Ты мой альфа, я твой омега.

Мы, сколько могли, скрывали смерть Нейси от остальных, но прорвавшую плотину уже невозможно было остановить. Слухи о кончине Господина, как из рога изобилия, посыпались со всех сторон, создавая настоящий ажиотаж в бандитской среде, но подобные разговоры дошли не только до местных гангстеров, но и до верхушки клана. Господин Сайленс созывал собрание, на котором, по сути, должен быть избран новый глава района. Назревало что-то страшное, и наверняка кровь за освободившееся место полилась бы рекой, если бы не Рейн. Он, как первый приближенный к покойному Господину Нейси, по традиции имел наивысшее право на власть. К тому же он вел себя достойнейшим образом, проявив должную силу воли и выдержку в праве претендовать на власть. Казалось, что от общения с Нейси он перенял лучшие качества последнего, к тому же спокойствие, как у удава, и явная сила способствовали укреплению его влияния. Сам альфа удивлял меня: дела он вел разумно, со знанием, совершенно не поддаваясь отчаянию в связи с недавней трагедией. Хотя он до сих пор свято верил в невредимость Нейси и часто повторял что-то вроде: «вернется Господин, а у меня все в порядке, все по полочкам разложено, все люди в строгости — вот он меня и оценит». Кроме этого, еще при жизни Господина Рейн создал что-то вроде своей партии и имел за собой легион соратников, готовых выступить на его стороне в случае чего. К тому же большинство преданных людей Нейси были за то, чтоб их главой стал именно Рейн. Но окончательно утвердить его на место главы района мог только Господин Сайленс, именно для этого он и созывал совет в столице, куда направились все мы, ведь ни я, ни Флавиан просто не могли оставить Рейна одного в тяжелые времена. Нельзя было исключать и того, что глава клана мог отказать альфе в праве власти, тогда это означало бы начало кровавой войны за влияние и новый передел территорий. В столицу мы приехали за полночь и разместились в огромном старинном отеле, где должна была пройти сходка. — Если что-то пойдет не так, я дам вам знак, — строго предупреждал нас Рейн. — Тогда ни минуты не медлите, — он повернулся к моему альфе. — Флавиан, хватаешь в охапку Ненси, и мчитесь в аэропорт, там в пятой ячейке камеры хранения паспорта, билеты и деньги на первое время. За меня даже не вздумайте вступаться. Если что, спасти не успеете, лишь время упустите и себя погубите. За ребят не волнуйтесь, в расправе погибнут только члены корпорации, стоящие за мной. Мелких сошек не тронут. Искоренят угрозу моей ветви и все. — С какой стати Господину Сайленсу преследовать тебя? Ты достойный кандидат, — резонно заметил Бандит, но Рейн лишь улыбнулся и пожал ему руку. На само собрание мы не были допущены. Вместе с остальными гангстерами мы остались ждать в холле, в кабинете же осталось всего четверо альф: Господин Сайлент, Рейн и двое других глав районов. Мы с Флавианом сидели на диванчике в самом дальнем углу холла, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Но время текло так медленно, что просто не хватало сил и терпения. Я нервно ерзал — было трудно сидеть спокойно. Флавиан так же заметно нервничал, но всячески старался скрыть этот факт от меня и внушить мне уверенность. В конце концов, он не выдержал и встал на ноги. — Пойду разведаю, что и как, — альфа коснулся моей руки. — Ни шагу от этого места, хорошо? Я кивнул ему в знак согласия, и Бандит, улыбнувшись мне, исчез в потоке людей. Терпеть не могу ждать. Вообще ожидание — самое противное из всех тех чувств, которые испытывает человек. А особенно мерзко то, что приходится ждать неизвестно чего, и от этого только еще хуже. Я встал с насиженного места и нервно ходил взад-вперед, размахивая руками. — Ненси? — чей-то отдаленно знакомый голос, а потом кто-то грубо схватил меня за запястье, заставляя остановиться. Устремляю свой взгляд на этого смельчака, собираясь высказать ему все свое негодование, и тут будто ком в горле встает. Передо мной Агносий собственной персоной. Да, жизнь его сильно потрепала. Не знаю, что могло случиться за такой небольшой период, но выглядел альфа не лучшим образом: он сильно похудел с нашей последней встречи, лицо будто бороздами изрезали морщины, седые пряди в волосах. Да и голос теперь был не такой грозный и властный — скорее старческий, скрипучий. Агносий выглядел настоящим уставшим от жизни стариком, сгорбленным и забитым. — Что ты здесь делаешь, безумец! — скрипнул альфа. — Как ты посмел опозорить наш клан? Ты будешь наказан! Я рассмеялся. Отчего-то его слова вызвали во мне лишь смех и презрение, а страх, который некогда вселял этот человек, развеялся в пух и прах. Я грубо выдернул свою руку из его хватки и поднял голову так, чтобы альфа увидел мою татуировку. — Да кто ты такой, чтобы указывать мне, главе округа Соло, Господину Ненси, — я прекрасно спародировал грубый и строгий голос Нейси, отчего Агносий ссутулился еще сильней, а увидев знак на шее, испуганно раскрыл глаза. — Старый, идиот! — никак не успокаивался я. — Одно мое слово, и весь твой гниющий клан сотрут с лица земли. Хотя нет, не весь, Клавдия я лично четвертую на твоих глазах. Агносий опустил глаза в пол и молча сел на скамью, уставившись на свои руки. — Уже не сможешь, — я продолжал грозно смотреть на альфу, а он тихо говорил. — Клавдий сильно болел в последнее время. Он буквально за месяц превратился из цветущего омеги в сухой труп с безжизненным лицом. Я похоронил его в прошлом месяце. Я не знал, что сказать. Самое странное, что я совершенно ничего не чувствовал: ни радости, ни злости, ни жалости. Сколько раз в своих мечтах я представлял, как однажды поквитаюсь с убийцами моего отца, совершу священную месть. А что в итоге? Сама жизнь распорядилась судьбами знакомых мне людей, свершив месть и без моей ничтожной помощи. — Я все его пытался лечить, — глухо продолжил Агносий, — сколько денег угробил, да все без толку. Потом еще парочка неудачных вложений и нашего капитала не стало. Раньше-то казной я совместно с Тилем управлял — он умный был, все правильно делал, — альфа протер рукой свое лицо. — Меня из парламента поперли — я теперь отставной, — он хмыкнул. — К тому же я совсем один. Пуаро со мной развелся, он теперь с более успешным альфа-самцом живет, а Рэмми просто сбежал от меня в неизвестном направлении, прихватив оставшиеся деньги, — Агносий перевел дыхание. — Совсем худо стало. — Зачем ты сюда приехал? — спросил я, присаживаясь рядом, и Агносий поднял на меня такой забитый усталый взгляд. — Милости у Господ просить. Дети у меня голодные: трое свободных омег и двое альф, пары уже не создадут — наша ветвь никому не нужна. Нас исключили из клана Огненных — позора семья клану много принесла. Приданного у детей нет теперь, да что там приданного — на еду не хватает. Вот и перебиваемся с хлеба на воду. А скоро и совсем с голоду помрем. — Это немыслимо! — вздохнул я. — Помоги нам, Ненси! — Агносий сильно схватил меня за руку и с мольбой посмотрел в глаза. — Если меня не жалко, так своих братьев пожалей. Они-то пред тобой не виноваты. — Что происходит? — рядом со мной стал Флавиан, с угрозой глядя на альфу. — Ты?! — Агносий изумленно выпучил глаза. — Ты тот альфа, опозоривший моего сына и сломавший всю мою жизнь! — Да, я тот самый альфа, — фыркнул Флавиан, вырывая меня из цепких лап Агносия и заслоняя собой. — Но Вы даже не смейте приближаться к Ненси. Он мой омега, а я его альфа. Между нами связь. Агносий ничего не ответил, окончательно сжавшись в комок. Его застал продолжительный приступ кашля, унять который все не удавалось. В этот момент мне стало жаль его. Человек, имевший в жизни все, о чем можно было только мечтать, был несчастлив, и в конце жизни он остался никому не нужным стариком без денег, без поддержки своего омеги, с детьми на руках, которых в силу возраста был обязан содержать. — Я помогу тебе деньгами, — серьезно сказал я, когда Агносий, наконец, затих, — и моим братьям, выделю дом, где вы сможете спокойно жить, если понадобиться выдам приличное приданное каждому из братьев в случае Церемонии Связи. Однако вам придется переехать в Соло, где я властвую. Я пришлю к вам человека, который устроит переезд. Я отвернулся от альфы, и, взявшись с Флавианом за руки, мы стали удаляться. — Спасибо, Ненси! — крикнул мне вслед Агносий. — Прости меня, сынок! Я не обернулся, исчезая в потоке людей. Смогу ли я простить его? Наверное, смогу, но не сейчас. И даже если прощу, уже никогда не смогу назвать его отцом и строить с ним сыновние отношения. Мне жаль его, жаль братьев, но не более. — Твой отец? — Флавиан обнял меня. — Да, — я тихо кивнул, но сразу постарался сменить тему разговора. — Как Рейн? Удалось что-то узнать? Бандит загадочно улыбнулся: — Все в шоколаде, Принц! Можно не волноваться. Господин Сайлент утвердил Рейна на новую должность.

***

Мы приехали в Соло ранним утром. Доминик и Иво оказались единственными, кто встречал нас в этот час. Альфа сразу же принялся выгружать наши вещи, а мы с Флавианом намеревались уединиться в приготовленной для нас комнатке и, наконец, выспаться за столь долгое время. Но не тут-то было. — Берт, ну ты скоро? — звонкий голосок разносился по комнатам, как достаточно громкий колокольчик. — Да ты еще спишь! Вставай, быстро! Мимо нас ураганом пронеслось невысокое создание, одетое в миленький зеленоватый костюмчик и мягкие тапки, отчего существо отдаленно напоминало эльфа по своим повадкам и манере двигаться — легко и ловко. Я не сразу узнал Терру, уж слишком многое в нем изменилось с нашей последней встречи. Из забитого, запуганного зверька он превратился в шумного и резвого подростка. Омега метнулся к комнате Берта, широко раскрывая дверь. — А ну вставай! Но альфа продолжал сладко спать, еле заметно похрапывая, из-за чего мальчишка сердито сдвинул бровки. — Раз так! — Терра нагло вошел в чужую комнату и взобрался верхом на толстяка, укрытого теплым одеялом, и стал стаскивать его с альфы. — Еще пять минуточек! — жалобно отмахивался от него Берт. — Никаких «пять минуточек». Берт, вставай! Я же проснулся! Ну… — омежка лишил толстяка одеяла, отчего последний съежился от холода. — Принц и Фидо вернулись. А нам столько успеть надо. Мы же праздник готовили! — Вай! — Берт обхватил паразита руками и повалил на мягкую кровать, начиная безжалостно щекотать ребра. Мальчишка залился оглушительным хохотом и визгом, защищаясь от его приставаний. — Будешь знать, как будить меня в такую рань! — не унимался толстяк, а мальчишка тем временем изловчился схватить подушку, запустил её в альфу и, воспользовавшись его замешательством, вскочил с кровати. — Хах! Проворонил, — он показал альфе язык. — Вот я сейчас встану — и тебе не поздоровится! — зарычал альфа, выбираясь из-под одеяла. Терра радостно запрыгал на месте, хлопая в ладони, но как только Берт сполз с кровати, побежал вприпрыжку из комнаты и чуть было не сбил меня с ног. — Спокойно! — охладил его пыл Флавиан строгим голосом. Омега выпрямился перед нами и слегка поклонился мне, а потом косо посмотрел в сторону комнаты Берта и, заметив альфу, мило улыбнувшись, поскакал дальше, вниз по лестнице. — Маленькая заноза в заднице! — улыбаясь, пробубнил Берт, потирая затылок. — Ребята! Во как хорошо, что вы здесь! — альфа улыбнулся нам во все тридцать два зуба. — Мы вас к вечеру только ждали, — он пожал руку Флавиана и похлопал меня по плечу. — Как добрались? — в коридор из своей комнаты выглянул заспанный Мило, заулыбался не меньше Берта. — Прекрасно! — я приблизился к бете и дружески обнял его. — Как вы тут? — Как видишь, — усмехнулся бета, — детский сад, а не дом главы округа! — Мило по-доброму усмехнулся. — Берт! Ну, ты скоро?! Нам еще за тортом ехать, — недовольный голос с нижнего этажа. Альфа лишь выдохнул и поплелся вниз к юному омеге. Глядя на них, Флавиан только покачал головой и, взяв меня под руку, повел в спальню.

***

К вечеру ребята действительно закатили нешуточный праздник. Я не знал, кто был истинным инициатором, и был ли это праздник действительно для нас. Скорее, это был повод повеселиться, развеяться. Особенно веселились Берт и Терра. Да и вообще, в последнее время они странно сблизились. Что стоила только их игра в догонялки по дому: омега радостно визжал, носясь по коридорам, спасаясь от толстяка, но стоило альфе перестать его преследовать, как мальчишка, будто чертенок, всячески задевал громилу, снова вовлекая его в свои игры. Набегавшись и напрыгавшись вдоволь, Терра повис на шее толстяка, и Берт начал катать его на себе, что вызывало просто бурю позитивных эмоций у последнего. Наконец, уставший Берт садился в мягкое кресло у камина, а мальчишка присаживался рядом с ним на подушечке с целым подносом отобранных им накануне блюд. Так они и ужинали, деля порции, правда, большую часть приготовленного омега отдавал альфе, а кроме этого скормил ему весь мармелад, который так любил толстяк. Как я заметил, мальчишка полностью раскрывал все особенности характера только тогда, когда рядом был Берт. Когда же толстяк отсутствовал, мальчик странным образом затихал, прекращая все свои шумные игры. Терра до сих пор сторонился любого из нас. Даже со мной, а ведь я старше его всего на четыре года, он общался крайне мало и весьма формально, будто я старый строгий дядечка. Обычно в такое время омега со щепетильностью и ответственностью выполнял мелкие поручения, возложенные на него Иво, а после усаживался на подоконник, ожидая возвращения своего друга. Но стоило толстяку появиться на пороге дома, как мальчишка тут же превращался в назойливого шумного ребенка, всюду следующего за альфой. Казалось, разность возраста должна была препятствовать их общению, но они всегда странным образом находили темы для разговоров. Часто они усаживались в каком-нибудь уединенном местечке, и мальчишка начинал что-то читать вслух из обширной библиотеки альфы. Берт с упоением слушал его певучий голос, внимательно следя за развитием сюжета, удивляясь или умиляясь время от времени. Что могло привлечь друг к другу взрослого огромного альфу и юного невинного ребенка? Я диву дивился. Но разгадку мне открыл Флавиан — усмехнувшись, он сказал: — Берт всегда инфантильностью отличался. Вот вроде здоровый, как гора, и сильный, как богатырь, а ума — словно у того же ребенка. Хотя Терра поумнее будет. Я смеялся. Но слова Флавиана были не так далеки от правды. Конечно, вначале меня весьма коробило то, что Терра все время находится рядом с Бертом. В конце концов, он альфа, здоровый и взрослый альфа, со своими потребностями и желаниями. Но этот страх развеял сам Берт. — Что я — извращенец какой? На деток залазить, — обиженно сказал он мне. — Мы просто друзья. И любовь у нас эта… платоническая. Слов-то каких набрался? Платоническая. Берту вообще шло на пользу общение с Террой, ребенком росшим в семье и получившим пусть и не полное, но образование. Кроме того, не было никакого смысла не доверять альфе, ведь, несмотря на все — Берт был добряк, и он никогда бы не стал творить зло.

***

Так шли месяцы. Я продолжал работать, управляя округом, перевез в пригород свою семью и назначил Агносию пенсию. Кроме этого я помог ему открыть небольшой ресторанчик, в котором могли бы работать остальные члены семьи, и который мог приносить небольшую прибыль. Я следил за делами семьи, хоть и скрытно, через верных мне людей, и теперь им не грозила смерть от голода, а моя совесть была чиста. Флавиан углубился в создание новой идеи — небольшой частной клиники, занимавшейся лечением больных членов корпорации. Он так увлекся этим, и я видел, как горят его глаза, когда он занимается любимой работой. Флавиан — прекрасный врач, который просто обязан состояться в карьере. Альфа был весьма собран и щепетилен на работе. Пациентов он брал не так много, серьезно разбирая историю болезни каждого, и вскоре прослыл талантливым и успешным молодым врачом. Так небольшая приемная в две комнатки постепенно переросла в поликлинику с небольшим штатом врачей, молодых, талантливых, но не родовитых, из-за чего многим путь в легальную медицину был заказан. Клиника была платной, но часто Флавиан принимал в ней совершенно простых людей, не оставляя без помощи никого из обратившихся пациентов. Я был очень рад за него и за клинику, ставшую настоящей жемчужиной в нашем городе и оплотом доброй воли в жестоком преступном мире власти и денег. У Мило тоже великолепно шли дела. Кристиан рос не по дням, а по часам. Ребенок был в меру смышлен, поэтому бета водил его в центр для детей дошкольного возраста, где его обучали минимальным знаниям, и где он мог общаться с другими детьми. Такое мероприятие не стало безрезультатным и для самого беты. Как мне удалось узнать, там Мило познакомился с неким Реем Поунч — альфой, вдовцом, у которого был сын омега, и который так же, как и Мило, посещал данный центр. Впервые за столько лет я стал замечать смущение на лице беты, когда он с восторгом рассказывал мне о своем новом знакомом и о его советах по уходу за малышом. К тому же Мило стал часто пропадать вместе с сыном в парках, на детских спектаклях и еще много где вместе с мистером Поунч, как он звал своего знакомого. А вскоре Мило вообще ошарашил нас всех заявлением, что мистер Поунч сделал ему предложение, и они собираются провести Церемонию Связи. — Он прекрасный человек, — улыбался мне Мило, рассказывая о нем, — прекрасный заботливый отец. И мне кажется, я люблю его. — Это замечательно, — начал я. — Знаешь, он давно сделал мне предложение, — Мило смущенно покраснел, — а я отказался, тогда он стал выпрашивать причину отказа и не отставал до тех пор, пока я все ему не рассказал, — бета прикрыл глаза. — Мистер Поунч тогда облегченно вздохнул и сказал, что думал, будто я его не люблю. И снова сделал мне предложение, — Мило посмотрел на меня. — Я никогда не встречал такого доброго и понимающего человека. Я знаю, что мы будем счастливы вместе. А наши дети обретут полную, любящую семью. Я был рад за Мило. Так наша банда «Пила» лишилась наводчика. Мило переехал в дом к мистеру Поунчу за город, а вскоре они провели тихую, но милую Церемонию Связи. Что касается Бабочки, то и его жизнь налаживалась. Он стал легендой среди местных хакеров, у него даже целый клуб обожателей появился, которые восхищались его умениями в области компьютерных технологий. Кроме того, после свадьбы Мило он стал полновластным владельцем парка бабочек, который приносил ему немалый доход, так бета совершенно не нуждался в деньгах и мог позволить себе жить на широкую ногу. Я слышал, будто недавно он сошелся с каким-то молоденьким бетой Тимом, и теперь они вместе покоряли просторы интернета. Что касается Берта и Терры, то, к сожалению, в последнее время между ними будто черная кошка пробежала. Омега по-прежнему постоянно бегал за толстяком, задевая и цепляя его, но вот сам альфа всячески скрывался от него, отмахивался, будто от прокаженного. А последняя картина вообще ввела меня в состояния шока. Был вечер, обычно в это время они уединялись с книгой в укромном уголке, но сегодня явно что-то пошло не так. Когда Берт пришел к нам в гостиную, а Терра по привычке уселся рядом с ним и предложил выбрать тому книгу, альфа неожиданно грубо ответил:  — Не нужны мне твои чтения! Надоел, малолетка. Пойди прочь! А потом Берт исчез, ничего не объясняя. На лице мальчишки отобразилась целая гамма чувств: от простой злости и обиды до жалости к самому и себе и отчаяния. Он какое-то время стоял, совершенно потрясенный случившимся, а потом уселся в уголке комнаты на циновке и просидел там весь вечер, тихо, как мышка. Я испытал что-то сродни шока от увиденного, но Флавиан успокоил меня. — Да что могло произойти-то? Может, игрушку какую не поделили — они же как дети, сегодня ссорятся, а завтра снова лучшие друзья. Однако лучшими друзьями они становиться вновь не спешили. Берт, неожиданно для меня, стал каким-то грубым по отношению к мальчишке и всякий раз жестко пресекал любые попытки последнего помириться. Последней каплей стало то, что он грубо обозвал ребенка совершенно немыслимыми выражениями, приказывая ему раз и навсегда «отвязаться». Терра зло бросил толстяку «дурак» и заперся в своей комнате, из которой просто перестал выходить. Конечно, Флавиан высказал Берту за такое отношение. — Ты, здоровая дубина! Какого черта ребенка оскорбляешь?! — кричал на него Флавиан, а альфа стоял, виновато склонив голову. — Он и так боли натерпелся, так ты еще ему страданий добавляешь. Бандит еще долго отчитывал альфу, как маленького, но сам нашкодивший только отмалчивался, грустно уставившись пол. — Тебе тридцать два года! — не унимался Флавиан, отчего Берт вздрогнул и неприятно повел плечами. — Веди себя соответственно возрасту. А теперь пошел вон с глаз и подумай над своим поведением. Берт виновато поплелся в комнату. — Идиот! — выплюнул Флавиан. — Когда же он поумнеет?! Хотя в его возрасте уже не умнеют, поумнеть он должен был лет пятнадцать назад. Терра так и не вышел из своей комнаты, пропустив обед и ужин, как, впрочем, и Берт. Оба «ребенка» залегли в своих комнатах и носа не казали наружу. Я совсем не волновался за Берта, в конце концов, он взрослый человек. А вот Терру мне было слегка жаль, он только-только привязался к кому-то, и его снова грубо оттолкнули. Я не придумал ничего лучше, чем взять поднос с горячей похлебкой и сладостями, которые мальчишка так любил, и направиться в комнату омеги. Я застал его лежащим на кровати и яростно сжимающим подушку. Поставил поднос на столик у кровати, а сам присел на мягкую перину. — Тебе надо поесть, — но мальчишка совсем не отреагировал на мои слова. — Ты меня слышишь, Терра? — Вы ведь дружны с Бертом? — тихо спросил омега, смотря в сторону. — Я знаю его несколько дольше тебя. — Тогда скажите, — мальчик повернулся ко мне, усаживаясь на коленки, но по-прежнему сильно сжимая в руках подушку, — почему он стал меня ненавидеть? Я просто пожал плечами. — Все ведь хорошо было, — омега разочаровано отвел глаза. — А потом в один момент Берт прогнал меня, не объясняя ничего. Просто сказал, чтоб я к нему не приближался. — Ну, я ду… — начал было я, но мальчишка меня перебил. — Пожалуйста, узнайте у него, Вы ведь добрый, Принц! Попросите за меня прощения. Передайте, что я так не буду больше, попросите его перестать ненавидеть меня! — мальчишка схватил меня за руку так крепко, что мне показалось, будто я не смогу вырваться при всем желании. — Скажите ему, что я его люблю, что он мой истинный альфа, что я это почувствовал. Мальчишка с мольбой смотрел на меня и не отпускал до тех пор, пока я не согласился с его требованием, а потом улыбнулся мне и сказал: — Спасибо, Принц! Я все-таки заставил Терру съесть ужин и теперь, связанный данным обещанием, шел в комнату Берта. Я не мог заставить альфу любить мальчишку или вернуть их тихую дружбу. Но я был уверен, что омега имеет право на резонное объяснение поступков альфы, он имеет право знать, почему Берт стал так груб с ним. Альфу я обнаружил на кровати в той же позе, в которой пребывал Терра четверть часа назад. Даже взгляд не особо отличался. — Ну, и что у вас стряслось? — я сел рядом с Бертом, но тот никак не отреагировал на меня. — Конечно, здорово, что ты решил похудеть и повзрослеть в один миг, но я думаю, делать это нужно постепенно, а не так резко. Если тебе Терра наскучил, то не стоит так жестоко его отталкивать — он же еще ребенок. Ему трудно понять, почему его отвергают. Может, ты поговоришь с ним, как более взрослый, объяснишь, что вам не по пути? — В том-то и дело — я взрослый альфа, а он ребенок, — альфа тяжело вздохнул. — Чудный такой, милый, нежный ребенок, — он улыбнулся, представляя Терру. — Он считает, что ты его ненавидишь, и мучается от этого, — продолжил я. — Как я могу ненавидеть его?! — такого взгляда мне не доводилось еще видеть. — Он — самое лучшее, что было в моей никчемной жизни! Но… черт побери, Принц, он всего-навсего ребенок, которому только-только пятнадцать стукнуло. Но и не это самое страшное, — Берт странно посмотрел на меня, — я его чувствую. Я не чувствую ничьих запахов — ни твоего, ни других омег. А его — да. Сначала я подумал, что ошибаюсь, мерещится, но нет. Чую я его запах, такой приятный, такой родной запах… — Берт закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос, отчего ноздри сильно расширились. — Раньше я не думал о плохом. Все игры были, баловство. А потом одно на другое: его запах, его поведение, его фигурка… Я с катушек съезжать начал, а он будто и не против, льнет ко мне, как кошка, разве что не мурлычет. Совсем страх потерял, притупилась его осторожность. А мне сны снятся развратные, и везде он, Терра, и я, делающий с ним немыслимые вещи. Берт покраснел и украдкой глянул на меня. — Ты уж прости за подробности. Но я не знаю, как объяснить: у Терры течка скоро — я это почувствовал, а значит, и я сдержаться не смогу. Испорчу жизнь ребенку, искалечу, — альфа грустно покачал головой. — Я его люблю, сильно-сильно, поэтому желаю ему только счастья. Он достоин всего самого лучшего, ему нужен благородный сильный альфа, а не такой ничтожный, жирный и тупой, как я. Так пусть он лучше меня сейчас ненавидит, когда за мной вины нет, чем потом, когда я стану причиной всех его бед. — Может, позволишь мне самому решать за себя! — громкий недовольный голос перебил монолог альфы. — Я уже успел вырасти. Да и мой организм почти приготовился к циклу. Терра, откинув волосы с лица, уверенно вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. — Подслушивать нехорошо, — возмутился было альфа. — А врать — еще хуже! — не унимался мальчишка. — Я думал, что ты, в отличие от других, понял, что я совсем уже не ребенок. И мне самому решать, с кем мне быть. И если тебе интересно мое мнение, то я скажу тебе — ты мой альфа, мой партнер и моя судьба. Ты и никто больше! — мальчишка гордо вздернул подбородок. — Не хочешь меня портить — прекрасно! Считай, что не ты, а я тебя испортил. Или ты думаешь, что только ты один хочешь секса? Увы, я хочу его не меньше твоего, а поэтому предупреждаю: когда начнется течка, я сам приду и изнасилую тебя. И даже не пытайся скрыться. Найду и обесчещу! После сказанного омега развернулся на каблуках и вышел вон из комнаты, громко хлопнув дверью. Мы с Бертом раскрыли рты от удивления. Вот тебе и ребенок! Вот тебе и милый маленький Терра! — Ну, что я могу сказать, — первым в себя пришел я, — думаю, тебе будет проще согласиться с его условиями, ну или прям сейчас собрать вещи и пуститься в бега по стране, хотя не думаю, что это поможет. Берт раскатисто расхохотался, а я, поддавшись его настроению, улыбнулся. После этого разговора все вернулось в норму. Берт успокоился и больше не отвергал Терру, а сам омега с рвением доказывал ему всю серьезность своих отношений. Да и все остальные стали относиться к мальчишке несколько иначе, хотя он по-прежнему оставался ребенком в наших глазах. В общем, жизнь завертелась, закрутилась, унося нас в потоках времени. Что еще рассказать напоследок? Так то, что наша Церемония Связи все-таки состоялась. На свадьбе было немного людей, зато самые близкие и родные, особенно я радовался приезду моего дяди Рейна — самого главы района Шепчущих Морей. Банкет провели дома, где нам приготовил сказочный ужин Иво. Праздник прошел весело, шумно. Даже фейерверки пускали, во время которых мы с Флавианом под тихую сбежали, отдаваясь своей любви и страсти. Что такое счастье? С научной точки зрения — это наибольшая внутренняя удовлетворённость условиями своего бытия, полнота и осмысленность жизни, осуществление своего человеческого назначения. Что же касается меня, то я полностью осуществил все свои внутренние назначения и, как никто, удовлетворен условиями бытия. Попросту говоря, я счастлив быть рядом с любимым человеком, даря ему свою любовь и нежность. Я счастлив быть любимым в ответ и чувствовать это каждой клеточкой своего тела. Я счастлив иметь преданных друзей. А если ты счастлив, то не имеет значения, сколько горя тебе пришлось или придется пережить. Я не боюсь будущего, ибо я знаю, что смогу справиться со многим, а с чем не смогу справиться я, наверняка справится Флавиан — частичка моей души, моя истинная пара.