Покажите девушке Гранд-каньон

Колин осмотрел Эзру с ног до головы и еле удержался от выразительного жеста "рукалицо", потому что выглядел тот, мягко говоря… эксцентрично. Длинные ноги обтягивали очень, просто невероятно тесные брюки, которые буквально трещали на Эзре по швам, но делали его ноги еще длиннее. Сверху была накинута какая-то рубашка вырвиглазной расцветки с очень глубоким вырезом, открывавшим безволосую грудь. На шее висел зеленый камень с булыжник размером, волосы были заплетены в косу, и, что окончательно добило Колина, глаза были подкрашены. — Все мужчины будут твои, — с непонятно откуда взявшейся злостью прошипел Колин. — А женщины? — игриво приподнял идеальную бровь Эзра. — Не то чтобы мне не было все равно, но ты почему-то только на мужчинах остановился… Колин только закатил глаза на это заявление. — У нас нет понятия пола, — пояснил Эзра. Колин это и так знал из досье. То ли они изначально были бесполыми, то ли эта особенность возникла в результате эволюции, сразу после того, как миллийцы перестали размножаться естественным путем: большинство нынешних обитателей планеты появились на свет “из пробирки”, хотя, вроде бы, способность размножаться у них осталась, и некоторые ею даже пользовались. — Теоретически я знаю о различии полов и, конечно, ознакомился с иллюстрационным материалом и документальными фильмами, — продолжил Эзра. — Но до сих пор с трудом понимаю, в чем разница, кроме разного строения половых органов и того, что часть населения способна к воспроизведению себе подобных, а часть — нет. — Однако ты выбрал для своего человеческого образа мужское обличье, — мрачно заметил Колин. — Во-первых, только ради удобства и большего физиологического подобия. Во-вторых, мое обличье одинаково близко как к мужскому, так и к женскому. В-третьих, вы не видели моих половых органов, чтобы так утверждать! Эзра, похоже, смутился, поняв, что сказал; Колин же ощутил, как заливает жаром уши от мысли, что, действительно, не видел, но хотел бы посмотреть. — А зачем они тебе, их же все равно не видно под одеждой? — поколебавшись, все же спросил Колин. — Не под этой, конечно. — Я… Мне было… Я хотел… Это все Обскур! — все же нашелся с ответом хватающий ртом воздух Эзра. Щеки его подозрительно посинели: возможно, у миллийев так проявлялось смущение... или это были шутки обскура. — Ладно, я все понял! А вот убеждать в этом каждого встречного землянина нет необходимости, так что надень что-нибудь менее вызывающее! И умойся! Эзра тихонько захихикал. Потом захихикал громче. — Обскур сообщает, что это распространенный конфликт между терранскими Родителями и особями, не достигшими возраста разумного приема решений. Я его достиг, поэтому не вижу логики в ваших требованиях. — Что-то не похоже, — проворчал Колин, но все же пошел к выходу, не заботясь о том, последует ли за ним Эзра. — Мне двадцать четыре терранских года, у меня даже есть подтверждение. Колин с удивлением осмотрел права, взял карточку в руки, повертел ее, улыбнулся: — Эзра Миллер? Те, кто делал тебе документы, совсем без фантазии, что ли? — Что поделаешь, раз у вас еще так и не отказались от удостоверений личности, — вздохнул Эзра. — Правда, водить не умею, только теоретически. — Тогда веду я, — Колин с удовольствием забрался в салон роскошного автомобиля. Это приключение могло бы ему даже понравиться, если бы на кону не стояло столь многое. *** — Эзра, это женский отдел, что ты творишь?! — Колин попытался отобрать у Эзры вешалку с белым мини-платьицем. — Ради всех лун, мне нравится эта вещь, почему я не могу ее купить? — Я теперь понимаю твоего мистера Смита: с тобой совершенно невозможно ходить по магазинам! Верни платье на место! — Поясните, пожалуйста, почему мне нельзя взять эту вещь? — Эзра зло прищурился, и в его взгляде Колин почувствовал угрозу. — Да потому, что не пристало парню носить женскую одежду, — попытался объяснить Колин и поперхнулся воздухом: лицо Эзры поплыло, обретая более утонченные черты, а в районе груди рубашка стала натягиваться, и в вырезе открылся вид на соблазнительную ложбинку между почти идеальными упругими полушариями, возникшими буквально за несколько секунд. — Хрен с тобой, бери платье, но верни свой прежний облик, — прошептал Колин, оглядываясь по сторонам, чтобы определить, не оказалось ли поблизости случайных свидетелей Эзриной метаморфозы. — Вы опять странно пахнете, как вчера, — заметил тихонько Эзра. — С земными мужчинами так бывает, — отмахнулся Колин, чувствуя себя неудобно. Несколько сотенных бумажек сделали свое дело: в примерочной магазина на полчаса остались они одни. И Колин сразу же пожалел об этом: Эзра был просто сумасшедшим в подборе одежды. Колин как-то пережил леопардовую шубу и кожаные брюки, и обтягивающий костюм, и туфли на шпильках, и нечто, расшитое золотой тесьмой вкупе с длинными красными перчатками, тоже, но всему был предел. — Сними это немедленно, — прорычал он, увидев, как Эзра выходит в комбинезоне в легкомысленный цветочек с какой-то микроскопической длины шортиками, из-под которых не выглядывало ничего неприличного только по счастливой случайности — или потому, что обскур временно убрал все, что могло выглядывать. Держалось все это безобразие на одной шлейке, которая мало того, что открывала один сосок, так ещё и постоянно норовила сползти с плеча. Когда Эзра, очень довольный собой, скрылся в кабинке, Колин, все-таки оценив напоследок его аппетитную задницу, дрожащими руками попытался открыть прихваченную с собой бутылку питьевой воды. Он же видел существо, что находится внутри этой оболочки. Он же понимает, что нельзя увлекаться. Нельзя вестись на провокации — а по-другому эту выходку расценивать невозможно. Нельзя-нельзя-нельзя-нельзя. Дети-родные-карьера-вложенные силы-цели-деньги, нельзя все это ставить под удар ради ненастоящей даже задницы, обладатель которой скоро исчезнет с планеты. А Колин останется, и за каждую минуту, проведенную с Эзрой, ему придется заплатить. Временем, нервами, информацией, но придется. Поэтому разъяснения нужно готовить загодя. — Колин, помогите мне, пожалуйста, — позвал Эзра. Колин вздохнул, обреченно посмотрел в глазок камеры под потолком и зашел в кабинку. Эзра все же попытался влезть в платье. На самом деле, оно было даже по размеру, но сидеть должно было точно по фигуре. Неудивительно, что с застегиванием длинной молнии на спине возникли проблемы. Колин осмотрел прогнувшегося и упирающегося в стену руками Эзру и сглотнул: молния начиналась от копчика, и то, что тот умудрился ее частично застегнуть до пояса, не спасало ситуации. Белая эластичная ткань обтягивала округлые ягодицы, которые так и просились в ладони, а светлая кожа оголенной спины даже на вид казалась очень нежной и чувствительной. Колин попытался представить, что вместо этой красивой человеческой оболочки на самом деле видит сиреневого инопланетянина непонятно какой температуры и текстуры. Он проговорил про себя как мантру: нельзя-нельзя-нельзя-нельзя, выравнивая дыхание. Но это не помогло, а только стало ещё хуже. — Ты разрешаешь мне до тебя дотронуться? — чтобы как-то отвлечься, уточнил Колин, перестраховываясь. — А непохоже? — хмыкнул Эзра, чуть расставляя ноги. — Ну ладно. — Колин сглотнул, вытер вспотевшие ладони и осторожно потянул вверх язычок молнии. Сначала все шло довольно легко. Но потом ему пришлось свести края платья вместе, скользнув пальцами по спине Эзры. Кожа оказалась такой, какой ее и представлял Колин — шелковистой и очень нежной. — Ох. — Тихий стон, на грани слышимости. Колин испуганно отдернул руку. — Простите. — Эзра еще больше сгорбился, пряча лицо. — Я не думал, что это будет так… странно. Не могли бы вы... повторить? Будто завороженный, Колин провел кончиками пальцев от затылка до кромки уже застегнутого платья. Эзра застонал, и это было так эротично, что Колин не смог сдержаться и положил вторую ладонь ему на бедро, чуть провел вниз, к краю платья, но почти сразу отдернул руку. — Думаю, дальше ты и без меня справишься, — пробормотал он и сбежал. На улице он достал пачку сигарет и с удовольствием затянулся. Пальцы все еще подрагивали. Вот только не хватало ему для полного счастья увлечься этим совершенно сумасшедшим миллийцем. Двадцать четыре года — это на шестнадцать меньше, чем самому Колину. Неизвестно, совершеннолетний ли он по меркам своей планеты. Та далеко от солнца, поэтому год там гораздо длиннее земного. Сколько там Эзре, десять? Двенадцать? Колин отшвырнул окурок и закурил еще одну. Что он творит? Какая разница, сколько Эзре лет — да Колину только за одно поползновение в его сторону родные спецслужбы с радостью руки-ноги оторвут, чтоб неповадно было. — Колин, я не очень понял, что случилось? — Эзра с кучей пакетов остановился у машины. — Простите, я не думал, что так отреагирую: ко мне никто никогда не прикасался. Это приятно, вы знаете? В общем, я что-то сделал не так, да? — Смотря с какой целью ты это сделал, — проворчал Колин, пряча пакеты в багажник. В одном из них сверху лежало то самое платье. — Не смог удержаться, — смутился Эзра. — Обещаю, я его буду носить только дома! Колин ничего не ответил, но с силой захлопнул багажник: не хватало ему еще дома этого соблазнительного поганца в обтягивающем, как вторая кожа, микроскопическом платьице. Причем как раз платье смущало Колина в этой ситуации меньше всего. — А есть тут поблизости какие-нибудь заведения, торгующие спиртным? — спросил Эзра, и это получилось почти жалобно. Колин подозрительно осмотрел подопечного: тот настолько побледнел, что скоро синеву кожи нельзя будет объяснить отсутствием загара. Осмотревшись, Колин заметил неподалеку вывеску бара. Не самый лучший вариант, но, в принципе, выбирать не приходилось. — Почему ты не взял с собой? — прошипел он, быстрым шагом направляясь к бару. — Как-то не подумал, — признался Эзра, еле-еле за ним поспевая. Если бармен и удивился заказу, то не показал виду. Совершенно невозмутимо он отмерил пять порций виски в один стакан, бросил несколько кубиков льда и, поглядев на стоящего перед ним Эзру, с таким же безэмоциональным лицом проверил его права и зачем-то добавил в стакан две трубочки, одну с оптимистично-зеленым зонтиком. Эзра опрокинул в себя весь стакан, чудом не попав себе в глаз трубочкой, и, поставив его на стойку, потребовал еще. Видимо, в этот момент бармен заинтересовался происходящим, потому что вторую порцию он наливал уже с большим энтузиазмом. — Еще? — весело поинтересовался он, когда Эзра уже медленнее, но выпил и второй стакан. Колин, наблюдавший за этим цирком с вежливым интересом и желанием закатить глаза, допил заказанный им сок и, вынув несколько купюр на общую сумму, раза в три превышающую стоимость заказанного спиртного, положил их на стойку: — Налей еще нам с собой в бутылку из-под минералки. И ты нас тут не видел, все понятно? Бармен, до этого даже не смотревший в его сторону, вгляделся в его лицо и расплылся в улыбке: — Ничего себе, вы же… — Не видел, — прорычал Колин. Эзра, утолив жажду, повеселел, хотя и дулся немного, что ему не разрешили выпить еще и мартини. Когда они вышли на улицу, Колин почувствовал на себе чей-то взгляд. Клодин частенько смеялась над его способностью обнаруживать папарацци где угодно и смотреть прямо в камеру. И в этот раз он поднял голову и вынужденно улыбнулся, хотя совсем не хотелось: в его положении выходить со смазливым мальчиком из бара — не самый лучший вариант. Колин расслабился, рассудив, что раз ничего нельзя было исправить, то лучше сделать вид, что ничего особенного не происходит. Позже, когда они уже ехали на репетицию, — оказалось, что Эзра познакомился с какой-то местной группой, недавно лишившейся барабанщика, — Колин все никак не мог успокоиться, коря себя за то, что забыл, что его могут подстеречь повсюду. — Что-то случилось? — спросил непривычно тихий Эзра. — Нет. — Колин старался смотреть на дорогу, тем более что беседа не клеилась. — Да, — все же признался он. — Нас сфотографировали не там, где нужно. — А, это. — Его легонько погладили по бедру. — Наши охранники уже наверняка уничтожили эти фото. Это пояснение немного успокоило, в отличие от прикосновения. Скосив глаза, Колин замер, вцепившись в руль: касался его вовсе не Эзра, а обскур. — Убери его, пожалуйста, — сказал он твердо, хотя интерес обскура к нему заставлял его нервничать. Сам миллиец никак не отреагировал, продолжая смотреть вперед. — Эзра? — позвал его Колин, сворачивая к обочине. — Эзра! Тот не шевелился, даже когда Колин помахал ладонью у его лица. Испугавшись, Колин осторожно взял его за плечо и тряхнул. Это помогло: Эзра будто очнулся и встрепенулся. Обскур тоже исчез. — Простите. — Эзра обнял себя за плечи, будто ему вдруг стало холодно. — Мне иногда тяжело его держать, он слишком большой. — А обычно не такой? — с опаской спросил Колин. Эзра отвел глаза и поежился. — Вам ничего не грозит, — все же сказал он после паузы. — А другим? — Колин нахмурился и попытался поймать его взгляд в зеркале. — Что грозит другим? — Не знаю. — Эзра повернулся к нему, глаза его подозрительно блестели. — Если я его не удержу, то я не знаю, что всем грозит, но я видел убитых Обскуром... людей. — Людей? — переспросил Колин. — Терранцев? — Да. — Эзра стер со щеки влагу и с удивлением посмотрел на свои пальцы, недоуменно моргая. — Что это? — Ты плачешь, — спокойно пояснил Колин, — и, судя по твоей реакции, это не естественное для тебя поведение. Эзра вытер глаза и откинулся на сиденье. — Наверное, стоит рассказать вам. Нас было пятеро. Я и мой Бета-Родитель, а еще три особи сопровождения. Остался я один, мои соотечественники… Эзра снова вытер слезы. Колин нашел пачку салфеток в бардачке и подал ему. — Спасибо, — поблагодарил тот. — Не понимаю, что со мной, такого раньше не было. В груди, когда я об этом думаю, еще такое ощущение неприятное, будто что-то давит, и слева, и справа... как-то не по себе. Знаете, будто оба сердца сжимаются, а разжаться не могут. Колин благоразумно решил не задавать вопросов об особенностях инопланетной анатомии. — Они умерли... от жажды. — Эзра вздохнул. — В подвале дома... там металлическая дверь, очень крепкая... они не чувствовали угрозы, ушли в подвал… нам нужно иногда... они ушли, чтобы не пугать людей. — Нужно иногда что? — все же спросил Колин, пока мало что понимающий из рассказа Эзры. — Выпускать Обскура. — Они ушли для этого в подвал и не вышли? Их не выпустили? — Колин почувствовал жгучий стыд за своих соплеменников. — Их там заперли? — Официально дверь заклинило, несчастный случай, — пожал плечами Эзра. — Они боялись навредить, ждали до последнего, что их выпустят, кричали, просили. Когда их не стало, оставшийся без физических носителей Обскур сделал то, чего они боялись: прошел через стену, убил всех людей в доме, нашел меня и вселился. А если бы не нашел, неизвестно, что он сотворил бы, пока бы не растворился. — И в тебе сейчас не один обскур? — Обскур один, но гораздо более сильный, чем тот, с которым я привык жить, — пояснил Эзра и грустно улыбнулся Колину. — Зато сохранились личности, и если я дождусь своих, то снова увижу Родителей. — Он немного повеселел. — Может, Обскур знает причину произошедшего, но пока сюда прилетит корабль за мной... пока мы доберемся... пока он воплотится... пройдет много времени. — Я бы на твоем месте поостерегся тогда, — без нажима заметил Колин, заводя мотор. В зеркале заднего вида темная неприметная машина мягко тронулась вслед за ними — охрана, о которой Колин не задумывался, особо и не скрывалась. Эзра усмехнулся в ответ на его замечание и фыркнул, тоже заметив сопровождение. — Глупый избалованный ребенок посла, над которым тот трясется, как над стеклянным, — разве плохая маскировка? Он настолько туп, что совсем не горюет по отцу, покупает неуместную одежду и поет в никому не известной группе. Вы, терранцы, так подвержены стереотипам. Этот мой образ — лучшая маскировка, которую я смог придумать. — Понятно. — Колин передернул плечами. — Значит, я тоже часть плана? Каприз избалованной инопланетной шишки? — Нет, вы — совсем другое. — Что другое? — Вы не пустой, — снова вернулся Эзра к объяснению, которое Колин с самого начала не понял. — А вы можете от них оторваться? Хотя бы попробовать? Они все равно знают, куда я еду, просто хотелось бы хоть немного побыть без их сопровождения. — Почему бы и нет, — пожал плечами Колин и вжал педаль газа в пол. Когда машина сопровождения стала отставать, Эзра немного расслабился, откинувшись на сиденье. Стало заметно, что он очень устал. Колин даже немного пожалел его, ведь, наверное, нелегко держать на своих плечах такой груз. — Обскур глушит камеры и прослушку в небольшом радиусе вокруг себя, но на автомобиль хватает, — подал голос Эзра. — Поэтому, если хотите что-то спросить, спрашивайте сейчас. — Эзра, скажи мне, почему тебе разрешено передвижение? Почему ты не дожидаешься соплеменников в каком-нибудь закрытом комфортабельном бункере? Ведь земляне должны трястись над тобой, учитывая, что остальная часть вашей делегации погибла. Вряд ли прилетевшие миллийцы будут рады тому, что все их посланники погибли? Это же чревато… — Вы задаете очень правильные вопросы, Колин, но я пока не могу дать на них правильных ответов. В этот момент Колину самому захотелось оказаться в каком-нибудь бункере подальше отсюда, интуиция прямо кричала о том, что ничем хорошим это не закончится. Да и перемена в Эзре от соблазнительного засранца до усталого, но до смерти серьезного парня тоже настораживала. Колин притормозил, давая возможность машине сопровождения догнать их. На всякий случай. *** Колин знал, что они ехали на репетицию — но попал на какую-то веселую вакханалию. Все происходило в помещении заброшенного склада, облагороженного ровно в той мере, чтобы не опасаться за чистоту одежды, присев где-нибудь на краю импровизированной сцены или прислонившись к стенке, выкрашенной в жизнерадостный то ли салатовый, то ли голубой цвет. Кроме Лайлы и Джоша — так звали участников группы — тут был еще какой-то неразговорчивый парень, уткнувшийся в ноутбук,но периодически сновавший среди инструментов и аппаратуры, а еще девушка в вызывающе яркой толстовке не по погоде, до их появления что-то тихонько напевавшая, настраивая гитару. Сразу стало понятно, почему Эзра не озаботился тем, чтобы взять с собой спиртное: первым делом ему сунули в руки фляжку, из которой он отпил, после чего с удовольствием затянулся самокруткой. Колин хотел высказаться по этому поводу, но Эзра выглядел спокойным и довольным, поэтому он смолчал, отказавшись и от выпивки, и от такой же самокрутки. Лайла и Джош понравились Колину. Может быть, потому, что он не чувствовал от них угрозы, или потому, что они относились к Эзре как к младшему братишке. Видно было, что именно эти двое — костяк коллектива, и они на удивление органично смотрелись рядом с Эзрой, хоть были и меньше габаритами, и ниже ростом — но при этом чувствовалось, что тот их любит и уважает. А судя по тому, что все тут были очень тактильны (даже никому не знакомого Колина обняли несколько раз), но при этом никто даже пальцем не притронулся к Эзре, как бы близко тот ни стоял, — к нему тоже относились с уважением. Колина Эзра представил как “нового сопровождающего”, что ни капли никого не удивило. Только Джош внимательно всмотрелся в его лицо с выражением, которое Колин в своей жизни видел не раз и не два. — Простите, вы безумно на одного актера похожи, — смутившись, пояснил свой пристальный интерес Джош, делая глоток из бутылки, принесенной Эзрой из машины. — Очень неплохой виски, кстати, получше нашего пойла будет. — Я этот актер и есть, — пожал плечами Колин, не видя смысла скрывать очевидное. — О!— У Джоша округлились глаза. — Мы и раньше знали, что наш Эзра не очень обычный парень, но… — Надеюсь, в следующий раз меня не будет ждать тут толпа папарацци? — добродушно рассмеялся Колин. — Что вы, что вы! — Джош сделал еще один глоток и закричал: — Лайла, иди сюда! Прикинь, тут Колин Фаррелл! Лайла оторвалась от гитары, на которой тихонько подбирала какую-то мелодию, тоже улыбнулась Колину и помахала рукой, прежде чем снова вернуться к своему делу. — А вы не поете? — поинтересовалась девушка в толстовке, с которой Колина так и не познакомили. — Немного совсем, — осторожно ответил Колин, надеясь, что его не попросят продемонстрировать — ему бы этого не хотелось. Друзья Эзры не подвели: Лайла, отобрав бутылку и прогнав всех работать, сама отлила себе немного в яркий пластиковый стаканчик и протянула руку Колину: — Лайла, хотя вы уже, наверно, знаете. — Колин, — усмехнулся он, — хотя это вы тоже знаете. — Я не удивлена, что вижу вас, — призналась Лайла. — Эзра говорил, что у его отца есть связи, но я и не подозревала, что он настолько влиятелен. Когда Эзра пропал, мы не удивились: мы давно подозревали, что его увлечение до добра не доведет, вы-то, как взрослый человек, должны понимать... — Тут ее позвали, и она убежала, на прощание сочувственно похлопав недоумевающего Колина по плечу. Тот, чувствуя себя не в своей тарелке, раздраженно потер шею, только в этот момент заметив, что бутылку с виски Лайла незаметно забрала и отдала Эзре. Такая забота с ее стороны была бы даже милой, если бы не это “взрослый человек, должны понимать”, которое как-то сразу настроило Колина против нее. Такие вещи не говорят за спиной человека, который тебе симпатичен. Впрочем, может, она боялась за Эзру? Что она имела в виду? Алкоголь? Увлечение Эзры Колином? Вариант “потребовал доставить первого попавшегося мужика из телевизора” явно не выдерживал никакой критики с самого начала. Видимо, стоило расспросить Лайлу получше. Еще можно было бы расспросить Эзру, но тот не особенно умел объяснить свои поступки и мотивы. Чтобы не мешать, Колин прихватил один из пластиковых стульев, выглядевший почище остальных, и устроился в углу с сигаретой, стряхивая пепел в стаканчик и наблюдая за подопечным. Тот выглядел счастливым, молотя по металлическим тарелкам и барабанам и хрипло подпевая остальным. Получалось у них на удивление слаженно для коллектива, только недавно собравшегося в таком составе, хотя хорошими музыкантами Колин эту ораву не назвал бы. — Вы тоже заметили, как они себя ведут? — Рядом с Колином на такой же пластиковый стул опустился тот самый тип в мешковатом костюме и с короткой стрижкой, с которым ему уже “посчастливилось” общаться. Представитель спецслужб был прав: Лайла и Джош периодически бросали тревожные взгляды в сторону Эзры, будто боялись, что он исчезнет или что с ним что-то случится. — Мистер Смит? — саркастично поинтересовался Колин: ему мужчина представлялся по-другому. — А почему бы и не мистер Смит, — усмехнулся тот и вернулся к поведению согруппников Эзры: — Они считают, что он немного психически ненормален из-за его боязни прикосновений и странного поведения. — Что логично, — кивнул Колин, чувствуя себя неловко в присутствии этого человека. Смит вынул из кармана и передал Колину телефон — той же модели, что был у него конфискован днем ранее. — Думаю, вы теперь не сбежите. — Улыбка Смита была настолько похабной, что Колина даже передернуло. — Впрочем, я не то чтобы в этом с самого начала сомневался. — Спасибо, — поблагодарил он холодно, пряча телефон в карман, хотя включить его и позвонить семье хотелось невероятно. — В своей комнате вы также найдете ноутбук с возможностью подключения к интернету. Мы не звери, и вы не в тюрьме. — Смит развалился в кресле, будто собирался остаться надолго. — А он на удивление похож на человека, цвет кожи — это такая мелочь. Поэтому я вас очень понимаю: редко перепадает шанс переспать с такой диковинкой. — Диковинкой? — Колин до треска вцепился пальцами в пластиковые подлокотники. — Диковинкой?! — Не делайте вид, что совсем недавно не познакомились довольно близко с нашим инопланетным гостем в примерочной, он же сам на вас чуть ли не запрыгнул, — фыркнул Смит, закидывая ногу на ногу. — Я и сам надеялся на такой исход, но, кажется, что-то сделал неправильно. Колин перевел взгляд на Эзру, прекрасно вписавшегося в окружающую обстановку: этот заброшенный склад в промзоне, звуковые установки, наслаждающиеся музыкой друзья. Стало так противно от отношения соглядатая к тому, что происходит. К тому чуду, которое по какой-то причине было заброшено на грешную Землю. Так захотелось подняться и хорошенько вломить этому самому Лжесмиту, чтобы не считал, что Эзра — всего лишь какая-то забавная, пусть и экзотическая, зверушка из тех, чьего мнения не принято спрашивать. Глубоко дыша, Колин постарался успокоиться. Странно, но большая часть из того, что ему поведал Эзра, осталась тайной для тех, кто за ними следил. Скорее всего, миллийцам это преподносилось как охрана, но на самом деле это была скорее слежка, организованная с целью узнать что-то новое о расе, к которой принадлежал Эзра. Поэтому странно, что Смит еще не в курсе, если они даже записи с камер в примерочной просмотрели. Ладно, с прослушкой возникли проблемы. Но хотя бы вчерашний спектакль для одного зрителя должны были заснять? — Если вы опасаетесь, что ваше взаимодействие с объектом будет сочтено нежелательным, то можете успокоиться: приветствуется любое поведение, которое оставит нашего… гостя довольным. Смит поднялся, отряхнул брюки и ушел, оставив Колина переваривать невербальную угрозу, прекрасно им понятую: если Эзра не останется доволен, то могут быть проблемы. Даже не могут, а точно будут. Стало даже немного обидно: Колин же не проститутка какая-то, чтобы так прямолинейно подкладывать его под инопланетного парнишку. — Прекрасно, — с сарказмом протянул он и включил телефон. “Колин, ты идиот”, — гласило сообщение от Клодин, и с этим утверждением Колин был совершенно согласен, учитывая, в какую заварушку он попал. Вероятно, Клодин имела в виду что-то другое: к сообщению была привязана ссылка, по которой он и прошел, обнаружив несколько фото, на которых они с Эзрой выходили из того бара. Под фото очередной писака пытался строить предположения, что же делал внутри бывший алкоголик Фаррелл и что за симпатичный парень его сопровождал. Нью-йоркские фанатки в комментариях быстро опознали местность и тоже строили предположения, одно другого нелепее. “Хоть на фото неплохо получился”, — несмешно пошутил он в ответ на сообщение сестры. “А в остальном как?” — поинтересовалась Клодин, как всегда, немногословная и предпочитающая не корить Колина за уже свершившиеся пакости. “Нормально, очень по всем соскучился, вечером позвоню”, — набрал он, улыбаясь. Некоторое время он сидел, ничего не делая и рассматривая Эзру. Тот тоже бросал на него взгляды из-под ресниц. Интересно, он подсмотрел где-то облик или сконструировал сам? Понятно же, что обскур вряд ли бы заморачивался длиной ресниц или идеальностью бровей. Да и выпуклость, не скрываемая, а еще больше подчеркиваемая тесными брюками, выглядела в достаточной мере волнующе. Вряд ли обскур озаботился бы таким вопросом, это явно желание Эзры. Это существо, а, точнее, существа с каждой минутой подкидывали все больше и больше загадок. — Они замечательные, правда? — Когда группа сделала короткий перерыв, Эзра сел рядом. Резко запахло травкой и, совсем немного, виски. — Мы познакомились случайно. Они в курсе, что я с ними ненадолго, но так и не стали искать нового барабанщика. А еще их не смущает, что я постоянно не один приезжаю. И что попросил их не прикасаться ко мне — тоже. — Ты прав, они неплохие, — согласился с ним Колин. — Лайла даже попыталась провести со мной беседу насчет того, что я взрослый человек и что-то должен. Не подскажешь, о чем это она? Эзра опустил взгляд и чуть ли не начал ковырять пол носком ботинка. Иногда он настолько походил на человека, что требовалось усилие, чтобы напомнить себе — это не так. — Когда я впервые увидел вас, я был с Лайлой. Джош вышел куда-то, мы пили вино, ели пиццу и включили телевизор прямо на кадре с вами. Вы играли какого-то персонажа терранского фольклора. Я не помню, что произошло, я сдерживал Обскура тогда, чтобы их не напугать, но с тех пор они считают, что я по уши в вас влюблен. Клянусь Достойнейшими, я не понимаю почему. — Ебааать, — протянул Колин, вынимая новую сигарету из пачки и жадно затягиваясь. — Эт-то предложение? — нерешительно поинтересовался Эзра. — Боюсь, я до сих пор не могу понять потребности терранцев в совокуплении. — Нет, это… блядь, почему ты ничего не делаешь проще? — Я пойду, ладно? — Эзра осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся его руки в совершенно непонятном для Колина жесте: то ли прощения просил, то ли пытался убедиться, что он все еще на месте, то ли так странно сочувствовал. Колин глазами показал на сцену, где все ждали только Эзру и пялились на них. — Ради Бога, пока они не напридумывали про нас всякого, иди, — почувствовав себя безмерно усталым, проговорил Колин, вынимая из кармана телефон и надеясь, что в открытых источниках есть хоть что-то о системе размножения миллийцев. *** День перевалил за середину, когда они разошлись. Колин уже ждал на улице и увидел, что Лайла с непонятным выражением на лице наблюдает за чем-то внутри склада. Он подошел и, встав рядом, удивленно вздернул брови: Эзра и Джош целовались, если обычное соприкосновение губ в нынешнем мире можно так назвать. Сексуального в этом ничего не было: так целуются дети или друзья. Но Колин-то знал, чего это стоило Эзре, учитывая, что они при этом еще и обнимались, странно и неуклюже, будто кто-то из них стремился встать так, чтобы не касаться другого ни одним участком обнаженной кожи. Видимо, так оно и было. — Они не… — начала пояснять Лайла. — Я знаю, — невежливо прервал ее Колин. Эзра отстранился, и даже с такого расстояния было видно, насколько он одеревенел. Он что-то сказал Джошу, и они оба рассмеялись, хотя было заметно, как неудобно им обоим. Потом Эзра повернул голову, увидел их с Лайлой и моментально посерьезнел. Колин спокойно развернулся и ушел в машину. Буквально пару минут спустя к нему присоединился Эзра — и сразу бросился извиняться: — Я не подумал. Я не должен был, но его генетический код… — Стой, — Колин старался на него не смотреть. — Во-первых... — Он кивнул на телефон, лежащий на приборной панели. Эзра кивнул и протянул руку, забирая его. Узенькое щупальце обскура обволокло тонкую пластину и втянулось обратно. Все манипуляции заняли не более нескольких секунд. — Теперь можете говорить, — прошептал Эзра, явно расстроенный и готовящийся к выволочке. — Эзра, успокойся, ничего не случилось. Я вполне понимаю твой интерес к тактильной стороне человеческой жизни вообще и не понимаю интерес ко мне в частности, как и твое поведение. Но это не значит, что ты что-то мне должен объяснять или чувствовать вину передо мной, — сказав все это, Колин понял, что очень сильно кривит душой: конечно, ему было очень любопытно узнать, что вообще творится, но сказанное было правильным, он поступил именно так, как должен был. Лайла сказала бы — так, как должен поступить взрослый человек. — Спасибо, — на грани слышимости ответил Эзра. — Давай проясним еще один момент. Ты сказал, что не понимаешь потребности в сексе, но при этом ведешь себя совершенно противоположным образом. Кончай меня провоцировать, я не собираюсь с тобой спать. “Если мне не прикажут”, — добавил про себя Колин. Эзра отвел взгляд и, пару раз открыв и закрыв рот, видимо, пытаясь сформулировать ответ, в итоге проговорил очень тихо: — Простите. По его тону было понятно, что его опасения насчет выволочки оправдались. Следующие три четверти часа в салоне были слышны только вежливые команды женского голоса навигатора. Только благодаря ему они не заблудились и доехали до своего временного пристанища, если его можно было так назвать: трехэтажное “пристанище” находилось за городом, стояло отдельно от другого жилья, и к нему прилагался огромный сад. — Я хотел бы пообщаться с семьей. Один, если ты не против. — Конечно. — Эзра помрачнел и стал теребить край рубашки. — Но вы же придете посмотреть фильм вечером? — Обязательно, — улыбнулся ему Колин и медленно поднес руку к его руке, давая возможность убрать ее, если прикосновение нежелательно. Но Эзра руки не убрал и тоже еле заметно улыбнулся, буквально уголками губ. Колин чувствовал, что в этот момент Эзра рассказал бы ему все, что бы у него ни спросили. Именно поэтому он молча похлопал его по тыльной стороне ладони и ушел в дом, надеясь, что эти несколько часов передышки хотя бы немного успокоят настоящий шквал эмоций, бушующий внутри.