Ночь на архипелаге Сабаоди

Теплая летняя ночь. Луна сверкает, окрашивая все в серебряный цвет, и отражается в стеклянной глади воды. На всем архипелаге Сабаоди ни души, лишь только в нескольких домах одиноко светятся окна мягким желтым светом. Слышно лишь только как волны осторожно разбиваются о корни мангровых деревьев, и как знаменитые пузыри, которыми так славится этот своеобразный архипелаг, с чавкающим звуком поднимаются вверх, и, достигнув верхушек, лопаются и падают вниз капельками смолы. В гавани у одного из «островков» стоят лишь три корабля, опустив паруса и как будто заснув. Если хорошо приглядеться, то, среди деревянных бочек и прочих снастей можно увидеть человека. Похоже, он единственный, кому захотелось прогуляться в эту прекрасную ночь. Несмотря на слабость к алкоголю и на стоящие рядом бутылки с элем, он не пьян. Этой ночью у него просто нет желания пить. На минуту луна показывается из-за облаков и освещает его. Зеленые волосы, недовольное выражение лица, три катаны на поясе... Интересно, что же здесь делает первый накама Соломенной шляпы — известный мечник Ророноа Зоро? У него на это есть свои причины. Нет, он не любитель ночной природы, нет, он не захотел искупаться в теплой воде архипелага, просто ему нужно было успокоиться, подумать, разобраться в своих мыслях. Сегодня произошло столько новых знакомств, он увидел много новых соперников, новых лиц. Но одно лицо запомнилось Зоро больше всего: высокий лоб, небольшая бородка, иссиня-черные бакенбарды и белая меховая шапка. Кажется, его звали Трафальгар Ло... Один из Сверхновых... Такой же мечник, как и сам Ророноа... А его глаза... Столь же черные, как и волосы Ло, затягивали Зоро в трясину, не давая выбраться, выплыть, вздохнуть. И, хотя мечник видел их всего раз, он хотел смотреть в них вечно, до изнеможения, тонуть в этой черной бездне. По привычке его рука потянулась к бутылке, но, пересилив себя, мечник остановил ее на полпути. Первый раз за всю жизнь он понял, что, если выпьет хоть глоток эля, то опьянеет и может наделать много глупостей. Зоро вновь погрузился в свои мысли, и не заметил, как задремал, забыв об осторожности. Проснулся мечник от холодного прикосновения к своей шее. Зоро с легкостью мог узнать его – это была сталь. Судя по длинному, неширокому, но тонкому лезвию, к коже Ророноа прислонилась катана. — Пожалуйста, не дергайся, я не хочу сделать тебе больно, — произнес знакомый голос над его ухом, и кто-то нежно прикусил зубами его мочку. Зоро узнал его, этот бархатистый тембр, мягкое его звучание. Неужели это... — Ло? – глаза Зоро расширились от удивления, и он попытался обернуться, но властная рука остановила его голову. — Не надо, я же сказал, — сталь легонько прошла по его шее, оставив за собой тонкую красную полоску крови. Зоро тихонько застонал, но не потому что ему было больно, просто гибкие пальцы Ло уже начали расстегивать его ширинку. — Что... Что ты делаешь? – мечник слабо засопротивлялся, но катана лишь плотнее прижалась к его шее. — Ты не понимаешь? Сегодня... Сегодня я увидел тебя, и во мне что-то загорелось... Ты странный, ленивый, отталкиваешь людей, но лишь твой взгляд выдает в тебе человека надежного, верного и преданного... — Заткнись! Ты считаешь это нормальным, приставать к малознакомому человеку на улице? Да и тем более, ты парень! Парень! ПАРЕНЬ!!! – вскипел Зоро. Схватив его за волосы, Трафальгар развернул его голову и впился в губы Ророноа поцелуем, полным страсти и желания. Ло повалил его на спину, резким движением стянув штаны с мечника. — Премилое зрелище, — его лицо украсила улыбка. – Мне ведь можно? – Ло уже знал ответ. Он насадил Зоро на всю длину своего члена, и, сначала осторожно и медленно, а затем все быстрее, лаская возбужденную плоть Ророноа руками, а губами оставляя засосы на его шее. Зоро заметил, что катана давно уже лежит в стороне, поблескивая холодным серебром. Он мог вырваться, убежать, покромсать этого наглого педика, но не решился себя пересилить. Мечник и дальше хотел лежать на холодной земле, чувствуя, как Ло прижимается к нему всем своим телом, как каждая клеточка тела подается к нему навстречу, беспомощно и жалко стонать, ощущая всего его внутри себя. Ему было больно, но эта боль была слаще всего на свете, мягкая, тягучая, как мед... Они кончили вместе, и Зоро закричал на весь архипелаг, так хорошо ему было. — Прости. Я не смог сдержаться, — виновато проговорил Ло, тяжело дыша. — Я... я все понимаю... – Через боль Зоро приподнялся на локте и поцеловал своего насильника. Нежно, с любовью, почти по-детски, и тут же отключился, видимо, давняя рана дала о себе знать. А высокий парень в меховой шапке взял его на руки, и, с нежностью посмотрев на спящее лицо мечника, понес его к одному из светящихся золотом окон. Волны и вездесущие пузыри загляделись на воссоединение двух любящих сердец. И даже красавица-луна застыла, улыбаясь сверху водной глади.