Экстази

      Они оба испытывают желание, что связано с переживаниями на основе биологических инстинктов. Они сгорают от собственного вожделения, нуждаются друг в друге на психологическом уровне. Они не имеют определенных целей, им это не нужно. Какие же люди глупые создания, не находите?       С одной стороны — они ищут миллионы причин, а с другой — просто не хотят признавать правду. Тысячи объяснений, чтобы убедить в том, что нахождение одного нужно второму. Они верят в эти байки, пусть и понимают, что все это ложь. Такая красивая и сладкая, что становится тяжело дышать из-за этого сахара во рту.

Я синий ультрамарин. Ты сладкая хуба-буба. Вокруг меня люди, мы выходим из клуба, И ты притворяешься глупой!

      Утопая в запахе этого человека, желает вечно ощущать тепло его тела. Просто держать возле себя. Пусть он и не доверяет, но прикосновения нежные, в противоречии грубости кожи. Юноша стонет, выгибаясь под ласками избранника, который наслаждается тем, что партнер заводится слишком быстро.       Рыжий — всего лишь податливая кукла, что редко показывает свои эмоции. И лишь Скваер имеет право лицезреть их. Шея — самое слабое место у Гарфа, и он это знает. Колющаяся щетина добавляет свежих красок, даже укусы не приносят столько кайфа и наслаждения. Складывается ощущение, что организм юноши вырабатывает слишком много эндорфина, а ведь взгляд затуманен и зрачки закрыли радужку. Он — его маленький наркоман.       Скваер злится на рыжего — ведь этот своевольный мальчишка все же идет наперекор его запретам, нарушая девственность кожи бессмысленным тату, которое бесило темноволосого. Этот малой провоцирует, словно ему все это приносит удовольствие, чертов засранец, выгибающийся под его касаниями.       Когда Гарф возбуждается, то все его тело становится одной эрогенной зоной, и Скваер об этом прекрасно знает, ведь изучил рыжего мальчишку слишком хорошо. Каждый недостаток перевернул в достоинство, что вызывает в темноволосом желание. Однако он прекрасно знает и то, на что способен этот паршивец.

Пялишься на мои губы, на мои татухи. Твоя язык ласкает уши, твой бой-френд не знает, где ты. А мне всё равно — я синий ультрамарин. У нас внутри две половины из двух половин.

      Оказавшись на коленях перед Скваером, рыжий дрожащими руками расстегивает и приспускает джинсы юноши, обнажая эрекцию. Провести едва ощутимо кончиком носа от основания до вершины головки, лизнуть, а после неглубоко ввести шарик пирсинга в уретру, ощущая солоноватый вкус смазки. Этот стервоза упивается сдерживаемым стоном парня, после чего пускает слюну на член, начиная сразу размазывать ее по всей длине пениса.       Как же рыжий ненавидит делать горловой минет без предварительной смазки ствола. Все бы ничего, да только он вечно начинает закашливаться вбирая сухой член, который раздражает горло. Однако при этом он получает чувства, сравнимые с ответными ласками. Не смотря на сдержанность характера, Гарф знал толк в извращениях, принося дополнительный кайф партнеру и возбуждаясь еще сильнее.       Он чувствует трение головки о стенки глотки, делая полуоборот. Выгибается в пояснице, ощущая несильную боль от натянутых волос. Словно мазохист, требуя большего, желая принести удовольствие им двоим. Поцелуй бабочки — трудное движение, но игра стоит свеч. И он доволен, получая в награду стон своего Скваера, который лишь сильнее сжимает рыжий хвост.       Вновь стон шатена ласкает слух, когда рыжий вбирает в рот яичко парня, начиная посасывать, без явного нажима, не желая причинять боль. Он нежно водит языком вдоль округлости, принося несильный дискомфорт, стоит штанге упереться в мошонку, фиксируясь вторым концом на зубах. Он так сильно упивается стонами юноши, что приходится прилагать усилия, чтобы не подать голос самому.       Рыжий находится на грани, сдерживая себя от прикосновений к своей же плоти. Довести себя до такого состояния принося ласки другому — чистый мазохизм. А Скваер лишь притягивает его к себе, впиваясь в податливые и умелые губы любовника, принося разрядку им обоим. Не один Гарф привык наслаждаться стонами своего партнера. Но шатен уверен, что еще наверстает упущенное — ведь это лишь начало ночи.

Мы нарезаем круги и залезаем под стол. Мне не надо других, я сегодня весь твой!