту не пропустит опасную для себя информацию из недр памяти, а будет её замещать. В тот вечер Кэолан снова чувствовал себя беспомощным, как в первые месяцы после приступа Аверена. Он не отходил от своего сына ни на шаг, и никак не мог найти способ облегчить груз омеги. Психолог, вызванный врачом, первым делом принялся успокаивать альфу. Он пытался разъяснить, что с этим Рену придется справляться самому, что от окружающих ему нужна будет лишь поддержка. Но Броган будто не слышал. Он был уверен, что его мальчик снова скатывается в депрессию. Неумолимо, неизбежно. И только приезд Риманна заставил его отрезветь.

***

— Добрый день, Кэолан. — Уолш приветливо улыбнулся, внимательно рассматривая встречающего. И увиденное ему не понравилось. Тени под глазами, более выраженные морщины, общая усталость в чуть ссутулившейся фигуре… Не таким должен быть счастливый человек. — Неважно выглядите, я бы сказал. Что-то случилось? Просто при последнем звонке вы делились тем, что Аверен вернул себе способность запоминать… Что же произошло за неделю? — Кошмары вернулись. Точнее, отголоски. — старший альфа пожал протянутую руку и вяло улыбнулся. — Я не знаю, что делать. Психолог твердит, что нужно оставить Рена на время, чтобы он всё пережил, переборол. Лишь напоминать ему, что всё хорошо, и что у него есть родные люди. А как я могу спокойно стоять в стороне и говорить одно и то же, пока мой мальчик рыдает в душе? Знаешь, у него синяки на теле… Он хотел отмыться. До такой степени хотел, что натёр себе кровоподтёки. — Пока что нам остаётся только слушать психолога… — Риманн нахмурился. — Где сейчас Аверен? — На занятиях по укреплению памяти. Они вот-вот закончатся, ты как раз успеешь оставить вещи в палате. А потом пойдём к Рену и я вас познакомлю. Наконец-то нормально познакомлю. И, надеюсь, хотя бы ты поможешь ему. Риманн серьезно кивнул и двинулся за старшим альфой по коридору до нужной палаты. Кэолан, как родственник, мог жить в одной палате с омежкой, а Уолшу за отдельную плату пришлось снять палату по соседству. Да и сам мужчина считал неэтичным вот так сразу врываться в личное пространство подростка. Конечно, он не отступится от своего чуда, но стоило дать ему привыкнуть к чужому присутствию. Альфа горько улыбнулся. На горизонте маячили новые проблемы… И долгие дни настороженной тишины, когда по первому неровному вздоху за стеной ты готов сорваться с постели. И бежать на помощь, успокаивать, вырывать у очередного кошмара… Но Риманн уже всё для себя решил. Иначе его бы не было здесь сейчас. Сбросив вещи в отведённой ему палате, мужчина отправился вместе с Кэоланом в сторону кабинетов, где проходили занятия. Аверен к концу недели был измучен. Не физически, морально: высыпаться не удавалось, а к занятиям по тренировке памяти добавились и беседы с психологом. Омега видел, как постепенно меняется отец — снова в сторону усталой обреченности во взгляде. И жалел, что не может ничего сделать с собой. Закрыться? Тогда старший Броган будет волноваться. Строить из себя самого-здорового-человека-на-свете? Бесполезно. Уже бесполезно, потому что отец знал о всех проблемах. Так что Рену оставалось лишь сжать зубы и выдавить из себя улыбку, с усталостью в голосе рассказывая о занятиях. Но так было обычно, сегодня же, стоило только юноше покинуть кабинет, его окутал запах. Приятный, успокаивающий… А ведь раньше вокруг пахло лишь медикаментами и отголосками ароматов еды. — Аверен. — окликнул омежку Кэолан и подозвал к себе. — Это тот самый друг, Риманн. — Добрый день. — приветливо улыбнулся неизвестный Рену мужчина, кивнув. — Меня зовут Риманн Уолш, мы познакомились с твоим отцом во время прогулки в парке. — Добрый… — смущенно ответил юноша, отдернув протянутую было руку. Альфа явно был знаком с этикетом лучше… Или же просто не хотел касаться Аверена. И если это было правдой, то подросток готов был расстроиться: успокаивающий и, одновременно, манящий запах шёл именно от этого человека. — Меня зовут Аверен. Аверен Броган. Впрочем, отец наверняка рассказывал об этом… — Верно, твой отец любит рассказывать о тебе. Ты молодец, если судить по его рассказам. — вгоняя омегу в краску, улыбнулся Риманн. — Мистер Уолш приехал только что, поэтому сейчас я предлагаю дойти до столовой и там продолжить разговор. — вмешался Кэолан. Его порадовала реакция Рена на новое знакомство. Впрочем, иначе быть и не могло — Риманн умел располагать к себе, да и не зря он был Истинной парой омежки. Он чувствовал, что тому нужно. — Впереди еще целый день, а приём пищи пропускать не стоит. — Вы правы. — кивнул Уолш и сделал шаг в сторону лестниц, обернувшись к Аверену. — Идем? Расскажешь, как проходит твое лечение. Мне нужно знать твой распорядок, а то вдруг начнешь отлынивать. — полушутливо подначил альфа, вызывая у Рена смех. А Кэолан выдохнул: похоже, всё снова нормализовалось. Вот только надолго ли?