not ok but its ok

У Чонгука первый год старшей школы летит со свистом в ушах и в полной безмятежности. Уроки без пропусков, подработка вечерняя ( хотя, уставший потом, как собака загнанная, но Чонгук считает, что оно почему-то того стоит), выходные проводит с девушкой своей - любит её очень и нежничает, как умеет- и всё, вроде бы, даже очень заебись. (нет, ну правда, живи и радуйся) У него учеба под золотую медаль, зарплата раз в месяц (которая непременно отмечается тусовками у Хосока), съемная уютная квартира в спальном районе – по-типичному и по-простому так, что блевать от всей этой обыденности уже хочется. Словно в глотку примерность пихают и орут «глотай! глотай, блять!». Чонгук буквально молится, чтобы произошёл взрыв какой-нибудь на фабрике, бомбы скинули там или чтобы зомби-апокалипсис – красиво, с паникой, по-голливудски-американски, с безбашенными спецэффектами, от которых крышу срывает, и поп-корн застревает в горле. Хосок считает Чонгука ёбнутым немного, называет придурком, но попойки за чужой счет продолжает устраивать и с доброй усмешкой хлопает по плечу: - Натерпишься ещё приключений, - говорит, - жди. Ждать приходится недолго: тот самый апокалипсис врывается в чонгукову жизнь ветреным штормом в середине осени – нихуя не красиво и, тем более, даже не по-американски. Чонгук в тихую давится разочарованием. У шторма волосы ядовито-вишнёвого оттенка, вечно изрезанные толстовки и мешковатые брюки. Чонгук в моде не очень прошаренный, но ошибки в сочетании видит своими двумя и морщится. К началу ноября Чонгук узнаёт, что имя этого безобразия – Ким Тэхён. Тэхён, по каким-то причинам, известным лишь ему одному, таскается за Чонгуком повсюду. И похуй было бы, если бы он разговорами доставал или стёбом каким – смысла бы так же не появилось, но зато интересно, хотя бы самую малость. Странный Тэхён вечно молчит и на вопросы, если повезёт (Чонгук такие дни даже в календаре отмечает), отвечает раз в неделю или два. Тэхен Чонгука бесит, если честно, но поделать с ним ничего не может. Уже. Тэхён изучает иногда своими огромными глазами, что там у Чонгука внутри (ему прятать-то особо нечего, поэтому – плевать, забирай целиком), кивает сам себе мудро как-то и отворачивается. Чонгук откровенно ни черта не понимает, но ему и неинтересно даже, в принципе. Лишь бы проблем не доставлял. Странный Тэхён тащится за Чонгуком на крышу во время обеденного перерыва – у его рубашки рукава короткие (и вот здесь немного – эй, уже не лето ведь, накинь что-нибудь), в руках пачка сигарет вместо еды, и Чонгук сомневается в правильности держаться с ним на таком близком расстоянии (поздновато опомнился только) – ему в голову табличками вбили морали и школьные правила, и платить штраф за глупость Тэхёна - Чонгук не уверен, что в кармане что-то завалялось на этот счёт. На одной из перемен Чонгук, ради усмирения гадкого чувства любопытства, спрашивает: – Сбежим? А Тэхён пялится в долбанный смартфон и не реагирует совершенно. Привычно. Больше попыток разговорить его не прикладывается. Он не считает, сколько раз они с Тэхёном обедают вместе (ест, правда, только Чонгук - Тэхён так же молча-мудро вздыхает рядом и курит свои чертовы дешёвые сигареты - и Чонгук, не то чтобы знает толк, но_), и примерно через две недели, когда сидеть на крыше становится слишком холодно и они устраиваются на лестнице у двери, Тэхён вдруг говорит (глубоким басом, что мурашками ползёт по спине): – Блять. Чонгук даже давится рисом с мясным соусом из кафетерия – как гром среди ясного неба, в самом деле. — Ты мне нравишься. "Вот же пиздец". В голове набатом распространяется это "нравишься-нравишься-нравишься", и поначалу слова застревают где-то между рёбер, но Чонгук через силу все же уточняет, типа: я рад? типа: окей, что мне с этим делать? – В другом смысле, – хрипит Тэхён и впервые смотрит на него растерянно и будто спрятаться негде, – губы твои нравятся, как ты ешь - нравится, как смеёшься... И как на дополнительных курсах смотришь в пустоту, словно там есть что-то. Придурок. Бесишь меня. Тэхён опускает голову и, спустя минуту, добавляет, добивая, в жалкой полу-усмешке: – Я влип, да? Чонгук на секунду предполагает, что Тэхён – малолетний маньяк под прикрытием, потому что другого объяснения всем его этим странным фетишам он не находит. Они не разговаривали-то даже ни разу по-нормальному (и по делу, кстати - тоже), и это – плюс один в банку весомых аргументов считать Тэхёна странным. Тот тушит бычок о ступеньки и улыбается ужасно по-грустному – Чонгук его улыбок, к слову, тоже не видел, и все его эмоции числились в цифру один: не говори со мной и не трогай, просто дай потаскаться рядом. Чонгук, блять, как-то ну, не против - таскайся. Только вот, зачем эти твои признания? Тэхён спускается размеренным шагом – да и не то чтобы он от Чонгука (скорее, от неловкости всей этой) сбежать пытался, просто без разницы абсолютно. Честно. Без разницы.